Только не в этот раз

Как только автомобиль тронулся, Киров снова заговорил, но уже на более отвлеченную тему:

— Послушай, лейтенант (акцентировать свое внимание, уточняя младший, в «органах», между сослуживцами, было не принято), хотелось бы получше с тобой познакомиться, а для этого я бы задал тебе несколько личных вопросов. Ты не против?

— Да нет, — бесхитростно отвечал Бирюков, — отчего ж. Задавайте. На какие смогу — отвечу.

— Хорошо, — молвил опытный полицейский, — тогда скажи: ты давно в органах служишь?

— Пять лет — подходит шестой. В 2009-м, сразу после службы в российской армии был принят в полк патрульно-постовой службы, где прошел первоначальную подготовку и закончил четырехлетнее высшее юридическое образование. Почти два месяца назад получил диплом и, вот по истечении совсем непродолжительного времени, был переведен к вам сюда. Я слышал: попасть В МУР очень трудно. Наверное мне попросту повезло?

— Можно сказать, что и так, — согласился оперативник с вполне логичным мнением новичка розыскного дела, — чтобы пробиться в Управленье УГРО надо либо пахать, словно проклятый, либо иметь очень цепкий «прихват», либо уметь так «подлизывать задницу», чтобы тебя непременно тащили везде за собой.

— Не один из этих случаев мне не подходит, — печально улыбнулся младший сотрудник, — просто, еще находясь в ППС-е, я смог раскрыть несколько довольно загадочных преступлений, и начальство посчитало возможным перевести меня служить в Московское отделение розыска.

«Что-то он не договаривает. И улыбка у него не совсем естественная, как бы не очень радостная от того, что смог получить такое знаковое престижное место, а наоборот какая-то недовольная. Ну, да ладно, по ходу дела все прояснится», — обнадежил себя старший сотрудник, все еще считая, что этого юнца к нему подослали, чтобы «слить» его самого. Однако, Роман был «воробей-стрелянный» и, на таких мелочах, не зацикливался, предпочитая: либо вывести провокатора на чистую воду, либо сделать своим непременным «подельником», навсегда, поставив в зависимое от себя положение. Эти мысли, словно молния, промелькнули в голове майора полиции, и он тут же от них избавился, продолжая допытывать нового «друга» о его личной жизни:

— А ты, Никита, женат?

— Да нет, пока-что не довелось, — искренне отвечал собеседник невольно, чуть заметно, сморщив лицо.

— Что? — поинтересовался «опер», придав своей физиономии «сострадальческий» вид, — Неразделенная посетила любовь?

— Да, — нехотя отвечал Бирюков, чуть более жестко, чем разговаривал до этого ранее, давая таким образом определить, что его душа еще не «отболела», и эта злободневная тема для него пока-что закрыта.

— Ладно, понял, — уловил интонацию напарника Киров и, тут же, сменил направление их разговора, — больше эта часть твоей жизни подниматься, лично мною, не будет. А живешь ты где? Далеко? А то, вдруг, срочно понадобишься — чтобы можно было, запросто, за тобою заехать.

— Живу я за городом, — придав своему лицу беспристрастное выражение, спокойно разъяснил новобранец, — совершенно один, в небольшом каменном домике. Нахожусь всегда на мобильной связи и, чем за мною мотаться, в любое время, по первому вызову, сам смогу приехать куда-только нужно.

Тут полицейские подъехали к интересующему их месту, и им пришлось прекратить этот затянувшийся разговор. По ориентировке дежурного, они прибыли в Царицынский заповедник, расположенный в южной черте этого города. Там уже работала оперативно-следственная группа местного отделения полиции, или как их еще называют: «земельники». Напарники молча направились к месту скопления людей, находившихся в форменной амуниции. Узрев эксперта-криминалиста, которым оказалась молодая симпатичная девушка, Роман сразу же направился к ней. В тот момент, она была занята тем, что упаковывала изъятые при осмотре следы преступления.

