Нэнси Дрю и тайна лихой наездницы

– Как не собирался? Но ведь…

– Да, знаю, сначала был такой план. – Он неловко пожал плечами. – Но потом я подумал, что лучше пригласить тебя на романтический пикник в Клифф-Вью Парк. Отметить нашу годовщину.

– Ах, вот как? – Я была тронута. – А что, классная идея. Даже на Бесс произвело бы впечатление.

Нед рассмеялся:

– Вот-вот, я весь день едва сдерживался, чтобы не сказать ей, лишь бы она отстала. Но потом твердо решил, лучше сделать сюрприз.

– И тебе это удалось. – Я улыбнулась и встала на цыпочки, чтобы чмокнуть его в щеку. – Спасибо.

– Боюсь, сюрприз не в этом. – В голосе Неда прозвучало беспокойство. – Думаю, не стоит нам никуда уезжать, когда Пейтон попала в такую заваруху. Я беспокоюсь за нее. К тому же, ты только что пообещала моим предкам, что весь завтрашний день мы проведем на скачках.

Я заломила брови.

– Или, по крайней мере, ту его часть, пока мы не раскроем тайну. А ну как мы придем пораньше и все решим еще до обеда? И тогда можно будет поехать на пикник.

Нед явно повеселел.

– Точно. А что, думаешь, тебе удастся справиться с этим так быстро?

– На данный момент все указывает на то, что это обыкновенный саботаж, вызванный завистью. – Я пожала плечами. – Ну и что здесь может быть сложного?

* * *

Я заехала на ярмарочную стоянку и, зевнув, припарковала машину. Было рано – так рано, что удалось найти свободное место довольно близко от ворот. Я вытащила мобильник и позвонила Неду.

– Ты уже на месте? – бодро осведомился он, подняв трубку уже на втором гудке. Нед – явный жаворонок.

– Только что подъехала, – откликнулась я, выходя из машины. – А ты где?

– В конюшне, с Пейтон. Мама с папой настояли, чтобы я отвез ее и не отходил ни на шаг. Они все еще места себе не находят из-за всей этой истории.

– Ясно. – Я положила ключи в карман. – Тем более надо постараться поскорее все выяснить.

– Да. Бесс и Джордж с тобой?

– Попозже подъедут. Решили, что им необязательно вставать так рано. – Я оглядела почти пустую стоянку. – Рассудили, что вряд ли в этот рассветный час найдется кто-нибудь, кого можно порасспрашивать. А мне не хотелось объяснять, что гонит в такую рань меня.

– Ясно. – Нед усмехнулся. – Ну и каков план?

– Ты побудь с Пейтон. А я тут кое с кем потолкую, начну составлять список подозреваемых. Если что-нибудь накопаю, позвоню или напишу.

Отключившись, я направилась к воротам ипподрома. На полпути меня окликнули. Это была Энни Молина, местная активистка по защите животных. Расплываясь в широкой улыбке и путаясь в складках просторной юбки, обвивающей ее колени, она стремительно направлялась ко мне. Ее вчерашних спутников из ассоциации не было видно, возможно, еще спят, как все нормальные люди.

– Нэнси Дрю! – воскликнула она. – Ты же Нэнси Дрю, верно? Дочь того самого Карсона Дрю, о котором во всех газетах пишут, как он раскрывает преступления. – Щебетала она, отбрасывая с лица локон каштановых волос, потревоженных дуновением ветерка.

– Она самая. А ты Энни, правильно?

– Ну, да! – Ей было явно приятно, что я узнала ее. – Просто захотелось поздороваться, и кое-что рассказать про скачки вроде нынешних. Может, не все знаешь.

Ну вот, начинается.

– Извини, – быстро проговорила я, – но мне нужно…

– Эти лошади – настоящие рабы и рабыни! – театрально воскликнула Энни и, выдержав паузу, выжидательно посмотрела на меня.

– Да, да, конечно… – быстро проговорила я и, обойдя ее сбоку, направилась к входу. – Спасибо, что просветила. Увидимся.

– Погоди! – завопила она.

Но ждать я не стала. Легко оторвавшись от нее, я открыла ворота и, оказавшись внутри, направилась к конюшне, где Пейтон держала своих лошадей. На полпути мне встретилась Дана. Она ехала верхом на каштановом мерине, облаченного в белые ногавки. Я облокотилась о перила и принялась наблюдать за ней.

Это был первый раз, когда я увидела ее в седле, и, надо признать, впечатление она производила сильное. Спешенной Дана могла показаться резкой и неприветливой Но в седле – совсем иное дело – выглядела, как парящее в воздухе продолжение коня. Посреди круга было установлено препятствие в виде нескольких ярко-желтых, с полосами, жердей, под которыми стоял большой горшок с цветами. Мерин нервно пожирал глазами преграду. Всякий раз, приближаясь к ней, он огибал препятствие и пускался вскачь дальше.

