Другая смерть

– Как Карен вела себя перед тем, как сбежать?

– По-моему, ее что-то беспокоило. Я несколько раз спросила, что случилось, но она мне ничего не сказала. У меня возникло ощущение, что она в опасности, что ей что-то угрожает.

– Какого рода опасность? Подумайте. Это может иметь отношение к тому, что с ней случилось.

– Не представляю. Наша Каз не любит о себе рассказывать. Общается она со странными типами.

– Можете назвать какие-то имена, фамилии?

– Нет. Послушайте, вы должны ее найти. Эта глупая сука не должна была оставить ребенка. Она знает, что мне не справиться. От его криков мне становится плохо. Я не сплю, лежу ночами и думаю о Каз и о том, что с ней случилось.

– А раньше она убегала из дома?

Кристина кивнула.

– И возвращалась домой живая и здоровая?

Еще один кивок.

– В таком случае велика вероятность, что и в этот раз произошло то же самое. Она молодая. Вы сами сказали, что в шестнадцать лет очень тяжело оказаться привязанной к ребенку.

– Она об этом не думала, когда ноги раздвигала! Да я убить ее хотела! А теперь она еще меня оставила со всем этим. Я за нее беспокоюсь и им заниматься должна.

Кристина кивнула на коляску.

– А куда она обычно ходит? Вы уверены, что не знаете никого из ее друзей? – спросил Мэтт.

– В последний раз она сбежала год назад. Оказалась в ночлежке для женщин в Хаддерсфилде. Там всем заправляет Памела Энсел. Она мне тогда позвонила. И я особо не беспокоилась, потому что знала: Карен в безопасности. Вся ее компания живет здесь. И парни, и девки. Если бы она жила у кого-то из них, то кто-то мне бы уже сказал.

– А в ночлежке вы были?

Кристина кивнула.

– У них она не появлялась.

– Если Карен не вернется до выходных, мы дадим объявление в СМИ. Покажут по местному каналу и напечатают в газете. Кто-то его увидит. И до Карен это как-то дойдет.

Мэтта никто не провожал. Он сам закрыл за собой входную дверь, повернулся и увидел улыбающуюся ему молодую женщину.

– Мэтт! Что ты здесь делаешь?

Это была его бывшая подружка, Мелисса. Теперь она стала социальным работником и трудилась в Хаддерсфилде.

– Здесь дочь пропала, – пояснил он. – Я тебе могу задать тот же вопрос.

– Меня попросила приехать Кристина. Я давно знаю эту семью. Она не справляется с маленьким ребенком, поэтому попросила нас о помощи.

– Под помощью она имеет в виду передачу ребенка в интернат?

– Ты же знаешь, что я не имею права обсуждать дело Флетчеров, Мэтт. Но я надеюсь, что до интерната не дойдет. Я уверена, что Карен одумается и вскоре вернется домой.

До случившейся с ним трагедии Мэттью был влюблен в эту женщину. Он расстался с ней во время долгого периода восстановления. Он считал несправедливым грузить Мелиссу своими проблемами. Он был в очень тяжелом состоянии физически. К этому добавлялись депрессия и панические атаки. А у Мелиссы и так была морально тяжелая работа. Мэтт решил, что сажать его себе на шею ко всему в придачу ей совсем не требуется. Но дело в том, что Мелисса смотрела на положение вещей совсем по-другому.

– Может, как-нибудь пропустим вместе по стаканчику? – Слова вылетели непроизвольно, он не успел прикусить язык.

– Зачем? Думаешь, что наши отношения еще можно спасти? Или ты из чувства вины спрашиваешь?

Не говоря больше ни слова, она прошла мимо него и постучалась в дверь Флетчеров.

* * *

Может, Вестгейт и милая улочка, но на ней стояло по крайней мере пятьдесят домов. Пока они поговорили только с жильцами из четырех из них.

– Вернулась женщина из соседнего дома – следующего за тем, где произошло убийство, – сообщил Лили патрульный. – Идите к ней, пока она снова куда-нибудь не уехала.

Это была прекрасная мысль. Если кто-то что-то и слышал в день убийства, то только эта женщина. Лили постучалась во входную дверь. И она вскоре распахнулась.

– Констебль Хейнс из отдела сыскной полиции района Восточных Пеннин, – представилась Лили. – Можно задать вам несколько вопросов про соседний дом?