Поравнявшись с ней, оперативник представился и, тут же, задал обычный вопрос:

— Что тут, у нас?

— Труп до неузнаваемости изуродованной женщины. Вы сами подойдите, да посмотрите.

Махнув рукой — следовать за ним — Киров подозвал к себе молодого напарника, и они вдвоем направились к небольшому виднеющемуся среди примятой травы возвышению, расположенному не меньше, чем в десяти метрах от полицейского «штаба». Как только они смогли различить очертания жертвы, их взорам представился ужасающий вид. Бирюков, еще не достигнув самой убиенной, тут же отбежал подальше от трупа в сторону, намереваясь непременно вычистить свой желудок. «Молокосос», — подумал про себя его старший товарищ.

Справившись со своими эмоциями, Никита подошел к опытному оперуполномоченному, и они вместе стали изучать найденную в заповеднике жертву. Это была довольно еще молодая особа, едва-ли достигшая тридцатилетнего возраста. При жизни, она явно любила много и сытно покушать, так-как имела довольно избыточный вес. Для невысокого роста, чуть более ста пятидесяти пяти сантиметров, ее масса приближалась к восьмидесяти килограммам. Все ее тело, не исключая лица, было изрезано остроконечным предметом, превратив туловище в одну сплошную страшную рану. Для того, чтобы она не кричала, рот ее был зашит тонкой медной проволокой. Чтобы исключить действенное сопротивление, руки ее были скреплены между собой липкой клеящей лентой. Свободными оставались только ноги, на лодыжках которых также имелись обрезки непрозрачного «Скотча».

Тут подошла девушка-эксперт и поделилась своими мыслями и профессиональными наблюденьями, попытавшись, наиболее ясно, выстроить произошедшую здесь картину.

— Труп неизвестной женщины, — начала она свой монолог. — Смерть наступила предположительно между одиннадцатью и одним часом ночи. Судя по ранам, ее пытали не менее часа, хотя может и больше. Однако все эти порезы, причиняли ей сильные физические мучения, без наступления более тяжких последствий. Скажу совершенно объективно и непредвзято, что все эти страдания ей пришлось вытерпеть находясь в полном сознании.

— Почему такая уверенность? — подняв кверху брови, удивился Роман.

— Потому что, за последние пять лет, это уже третье подобное преступление, совершенное в пределах вверенной нам территории. В первых двух случаях преступник вводил ей в кровь адреналин, чтобы во все время пытки жертва находилась в сознании, не позволяя ей «отключаться». Здесь, я думаю, была проведена, точно такая же, процедура.

— Третий случай!? — воскликнул с удивлением Киров, — Но почему же, в таком случае, нас в известность ставят только сейчас?

— Наверное, потому, — не без ехидства предположила криминалист, — что наше любимое руководство, привыкло тянуть до последнего и не объединяло те два убийства, чтобы не обозначить особо-тяжкую серию. Сейчас же этот факт утаить более не удастся, а потому, я абсолютно уверена, мы будем объединять все три дела в одно и передавать его на «Петровку».

— Ясно, — недовольно оскалился старший оперативник, предполагая, что на МУР снова «ляжет» череда нераскрытых серийных убийств.

Полицейская, между тем, паче чаяний, продолжала:

— Маньяк наслаждался страданиями жертвы до тех самых пор, пока она все-таки не осталась без чувств. Именно тогда он нанес ей свой смертельный удар, полоснув ножом по женскому горлу, и разрезав его «от уха, до уха». Но и на этом он не остановил своих страшных глумлений.

— Как? — не понял опытный сыщик, — он что еще продолжал тиранить «толстуху» и после того, как та умерла?

— Да, — убежденно заявила эксперт, не выражая, при этом, совершенно никаких эмоциональных волнений (после третьего абсолютно похожего случая, это было совершенно не удивительно), — он, после ее жуткой кончины, дошел до того, что вступил с трупом в половое сношение.

