Логовище дракоптицы (сборник, том 2)

— А что это за танец?

— Это историческое театрализованное представление. Оно показывает историю Земли с самого ее расцвета до старости. Кстати, это напомнило мне... вы все еще думаете забрать население Земли с вами на Вегу?

— Да, — сказал Норб.

— Забудьте об этом. Мы не можем улететь. И не пытайтесь заставить кого-нибудь из детей улететь с вами.

— Но почему, Макнейл? Мы предлагаем вам бесплатный перелет и все удобства Вселенной на теплой планете, а вы отказываетесь. Вам что, так нравится жить в этой промерзшей дыре?

— Пожалуйста, шепотом, — сказал король. — Я не хочу встревожить своих подданных. Нет, разумеется, нам здесь не нравится. Но здесь не так плохо, как кажется на первый взгляд. Земля замерзала в течение тысячелетий, и мы привыкли к холодному климату. Но не в этом причина, почему мы останемся здесь. Вы узнаете ее во время танца. Кажется, они уже готовы начинать.

Барабанщики застучали в хитром ритме, и земляне в центре комнаты начали медленно двигаться. Они передвигались сложным образом, все быстрее и быстрее, извиваясь друг вокруг друга, точно змеи.

— Это Земля, какой она была раньше, — сказал Макнейл. — Переполненный дом Человечества.

Норб и Дженнес глядели, а движения становились все более быстрыми, земляне танцевали в сложном ритме, и па их все усложнялись.

Внезапно барабаны ударили, точно взорвались, и один из землян, вырвавшись из толпы, убежал в пустой угол комнаты.

— Первое межпланетное путешествие, — прошептал Макнейл.

Остальные танцоры продолжали двигаться плотной массой. Затем опять барабанная дробь, и второй танцор отделился и направился в другой угол.

— Второе путешествие, — шепнул Макнейл.

Танцоры двигались во все более головокружительном темпе, потом третий и четвертый разбежались по углам. Барабаны били как бешеные.

— А вот началось массовое бегство, — сказал Макнейл. — Большой взрыв, направленный вовне, оставил Землю почти безлюдной.

Барабанщики совсем взбесились, пока танцоры один за другим убегали из центра по углам, и там их скопилось больше, чем в середине комнаты. Оставшиеся в центре теперь начали двигаться более медленно.

В середине комнаты оставалось лишь десяток землян из первоначальных девяносто девяти. Они продолжали плясать, но все медленнее и медленнее. Затем один из них вырвался и убежал в самый дальний угол. За ним другой. Третий...

Наконец в центре осталось только три человека, медленно вращавшихся друг вокруг друга. Движения их становились все более стесненными, они корчились так, словно их ноги приклеились к полу. Медленно они опустились на холодный пол и остались лежать, все еще извиваясь. Движения затухали, теперь они лишь слегка шевелили пальцами ног. И вот, один за другим, совсем замерли.

Это было словно сигналом для всех танцоров. Они начали кричать, петь, трое из середины вскочили и присоединились к ним. Танец закончился.

Норб и Дженнес сидели, словно застыв от мороза.

— Вот наша последняя форма искусства, — сказал Макнейл. — Что вы о ней думаете?

— Все это замечательно, — сказал Норб, медленно приходя в себя. — Но я не совсем понял символику в конце. Почему трое последних не убежали, чтобы присоединиться к остальным на других планетах?

— Мне казалось, это очевидно, — сказал Макнейл, — но, возможно, я видел этот танец уже много раз. Смотрите, они улетели бы, но не могут, планета не позволяет им.

— Как это? — удивленно спросил Дженнес.

— Земля — очень одинокий мир, вегиане. Она больше не получает от Солнца много тепла и знает, что умирает. Но она не хочет умирать в одиночку. Почти все люди покинули ее, и она изо всех сил цепляется за последнюю сотню. Прошли уже века с тех пор, как землянину разрешили покинуть планету. Земля не хочет, чтобы мы улетали, и крепко держит нас.

— Не говорите так, Макнейл, — сердито сказал Дженнес. — Я знаю, вы думаете, что мы считаем вас дикарями, но это не значит, что вы должны этим кичиться. Есть много других причин, почему вы не хотите улетать. И не надо заваливать меня мифологией. Мы знаем...

Внезапно земля конвульсивно содрогнулась, и Дженнес полетел на пол.

— Землетрясение, — спокойно сказал Макнейл. — Оно теперь происходит всякий раз, когда Земля сердится. И я думаю, что вы рассердили ее, очень рассердили. Мне кажется, вам лучше вернуться на свой корабль, прежде чем не начались настоящие проблемы. Кельвин, проводите их к кораблю.

— Погодите. Прежде чем вы позволите нам уйти, мы хотим поговорить со своим командиром и узнать, что считает он.

— Не думаю, что он сумеет повлиять на нас, — сказал Макнейл. — Но пожалуйста, если вам так хочется.

Дженнес включил и начал настраивать рацию. Это довольно простое дело для такого опытного пилота, как Дженнес, но сейчас руки его дрожали, поэтому настройка заняла больше времени, чем обычно. Наконец он связался с «Хогсмитом», и в динамиках раздался знакомый голос Мукенника.

— Как дела? — спросил командир. — Мы видели, как вы идете в ту дыру вслед за землянином. Что там у вас происходит?

— Поговори сам, — шепнул Дженнес Норбу.

Норб занял его место у рации.

— У нас проблемы, командир, — сказал Норб. — Ну, мы нашли землян. Их тут сто два человека, и они утверждают, что это все население планеты.

— Они здоровы?

— Здоровее нас. Тут примерно минус пять градусов, и я думаю, что это поддерживает их в форме.

— Они дикари?