Дана в свою очередь вновь и вновь возвращала лошадь на место – до тех пор, пока та при виде барьера не начала прядать ушами. В конце концов она в очередной раз развернула мерина и рысью пошла на препятствие. Мерин тревожно навострил уши, а я затаила дыхание, в уверенности, что в последний момент он даст по тормозам.

– Вперед! – резко, но спокойно скомандовала Дана и в тот же момент слегка хлестнула лошадь по задним ногам.

Слегка забирая в сторону, мерин рванулся вперед. Дана при помощи ног и вожжей не давала ему отклониться. Еще один удар хлыстом, и лошадь словно взлетела над барьером, пройдя намного выше него, она приземлилась, отфыркиваясь и вытянув морду вперед. Но Дана вновь вернулась на место и повторила попытку. На пятый или шестой раз лошадь прыгала уже совершенно спокойно.

Переведя мерина на шаг и потрепав его по крупу, Дана наконец заметила меня.

– Привет, – бросила она, проезжая мимо. – Ты ведь приятельница Пейтон, верно? Люси, кажется?

– Нэнси, – поправила я, и с улыбкой указала на лошадь. – Похоже, вы учили его превозмогать страх.

Дана усмехнулась и снова похлопала ладонью по лоснящейся от пота шее:

– Прыгает он хорошо, но страшно трусит при виде некоторых вещей. Все, что ему требуется, – немного терпения. Мне просто хотелось самой убедиться, что со страхами покончено и своего двенадцатилетнего хозяина он на дорожке не подведет.

Я кивнула с некоторым недоумением. Нынешняя, оказавшаяся сейчас рядом со мной Дана совершенно не походила на Дану, которую я видела вчера вместе с Пейтон. Впрочем, я поспешно отогнала эту мысль.

– Слушайте, у вас, должно быть, куча дел. – Сказала я, – Но, может, все-таки найдете минутку поговорить со мной кое о чем?

– Разве что минутку. – Дана спрыгнула на землю и повела лошадь к ближайшей калитке. – Надо отвести этого молодца в стойло, а потом у меня занятия с учеником на другом кругу. Так о чем ты хотела поговорить?

Я заколебалась, не зная, с чего начать. Мой обычный подход заключался в том, чтобы подозреваемым считать каждого, пока не будет доказано, что подозрения безосновательны. Дана – давнишний тренер Пейтон, пользующийся ее безусловным доверием. Но следует ли из этого, что она не виновна?

– Речь о Пейтон, – заговорила я, решив держаться как можно осторожнее – так, на всякий случай. – Я беспокоюсь за нее.

– Да ну? – Дана перестала вертеть в руках стремена лошади и посмотрела мне прямо в лицо. – Занятно. Потому что я тоже беспокоюсь за Пейтон.

– Действительно? И почему же?

Дана сорвала с головы шлем и провела ладонью по коротко стриженным волосам.

– В последнее время Пейтон сама не своя. Боюсь, она теряет соревновательный дух.

– По-вашему, это из-за вчерашнего? Я хочу сказать, из-за того, что кто-то обвинил ее, будто она накачивает своих лошадей наркотиками.

Дана озадаченно моргнула:

– Вообще-то я про это почти забыла. Все началось задолго до вчерашнего дня. Месяц назад, может, больше. Впечатление такое, будто она по дороге что-то утратила.

– Что-то – это что?

Дана пожала плечами, в выражении ее лица мелькнуло нечто похожее на вчерашнее раздражение.

– Трудно объяснить. Могу сказать только, что по последним соревнованиям, кажется, будто она потеряла к ним интерес. – Мерин засучил ногами, и Дана повернулась к нему.

– Ясно. – Видно было, что ей не хочется продолжать этот разговор. – Но все-таки может ли быть так, что эта история с наркотиками – не первый случай, когда Пейтон стараются вывести из равновесия, распустить про нее слухи, словом? Может, были другие похожие случаи, о которых она вам просто не рассказывала?

– Наверное, могли. В конце концов, Пейтон еще подросток, а подростки бывают не так чтобы особо откровенны. – Дана посмотрела на меня и смутилась, словно слишком поздно вспомнила или заметила сколько лет мне самой. – Только не принимай на свой счет, пожалуйста.

– А я и не принимаю. Так вы не знаете, враги у Пейтон есть? Ну, не враги – соперники, которым хотелось бы вышибить ее из седла?

– Странно, что ты об этом спрашиваешь. – Дана помрачнела. – Да, такой славной трудолюбивой девочке, как Пейтон, удалось заполучить пару врагов.

У меня перехватило дыхание. Наконец-то хоть какой-то сдвиг! Любопытно, уж не Ленни Худ – один из тех врагов, кого имеет в виду Дана? Чем больше я думала о его вчерашних словах, тем более подозрительными они казались.

– И кто же?.. – начала я, но меня прервала резкая трель мобильника Даны. Она прижала его к уху:

– Дана.

Какое-то время она слушала, не говоря ни слова. Лицо ее посуровело. Закончив разговор с неведомым мне собеседником, она не стала томить меня:

– Ну вот, приехали: полночный только что провалил тест на наркотики!