Тут молодой Никита не выдержал и в очередной раз отбежал от собравшихся в сторону, чтобы опустошить содержимое своего оказавшегося таким слабым желудка.

— «Зеленый» еще, — попытался оправдать поведение напарника старший товарищ.

— Бывает, — кивнула головой опытная служительница закона. — Кстати, в этом деле есть еще одно немаловажное обстоятельство.

— Какое? — заторопил ее Киров.

— Во время убийства, из ее сумочки были извлечены все предметы, могущие, тем или иным образом, указать на ее личность. По моему мнению, хотя я могу и ошибаться, убийца отлично знал свою жертву и, всячески, старался удалить любые факторы и предметы, могущие навести на его затерявшийся след.

— Может быть. Может быть, — пробормотал Киров, жестом руки показывая, что эксперт-криминалист может быть совершенно свободна, но, вдруг, как будто вспомнив что-то определенно важное, крикнул ей в спину. — А изъять? Что-нибудь изъяли?

— Только отпечаток ботинка — размер сорок третий, — отвечала та, не повернув головы, — сегодня вышлю вместе с другими материалами дела. Так же предоставлю, для изучения более опытных криминалистов, снятые с трупа биологические «мазки».

Киров еще какое-то время осматривал мертвое тело, не забыв про прилегающую к нему местность. Бирюков, от ужасной картины, старался держаться, как можно более дальше. Видимо, в патрульно-постовой службе, где основное направление деятельности — это предупреждение и пресечение преступлений, ему не приходилось сталкиваться с подобными зрелищами. Они пробыли на месте происшествия еще минут десять, но, очевидно, даже опытному полицейскому, более ничего значимого обнаружить не удалось. Все, что было возможно, сделала оперативная группа.

— Поехали, — с недовольством заявил Киров, направляясь в сторону служебной автомашины, — здесь больше ничего интересного мы не увидим.

Они сели в авто и продолжили прерванный ранее разговор. Оперуполномоченному непременно хотелось узнать: можно ли доверять навязанному ему начальством напарнику. Первым делом он отметил его слабый желудок:

— Ты что, Никита, никогда раньше трупов не видел? Эк, тебя выворачивало?

— Почему? — вспоминая неприятные пережитые им моменты, потупив взор, произнес новобранец, — приходилось раньше видать, но такие… Честно скажу — первый раз. Кто-то видимо очень старался.

— Да, — мрачно согласился майор, понимая, что, как только к ним поступит уголовное дело, начальство с него «с живого не слезет», пока не будет установлен виновный, — и через-чур перестарался. Так что нам теперь: ни есть, ни спать, до тех пор, пока мы не вычислим этого гада. Кстати, давай заедем чего-нибудь перекусим, а потом навестим одного моего знакомого-стукача, проживающего в этом районе, может-быть он чего-то поведает?

Бирюков молча кивнул, соглашаясь с предложением опытного напарника, тем более, что, все равно, сам ничего более дельного «озвучить» не мог. Они остановились перед небольшим кафе, явно указывающее на принадлежность к системе «Макдональдс» и уверенным шагом направились внутрь. Заказав себе по сытному гамбургеру, не забыли картошку фри и горячий отдающим ароматом спелого кофе. В ожидании приготовления затребованных продуктов, два сотрудника правоохранительных органов продолжили устанавливать между собой словестный контакт. В этот раз первым заговорил молодой новобранец:

— Товарищ майор, разрешите к Вам обратиться?

Бывалый полицейский сморщил лицо, как будто только-что съел кислый лимон. Было очевидно, что подобное обращение ему не по вкусу. Он тут же решил просветить своего нового подопечного и в этой части сложной полицейской работы:

— Понимаешь, Никита, я не знаю, как было принято у вас там в ППС-е, но у нас в «розыске» к сослуживцам, равным по должности, либо превышающим на одну ступень, принято обращаться запросто, только по имени и сразу на «Ты», не допуская никакого раболепства перед таким же себе подобным товарищем. Кроме того, у некоторых сотрудников имеются прозвища, если таковые, конечно же, удалось заслужить. Можно по ним. Меня вот, к примеру, в определенных кругах знают, как «Костолома». А у тебя, есть ли какой псевдоним?