Норб оглянулся. Вокруг него тесно сгрудилась толпа любопытных землян.

— Нет, Мукенник. Но они... ну, и не совсем цивилизованы.

Норб услышал, как протестующе фыркнул Макнейл.

— Что вы имеете в виду? Вы предложили им покинуть Землю?

— Да, — сказал Норб. — Я рассказал им о Веге, но они не хотят лететь.

— Не хотят? Почему?

— Мы разговаривали со здешним королем, и он сказал, что дух Земли одинокий, он умирает и не хочет, чтобы все его покинули. Кажется, король имел в виду, что они бы не прочь перебраться в теплое местечко, но застряли здесь навсегда.

— О-о... — протянул Мукенник, он был явно разочарован. — Выходит, они не полетят?

— Нет.

На мгновение наступила тишина.

— Ну и не пытайтесь заставить их, — сказал наконец Мукенник. — Не хватало нам еще вмешиваться в туземные обычаи. Проще бросить все это, как безнадежное дело, и вернуться. Отчет мы потом пригладим. По крайней мере, мы нашли легендарных землян.

— Да, — сказал Норб, — по крайней мере, мы нашли их. Ладно, мы немедленно уходим к катеру. Готовьте воздушный шлюз, чтобы принять нас.

Поход по глубокому снегу туда, где блестел вертикально стоящий двухместный катер, был долгим и мучительным. Сопровождающий их Кельвин — старик оказался неутомим — с явным изумлением смотрел на космическое суденышко.

Норб и Дженнес начали подниматься по пандусу к люку катера. Кельвин остался внизу, глядя на них.

— Пока, старик, — сказал Норб.

— Пока, — повторил, точно эхо, Дженнес. — Мы будем помнить о тебе на Веге. Там хорошо и тепло. Знаешь, старик, как мог бы ты жить в том теплом климате!..

— Знаю, — мгновенно ответил Кельвин. — Но я принадлежу этой планете. Прощай, Длинноносый. Прощай, Квадратноголовый.

— Прощай, Кельвин, — сказал Норб, несколько раздраженный таким прозвищем.

— Не торопитесь улетать, — сказал Кельвин. — Я хочу отойти от вашего корабля, прежде чем вы... Если вы вообще улетите. — Старик кудахтающе захихикал и побрел по снегу к своему народу.

Норб смотрел, как он уходит.

— Ну... ну... — Он откашлялся. — Странные эти люди, земляне. Холод сделал их сильными и... и благородными на вид.

— Что-то ты стал сентиментальным, — сказал Дженнес. — Ладно, сейчас взлетаем.

Норб уставился в иллюминатор, где мерцающее багровое солнце садилось за горизонт, и вскоре должно было начать темнеть. Дженнес потянулся к рычагу пуска.

— Эй!..

Норб повернулся и увидел, что напряженный Дженнес пытается потянуть пусковой рычаг, но рука его почему-то не сгибается в локте.

— Что-то случилось. Я не могу согнуть руку. Иди сюда и потяни рычаг сам.

Норб поспешил к пульту управления.

— Я никогда этого не делал... — пробормотал он.

— Это ничего, — сказал Дженнес, сморщившись от острой боли в руке. — Просто потяни рычаг на себя.

Норб вытянул руку. Но не коснулся рычага.

— Я... Я не могу этого сделать.

С растущим ужасом он уставился на Дженнеса.

— Да можешь, — сказал Дженнес, продолжая растирать руку, чтобы она начала сгибаться. — Бери и тащи его на себя.

На лбу Норба вспыхнули бусинки пота. Он попытался выпрямить руку, чтобы коснуться рычага.

— Вокруг словно невидимая стена, — сказал Норб. — Я не могу даже коснуться его.

Он сделал еще одну попытку, затем опустился в кресло, полный гнева и разочарования.

Дженнес тронул его свободной рукой.

— Я тоже не могу этого сделать.

Он посмотрел на Норба, а Норб посмотрел на него.

— Ты знаешь, что я думаю? — спокойно спросил Дженнес.

Норб кивнул.

— Я думаю то же самое.

Он предпринял еще одну попытку схватиться за рычаг, но ничего не вышло.

Норб в замешательстве уставился в иллюминатор на отражение багрового солнца на снегу. Дженнес молча глядел на него.

— Но это же просто сумасшествие! — взревел он наконец. — Ты же не веришь во все эти истории про духа Земли?

— Вспомни, Дженнес, я ведь сентиментален.

— Сейчас не время для препирательств. Почему мы не можем дотронуться до рычага?

— Потому что они верят в духа Земли, — медленно сказал Норб. — Возможно, земляне загипнотизировали нас во время танца и оставили постгипнотическую команду не касаться рычага. И нет никакой физической причины, не позволяющей нам дотронуться до него.

— А мы не можем сами разгипнотизировать себя?

Дженнес подошел к Норбу у иллюминатора и тоже стал глядеть на снег.

— Я просто предполагаю, что они это сделали. Потому что, что бы там ни было, это сделали они. Да... Но кто знает, может... может, это и действительно сама Земля!

Дженнес уставился на него.

— Нет! — закричал он, бросился к пульту и попытался схватить рычаг, но из этого ничего не вышло. — Это должен быть гипноз, — сказал он. — Я могу протянуть руку, но когда уже почти касаюсь рычага, то отдергиваю ее. Я просто не могу заставить себя дотронуться до него.

— Может, — сказал Норб, — если ты протянешь руку, а я подойду сзади и случайно толкну тебя...

— Попробовать стоит, — кивнул Дженнес.

Он протянул руку как можно ближе к блестящему рычагу и замер. Норб как бы небрежно прошелся мимо него, посвистывая, и внезапно сильно толкнул его в спину.