ГЛАВА ПЯТАЯ

Экзамен

– Что?! – воскликнула я. – Как это – провалил?

Дана положила мобильник в карман.

– А чего тут непонятного?! – рявкнула она. – Взяли на пробу мочу и нашли в ней запрещенное вещество. Если говорить точнее – теобромин.

– Теобромин? А что это такое?

– Нэнси, я не химик. Все, что мне известно, так это то, что его добавляют в шоколад, чай и, может, еще в какие-то похожие продукты.

Я озадаченно наморщила лоб:

– Не понимаю. Кому придет в голову давать лошади шоколад или чай? Зачем? Но даже если так, кому известно, что такая штука запрещена правилами?

Дана нахмурилась еще больше.

– Любому, кто выступает на соревнованиях высшей лиги, вот кому это должно быть известно. Скажем, Пейтон это точно известно. У одной ее знакомой из другой конюшни были крупные неприятности из-за того, что во время состязаний та напоила свою лошадь колой. Примерно то же самое сейчас происходит с Полночным.

Подумав о лошади, пьющей колу, я с трудом удержала улыбку. Но сейчас мне было не до смеха.

– А как проводят пробы? – осведомилась я. – То есть кто-то только что вывел Полночного из стойла и…

– Не только что. – Дана посмотрела на меня, как на самого глупого ученика на всем белом свете или, по крайней мере, на конных состязаниях. – Его отобрали для сдачи пробы еще несколько недель назад, после окончания очередного соревнования. Результат становится известен не сразу, и если проба отрицательная, то тебе ничего и не говорят. Но если положительная…

– Ясно. – Дело приобретало новый оборот. Если Пейтон подставляют или стараются вывести из равновесия, то ясно, что началось это не сегодня. – А может так быть, чтобы кто-то добавил Полночному в корм теобромин, а потом сделал так, что именно в тот день у него взяли пробу? – спросила я. – Ну, например, тот же самый человек, который передал управителю анонимку?

– Нет, так это не делается, – покачала головой Дана. – Пробы берут наугад. Никто не знает, на какую именно лошадь, участвующую в конкретном состязании, выпадет жребий.

Перед лицом фактов, которые сообщала мне Дана, мои теории рассыпались в пух и прах.

– Хорошо, но кто в таком случае берет пробы? Сжульничать можно, подменить, например?

– Нет, – твердо возразила Дана. – Пробы берут, как правило, ветеринары либо кто-то еще со стороны и затем посылают их в какую-нибудь независимую лабораторию. Все тщательнейшим образом проверяется деятелями из АФКС[4] – это она проводит такого рода соревнования. Вероятность подлога – один случай из миллиона.

– Таким образом, вы утверждаете, что так оно все и есть, – заключила я. – В организме Полночного действительно обнаружился теобромин. Ну, и как он мог попасть туда?

– Это я тоже хотела бы знать, Нэнси, – раздраженно проворчала Дана. – Насколько я поняла, уровень теобромина у Полночного на самой границе разрешенного, так что остается ждать официального вердикта, допустят ли его к участию в очередных соревнованиях. К счастью, досье у нас чистое, но…

– «У нас» – это у вас и у Пейтон?

– И у Полночного тоже. – Дана рывком вытащила из кармана мобильник. – Мне надо поговорить обо всем этом с Пейтон. Немедленно. Так что отвести его в конюшню придется тебе.

И она перебросила мне вожжи рыжего мерина. Я даже поперхнулась.

– Погодите, а как же…

Но было уже поздно. Дана стремительно удалялась, на ходу яростно колотя пальцами по телефону, набирая номер. И вот она уже исчезла за углом ближайшего строения.

Я уставилась на лошадь, неожиданно показавшуюся мне гораздо крупнее, чем она была буквально пару секунд назад. И уж точно гораздо крупнее тех пони, на которых я совсем давно брала уроки верховой езды.

– Славная лошадка, – неуверенно проговорила я. – Хороший паренек.

Я попробовала подергать вожжи. Лошадь вскинула голову и едва не вырвала их у меня из рук. Затем подозрительно посмотрела в мою сторону и сделала шаг назад.

– Погоди, – взмолилась я, – не надо…

– Привет! – Раздался сзади чей-то добродушный голос. – Ты ведь подруга Пейтон, верно? Нужна помощь?

Это оказалась одна из девушек, которые накануне просвещали нас насчет Ленни Худа.

– Ой, это ты, привет, – с облегчением откликнулась я. – Слушай, Дана оставила мне эту кобылку, и, боюсь, я не знаю, что с ней делать.

Девушка взяла у меня вожжи.

– Ну, Дана есть Дана, – с оттенком симпатии сказала она. – Если вобьет себе что-нибудь в голову, забывает, что не все тут готовы плясать под ее дудку. – Она захихикала. – Как-то раз на соревнования вроде этих пришла моя бабушка, и Дана потребовала, от нее прокатиться на лошадке, чтобы убедиться, что та не хромает. А бабушке семьдесят шесть, она и ходит-то с палочкой и ни разу в жизни не прикасалась к животному крупнее ее пекинеса!