— Да, нет, — отвечал молодой полицейский, — еще ничего определенного не удалось заслужить. Наверное работаю пока недостаточно. Но мне все-таки интересно было бы знать… Рома: с чего мы все же начнем раскрывать это страшное преступление?

Тут принесли заказанные ими яства, и Киров, не отвечая на поставленный перед ним вопрос, с энтузиазмом погрузился в процесс насыщения своего организма. При этом он поглощал пищу с таким аппетитом, что невольно заразил и своего более чувствительного напарника, который, не смотря на недавнее пережитое нервное потрясение, вызвавшее у него отвращение, также активно принялся за еду.

— А ты ничего, — заметил опытный полицейский, доедая свою порцию, — быстро справился со слабостью своего желудка. Некоторые, по «перву», после лицезрения таких и похожих им зрелищ, по нескольку дней кушать не могут.

— Я быстро ко всему привыкаю, — объяснился Бирюков, не торопясь уничтожая приготовленное ему блюдо, — такая моя особенность. В армии служил в десанте, там научили проводить над собой всяческие упражненья и тренинги.

— Вот это замечательно, — отшутился Роман, — будет на кого оставить преступность, когда, вдруг, соберусь отойти от дел и выйду на пенсию, — и, тут же став серьезным, продолжил, — но «вернемся к нашим баранам». Раскрывать любое маломальское преступление следует начинать с получения информации. Она может быть разной — от изучения следов, оставленных на месте убийства, до работы с своей агентурой, причем, второе всегда считалось наиболее эффективным. Вот мы и сейчас заедем к одному моему давнему неприятно знакомому человеку, который, не смотря на мое к нему отвращение, уже не раз помог изобличить опасных преступников, сам при этом оставаясь в тени.

— Интересно! — восторженно воскликнул молодой новобранец, — А кто он такой, если так много знает!?

Майор внимательно оглядел своего напарника, как бы размышляя: можно ли ему доверить такие «секретные» сведения, и не найдя, в его облике, ничего подозрительного, решил раскрыть перед юнцом свои тайны:

— Он, такой же преступник, как и они. Больше сказать — барыга-наркоторговец, причем достаточно крупный. Работает он один, а его товар пользуется довольно обширным спросом. Как ты, наверное, должен знать, что к подобным людям ходит всякая шваль, и им приходится общаться с самой отборной «нечистью». Эти бедолаги в откровенной беседе с «авторитетным» человеком, каковым считается этот мой парень, много рассказывают из того, что происходит в округе и самом городе, а тот, чтобы его не сильно трогали в его черном деле, в благодарность, сливает мне всю наиболее ценную информацию, что может через него проходить.

— Если то, что ты говоришь, Рома, правда, — искренне возмутился Никита, — то этого человека, согласно нашего справедливого законодательства, следует сразу арестовать: он же, в своей основе, губит здоровье несовершеннолетних детей, убивая наркотой растущие организмы.

— То есть, «брат», ты хочешь действовать по закону? — усмехнулся оперативник, прекрасно понимая естественное негодование неопытного в оперативной работе сотрудника, — А тогда объясни мне такую неопровержимую истину. Как ты собираешься ловить убийц, насильников и маньяков, если не будет таких-вот людей? Может у тебя есть какая-то своя теория розыскного дела?

— Да нет, — виновато отвечал Бирюков, понимая, что вызвал своим замечанием негативное отношение более сведущего напарника, — просто я считал, что закон должен быть единым для всех его исполнителей.