– Вы хотите сказать: про убийство? – Женщина заговорщически улыбнулась Лили. – Да, дорогая, проходите.

Слухи уже распространились. Лили было интересно, как далеко уже знают новость об убийстве. Патрульный в форме, констебль, как и она сама, остался стоять снаружи, а Лили последовала за женщиной в дом. Ее звали Эдна Голдинг, она жила одна. Пока они шли до гостиной, Лили успела узнать, что Эдна овдовела десять лет назад, любит играть в бинго и раз в неделю посещает местный клуб.

– Какой-то период у них было шумно. Я даже им в стену стучала вот этим. – Эдна подняла трость. – Здесь у нас обычно тихо, и мы не привыкли к шуму. Вообще улочка тихая, ничего здесь не происходит. То есть не происходило после того, как эти девицы съехали. Но после убийства улица прославилась. В плохом смысле, конечно. – Похоже, что саму Эдну Голдинг это не беспокоило. – Этот дом теперь будет не продать. Кто тут захочет жить? Мне сказали, что он лежал на полу в кухне в луже крови. Правда?

Лили проигнорировала вопрос и спросила:

– А вы слышали, как ругались или спорили? Когда?

– Сразу после обеда. Он приехал, в смысле этот агент по недвижимости, а через несколько минут она появилась. Они были еще хуже девиц. Она орала на него, ругалась, в общем, был настоящий скандал. Я не поняла, из-за чего они скандалят, но он, похоже, сделал что-то, что ее сильно расстроило.

– А вы знаете, кто эта женщина?

– Они вместе работают. Я знаю, потому что несколько недель назад ходила в их офис. Моя дочь ищет дом. Она еще та штучка.

– Вы про кого говорите? Вы имеете в виду Мэри Солтер?

– Да, дорогая.

– Вы видели, как она уходила?

– Они ругались минут десять, затем она умчалась на своей машине. Она у нее серебристого цвета. После этого в доме было тихо, как в могиле. Я больше не слышала ни звука. Никто даже не пискнул! Это она его прикончила?

– Мы пока не знаем. Идет расследование. Вы общались с девушками, которые здесь жили? Они были последними арендаторами?

– Да. Они где-то болтались почти до рассвета. Вначале их было две, а потом к ним еще одна подружка въехала. Ее я почти не видела. Она редко выходила. Но две другие куда-то уезжали каждый вечер, причем разодетые в пух и прах.

– Вы знаете их имена, фамилии?

– Нет, дорогая. Мы только здоровались, когда видели друг друга, да и даже нос к носу не сталкивались. Вот и все общение.

– Вы очень помогли, миссис Голдинг. Кто-то из моих коллег подъедет чуть позже, чтобы записать ваши показания.

Женщина явно пребывала в возбужденном состоянии.

– Боже! Я никогда не была свидетельницей. А в суд мне придется идти?

– Пока не могу сказать. Посмотрим. – Лили не могла сдержать улыбку.

Выйдя на улицу, Лили позвонила Мэтту.

– Соседка слышала, как Поттер с Солтер ругались. И ругались сильно, громко орали. Потом Солтер уехала. После этого соседка не слышала никаких звуков.

– Отлично! Продолжай опрос соседей. Попробуй найти записи камер видеонаблюдения. Идеальным был бы кадр с автомобилем Мэри Солтер, на котором указано время.

– Когда поедем ее допрашивать? – спросила Лили.

– Я сам за ней заеду и привезу в участок. Мэри Солтер только что стала нашим главным подозреваемым.

Глава 10

Мэтт позвонил в отдел криминалистики и поговорил с его начальником, доктором Грэмом Харвудом. Он хотел знать, удалось ли идентифицировать непонятный след на дверце кухонного шкафчика в доме на Вестгейт. У него появилась новая теория после разговора с Мэри Солтер.

– Это лак для волос, – сообщил Грэм Харвуд. – Мы также нашли волос – светлый – и пару отпечатков пальцев. Но как там оказался лак для волос? Хотя это хорошая новость: появится подозреваемый, и сможете проверить на соответствие. Я перешлю фотографии отпечатков тебе на почту. Сейчас мы просеиваем пепел и мусор из подвала. Может, еще что-то найдем.

Теперь они продвинулись вперед. Мэри Солтер активно пользовалась косметикой. Если лак для волос и отпечатки пальцев принадлежат ей, то это доказывает ее присутствие на месте преступления. А ее спор с Поттером показывает, что она там находилась как раз в нужное время.