— Закон!? — вспылил вдруг опытный оперативник, что, если вспомнить описание его личности, было делом вполне нормальным и совершенно обычным, — Думаешь, он помогает нам удерживать развивающуюся в стране негативную ситуацию под контролем? Нет, дорогой, в первую очередь это достигается профилактикой и, априори, расширением агентурной деятельности. И лучше иметь у себя на земле одного мелкого торговца наркотиками, чем десяток «отмороженных» убийц и маньяков. И все равно, даже если «слить» этого «бедолагу», то на его место тут же придут другие десять, а то и двадцать, которых еще надо будет вычислить, а уж они, поверь, подсадят на наркоту много больше людей, чем мы имеем сейчас. И вот тогда, преступность взметнется в разы, а ты, тем временем, не будешь попросту успевать за ними фиксировать совершаемые ими тяжкие преступления. Так что, как не говори, но мы здесь работаем, чтобы сохранить то хрупкое равновесие, которое помогает «держать в узде» основную часть нашего населения.

Закончив свой краткий ликбез, Киров посмотрел на юнца и, убедившись, что тот внимательно выслушал, все о чем ему говорили, задал вопрос:

— Все ли тебе, Никита, понятно? Если что стало не ясно, то внимательно изучай наставление по ведению оперативно-розыскной деятельности, а через неделю доложишь мне результат своих теоретических изысканий.

В этот момент они подъехали к нужному адресу, и столь важную, для обоих, беседу пришлось прекратить.

Глава III

Встреча со стукачом

«Связной» жил на третьем этаже старенькой пятиэтажки. Ранее это было здание общежития при разорившейся в настоящее время огромнейшей строительной организации. После закрытия компании здание мгновенно было заселено, не исключая бездомных, всякого рода сомнительными личностями, в том числе и интересующим наших товарищей преступным лицом. Без особого труда найдя его жилые апартаменты, Роман, по уверенному виду которого сразу можно было определить, что он бывал здесь уже не впервые, долго стучал во входную дверь и, после того, как ему посмели не открывать более трех минут, совсем уже было собирался выломать ее, но именно в этот момент она распахнулась и на пороге возник хозяин квартиры, носивший имя: Укорин Павел Прокопьевич, более известный, как нарка-дилер «Корян».

Это был высокого роста превышающий метр восемьдесят пять сантиметров мужчина. Возраст его перевалил за пятьдесят лет, но судя по виду, чувствовал он себя превосходно. Худощавое телосложение указывало на то, что он давно уже не склонен подвергать свое тело испытаниям физического труда и чревоугодия. По его возбужденному состоянию, создавалось определенное впечатление, что нормальной здоровой жизни, он предпочитает усердно развлекаться наркотиками. Его худое мужественное лицо не имело уже той привлекательности, какой очевидно, обладало в далекой и бурной юности. Оно было овальным с выпученными глазами, имевшими голубой окрас радужки, и выражающими, если не ум, то сообразительность и хитрость — это уж точно. Нос у наркоторговца был прямой — невероятно огромных размеров, что делало его похожим на дятла. Блондинистые волосы содержали короткую равномерную стрижку. Одежда этого розничного представителя незаконных сетей наркобизнеса состояла из серой застиранной пижамы и синих домашних сланцев. Владелец этого нарка-притона, не успел еще произнести ни одного слова, как Киров, словно ураган, ворвался в его квартиру, не позабыв на ходу «бросить»:

— Чего, «Корян», так долго не открывал? Опять кому-то наркоту «впаривал»?

Оперативник, пробежал через всю квартиру наркоторговца, намереваясь застать в ней кого-нибудь из клиентов, как он впоследствии объяснил: «Чтобы обстоятельно побеседовать». Он прекрасно знал, что в этой каморке, ну, совсем, как у «папы Карло» в сказке про Буратино, имеется потайная дверь, предназначенная в настоящее время, больше для того, чтобы можно было беспрепятственно «уходить». Раньше, когда фирма еще функционировала — это был всего-навсего запасной выход. Очевидно, «дилер» неспроста занял эти апартаменты, чтобы всегда иметь под рукой пожарную лестницу, что, при его роде деятельности, было совсем не удивительно.

Роман, уже не первый раз поступал подобным-вот образом и совершенно обстоятельно знал, что дверь, ведущая наружу, запирается на хитрое запорное устройство, которое незнакомому человеку сразу в глаза не бросится. Это была небольшая веревочка, конец которой едва виднелся над верхней частью коробки. Если за нее потянуть, то с внешней стороны поднималась вверх дверная накладка, и являющаяся запором.

Любой другой, не знающий хитрого секрета, неожиданный посетитель, чтобы сообразить, как можно покинуть этим путем жилище, потратил бы тут довольно долгое время, давая возможность вероятному беглецу значительно увеличить разделяющее их расстояние. Такое положение дел совершенно не касалось опытного «розыскного», отлично знавшего все нюансы этого нарка-притона. Однако, очевидно, что эта особенность оперативника была известна и хозяину этого «злого» жилья, и скорей всего именно поэтому он так долго и не открывал. Полицейскому удалось заметить, только мелькнувший силуэт, перебирающийся с уличной лестницы на крышу этого здания. Преследовать его было бы бесполезно, по причине множества вариантов, существующих для «отхода». Да это, если уж быть до конца откровенным, совсем не входило в планы оперуполномоченного.

Главной его целью было обстоятельно убедиться, что «предприятие» его знакомого не захирело, и, среди неблагополучного населенья столицы, наркота продолжает пользоваться широким значительным спросом. Заметив убегающего, Роман злорадно заулыбался и, повернувшись к последовавшему за ним новобранцу, назидательно произнес:

— А ты чего побежал? А кто за первым будет смотреть? А если ему, вдруг, вздумается «свалить», или нашпиговать наши спины свинцом? Кто сможет поручится за то, что этого не случится?

— Виноват, — признался в своей ошибке Бирюков, — но я думал, что тебе нужна помощь.

— Запомни, — поучительно заметил майор, не желая, в принципе, «нагружать» своего нового сотоварища, — главная задача напарников — это прикрывать впередиидущему спину. И если уж мне выпала честь двигаться первым, ты должен позаботиться о безопасности моей задницы.

За таким познавательным разговором они возвратились в главную комнату, где наркоторговец, обычно, принимал своих посетителей. Он, увидев кто к нему соизволил пожаловать, спокойно развалился в кожаном кресле и ждал, когда его визитеры вернутся. Скорее всего, он уже привык к подобным спектаклям и сейчас дожидался, когда же ему объявят истинную цель этого неожидаемого визита.

К слову сказать, квартирка этого человека была обставлена довольно неплохо, наверное, то дело, коим он занимался, приносило не малые дивиденды. Все помещенье было заставлено всевозможной дорогостоящей мебелью, где, кроме всего прочего, также присутствовали: красивая стенка, комоды, трельяж и много чего совершенно другого. Сам хозяин расположился возле стоящего посередине невысокого столика, вокруг которого были поставлены угловой, оббитый коричневой кожей, диван и два кресла, с точно такой же обшивкой.

Киров бесцеремонно развалился во втором кресле, кивнув сослуживцу головой, что он может занять место на длинном диване, и только после этого обратился к хозяину:

— Здорово, «Корян», или может лучше называть тебя Павел Прокопьевич?

— Да чего уж там, — невесело отвечал тот, прекрасно зная, что полицейские, как ни крути, но с добром никогда не приходят, — вроде бы не чужие. Чем могу быть полезен?

— Хороший вопрос, но несколько ранний, — весело заметил оперативник, прищелкнув своими двумя пальцами, — я вот может хочу поинтересоваться: как твое здоровье, как бизнес, ни несешь ли убытки?