– Я думаю, что она сидела на столешнице. Отклонилась назад и коснулась волосами дверцы, – высказал свое мнение Мэтт.

– Да, скорее всего.

– Более того, если она сидела на той столешнице, то она как раз могла нанести ту рану – так-то она гораздо ниже его ростом. – Мэтт положил трубку телефона на рычаг и повернулся к Кейт, которая что-то усиленно искала. – Как насчет небольшого перерыва? Я собираюсь в агентство недвижимости за Мэри Солтер.

Кейт улыбнулась и схватила пальто со спинки стула.

– В том доме за последние шесть лет сменились десять жильцов. Или пары, или одинокие люди, но все работающие. Никаких семей. Вам не кажется это странным? Вообще-то это дом, который больше подходит для семьи.

– Что-то о ком-то из них известно? – спросил Мэтт.

– Пока нет. Я все еще работаю над списком.

– Среди них есть молодые женщины?

– Не похоже.

* * *

Когда они приехали в агентство недвижимости, там сидела одна Мэри Солтер. Она была явно не рада их видеть, в особенности, когда Мэтт попросил ее проехать с ними в участок, чтобы ответить на дополнительные вопросы.

– А здесь нельзя? У меня полно бумажной работы. Агентство закрывается в конце недели. Если я сейчас брошу работу, я не успею все сделать.

– Простите, но мы не можем ждать.

Она посмотрела на него с ненавистью.

– Я вам рассказала все, что знаю. Что вам еще нужно?

– У нас появились новые доказательства, и оказывается, что вы находились на месте преступления примерно тогда, когда оно было совершено. Вы можете позвонить своему адвокату, если хотите, и пригласить его в участок, чтобы присутствовал при допросе, – предложил Мэтт.

У нее округлились глаза.

– Подойдет и ваш дежурный. Мне скрывать нечего.

Мэри Солтер сидела вместе с Кейт на заднем сиденье автомобиля Мэтта. Выглядела она угрюмой и не произнесла ни слова на всем пути до полицейского участка в Хаддерсфилде.

– Я сейчас позову дежурного адвоката.

Мэтт кивнул одному из полицейских в форме и попросил проводить Мэри Солтер в помещение для допросов.

– Все-таки она? – спросил Тэлбот Дайсон, который видел, как они заходили с Солтер.

– Она не сказала нам правды про тот день, когда убили Рональда Поттера. Это совершенно точно. У нас есть данные экспертизы, доказывающие, что она заходила в дом. Соседка слышала, как они с Поттером ругались, и также видела ее. Я хочу знать, что она там делала и почему изначально не сказала правду.

– А с костями что? – спросил Тэлбот.

– Это совсем другое дело. Доктор Бибби все еще с ними работает. Получается не так быстро, как с другим телом. Насколько мне известно, у Карлайла уже опознанный труп.

– Да, тут нам повезло. Рентген показал старые переломы руки и ребер. Сестра Эйнли подтвердила, что он их ломал. И часы она узнала. Это был подарок их родителей, когда ему исполнился двадцать один год.

– А что с ДНК? Для абсолютной точности? – спросил Мэтт.

– Никаких шансов. Нужны долгие недели всяких тестов, если вообще что-то получится. Его облили бензином и подожгли. Тот, кто это сделал, явно не хотел, чтобы его опознали.

– Но почему? И почему он тогда не снял часы? Как такое могло получиться?

– Скорее всего, что не заметил. К тому же Пол Эйнли не был законопослушным гражданином. Кто стал бы искать этого уголовника?

Мэтта все еще одолевали сомнения.

– А что-нибудь еще нашли, что помогло бы его опознать?

– В багажнике лежала красная женская сумочка. Пустая, но необгоревшая.

– Его жены? – спросил Мэтт.

– Она утверждает, что нет. Сейчас она у криминалистов. – Тэлбот сменил тему. – Если Поттера убила эта женщина, но к костям она не имеет никакого отношения, то твоя теория о доме летит ко всем чертям.

Он был прав. Судя по уже найденному Мэттом, оснований для убийства Поттера не было. Мотив должен быть связан с домом и находкой из подвала. Но какое отношение к этому имеет Мэри Солтер? Мэтт достал из кармана телефон и позвонил Лили.