— Плохо. Все плохо, — запричитал наркоторговец, делая свое лицо таким опечаленным, что было странно, как он еще, до сих пор, не расплакался, — народец пошел нынче не тот. Все глядят, как бы жить на-халяву, и ничего при этом не делать, проводя время в праздности и весельях.

— Ты что, хочешь сказать — в долг стал давать? — удивленно выпучил глаза полицейский.

— Нет, конечно же, нет, — запротестовал Павел Прокопьевич, махая перед собой руками, словно бы отгоняя назойливых мух. — Ты же знаешь, мне самому «товар» достается с большими проблемами, и моя выручка составляет не более трех процентов от изначальной закупки, так что позволить себе такую роскошь я просто не в состоянии.

— Правильно, но в чем же тогда причина столь опечаленного состояния? — не унимался майор, в очень подробных расспросах.

— Трудно стало сбывать, — начал объяснять ситуацию дилер, — нарка-контроль сверху давит, вот-вот «сольют», либо «накроют». Клиентуры стало мало — боятся. Такая же картина обстоит и с закупкой.

— Но почему? — удивился оперативник, имея в виду сокращение клиентов и поставок наркотиков.

— А когда к тебе, через день, полиция ходит, как думаешь, способствует это процветанию бизнеса? — таким образом хозяин «закидывал удочки», пытаясь выяснить, что привело к нему на этот раз дотошного полицейского.

Новобранец все время этого дружеского разговора молчал, предпочитая не ввязываться в основную беседу, предоставив старшему товарищу возможность самому разобраться со своим «стукачом», тем более, что он, кроме всего прочего, никак не мог понять смысла той замысловатой игры, которую здесь проводил его более сведущий в подобных делах напарник. Киров же, закончив вступительный треп, посчитал, что прелюдию вполне можно считать законченной, и перешел к основной части общего дела:

— Согласен, «Корян», ситуация неприятная, но ты ведь не думаешь, что я стал бы беспокоить тебя по пустому никчемному поводу?

— Конечно же нет, — немедленно согласился тот, ожидая, что сейчас уже прольется свет на это неожиданное посещенье.

— Первым делом, я хотел бы спросить: остался ли у тебя в наличии тот «товар», что я брал у тебя в давешний раз? — выдал полицейский вопрос, не ставший, для «дилера» удивительным.

Павел Прокопьевич замолчал всего лишь на миг, искоса поглядывая на человека, пришедшего вместе с его давним знакомым, и бывшего ему не известным. Перехватив этот подозрительный взгляд, служитель закона заверил:

— Можешь говорить свободно — он свой.

— Нет, ничего не осталось, — стараясь быть твердым, провозгласил Паша Укорин, убедившись, что новобранец серьезной опасности не представляет. — Разве только трава?

— Ты что, хочешь сказать, что у тебя совсем не осталось твоего чудесного «Кокса»? — не поверил опытный «опер».

— Я же говорю: трудность с поставкой, — пытаясь придать своему лицу наиболее правдивое выражение, заверил наркоторговец. — Только трава.

— Ладно, «хрен» с ним давай и марихуану, — согласился Киров, допустив про себя мысль, что такое, очень даже вполне может быть.

Хозяин квартиры вышел в другую комнату и вернулся с небольшим прозрачным пакетом, имеющим размеры пятнадцати сантиметров на сто пятьдесят миллиметров, полностью набитый зеленоватой растительной массой. Лишь только он передал наркотическое средство Роману и уселся в свое удобное кресло, как старший оперативник, спрятав преступное зелье в карман своей кожаной куртки, перешел к искомой начальной цели всего неожиданного визита:

— А что, «Корян», не слыхал ли ты про жуткое смертоубийство, происшедшее в вашем районе нынешней ночью?

— Как не слыхать? — не без облегчения, выдохнул Павел Прокопьевич, плохо скрывая охвативших его эмоций, — Конечно же слышал. Говорят это третье уже точно такое.