Умри, чудовище!

ЭШАФОТОВИЧ. Ну, если человек хочет верить в чудо, кто ж ему может запретить? Вот только если правдой окажется, то сможешь ли верное желание загадать? Написанного-то не воротишь. Не боишься ошибиться? Не пожалеешь?

КАТЯ. Нет, я знаю, чего хочу. Да и, наверное, я не очень верю, что он волшебный. Хотелось бы, конечно, но все же... Так что мне нечего бояться.

ЭШАФОТОВИЧ. Тогда пиши. Вот тебе ключ от моего класса, туда и идите. Но слова мои не забывай.

ВИКА (злым шепотом). Кать, ты правда веришь во всю эту чушь?

КАТЯ (шепотом). Не знаю. Почему бы и нет, это лучше, чем ничего не делать и терпеть отчима с чудовищем и дальше. Понимаешь, мама все время была с ними и вспомнила обо мне, только когда недомерок заболел. Мне без разницы, что с этим мелким гоблином будет, но я хочу, чтобы мама была со мной. И папа. Я хочу, чтобы он вернулся, и у нас была настоящая семья.

КАТЯ и ВИКА заходят в класс и подходят к доске.

ВИКА. Что, вот так вот сразу: "Папа - живи"?

КАТЯ. Нет, конечно. Сначала проверить надо. Что бы такое захотеть? Чтобы у отчима машина сломалась? Да нет, глупо как-то.

ВИКА. Вообще-то все это глупо, если ты не заметила.

КАТЯ. Эй! (Пауза.) О, а я придумала. Пусть отчим извинится передо мной. Вот уж чего никогда не было и без помощи волшебства никогда не случится. Взрослые никогда не извиняются перед детьми за свои ошибки.

КАТЯ пишет мелом: "Извинись" и осматривает надпись.

КАТЯ. А что, неплохо получилось! Ещё не каллиграфия, но и не твоя обычная "курица лапой!".

СЦЕНА 6

КАТЯ и ВИКА, комната КАТИ.

КАТЯ. Представляешь, отчим вчера вечером извинился и вернул мне телефон!

ВИКА. Что, вот так вот запросто? Не верю.

КАТЯ показывает телефон.

ВИКА. Ладно, верю. Как ты вынудила его сделать это?

КАТЯ. Эй, никого я не вынуждала. Он сам вчера вечером пришел и сходу попросил прощения. Он, видите ли, переживает, к тому же не справляется со всем сам.

ВИКА. А ты что?

КАТЯ. Да ничего. Договорились, что он будет готовить, а я всю посуду мыть. Ай, ерунда. Самое главное, что мел работает, Вика! У меня будет настоящая семья, а больше мне никто и не нужен!

ВИКА. Понятно... Настоящая семья, значит, да? То есть, "мама, папа, я - счастливая семья", а Вика теперь лишняя? Ведь сопельки больше не надо будет подтирать. Ну как же, "семья"... Это вам не отчим с нелюбимым братом, когда даже рассказать ничего никому, кроме подруги, не можешь. Ну-ну. Легко же становишься для всех ненужным...

КАТЯ. Подожди, Вика, я же...

ВИКА. Что "я же"?

ВИКА хватает с прикроватной тумбы кусочек мела и швыряет его со злостью на пол, из-за чего он раскалывается на несколько частей.

КАТЯ. Ты что наделала?!

ВИКА. Избавила от бредовой затеи.

КАТЯ. Я тебя ненавижу! Убирайся!

ВИКА убегает, КАТЯ, плача, собирает кусочки мела.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

СЦЕНА 1

Следующий день. Первый этаж больницы, КАТЯ рассматривает плакаты, бесцельно ходит по коридору. Мимо ходят посетители. К ней подходит ЭШАФОТОВИЧ.

КАТЯ. Здравствуйте!

ЭШАФОТОВИЧ. Здравствуй-здравствуй, стрекоза неугомонная. Ты тоже здесь?

КАТЯ. Ага. А Вы навестить кого-то пришли?

ЭШАФОТОВИЧ. Можно и так сказать. Ты к кому примчалась?

КАТЯ. У меня брат здесь лежит, в реанимации. Мама сейчас с ним.

ЭШАФОТОВИЧ. Так чего ж ты здесь стоишь?

КАТЯ. Меня к нему все равно не пускают. Да и не хочу. Не люблю его. Мама вечно возится то с ним, то с отчимом, а до меня им всем нет никакого дела. Думаю, если им ничего не нужно будет, то они и не заметят мое отсутствие.

ЭШАФОТОВИЧ. Зря ты так.

КАТЯ. Не-е-е. Это правда. Поэтому и хотела знать, может ли мое желание исполниться или Вика была права, и я все сама себе понапридумывала.

ЭШАФОТОВИЧ. И что, узнала?

КАТЯ (грустно). Угу. Вот только мел раскололся на мелкие кусочки из-за того, что Вика вчера швырнула его на пол. Дура.

ЭШАФОТОВИЧ. Эй, вы же подруги, что ж ты ее обзываешь! Знаешь хоть из-за чего?

КАТЯ. Не-а. Из-за чего-то обиделась, хотя я ничего такого ей не говорила. Просто поделилась, что теперь снова смогу быть с родителями.

ЭШАФОТОВИЧ. Что, и все? Получается, не хочет твоя подруга, чтобы ты была счастливой?

КАТЯ. Без понятия, что ей в голову ударило. Наверное. А может быть, просто завидует.

ЭШАФОТОВИЧ. Или боится?

КАТЯ. Да не, чего ей бояться-то?

ЭШАФОТОВИЧ. Может быть, того же, чего и тебе? То, что для кого-то - радость, другого человека может напугать.

КАТЯ. Хех, я ж не потусторонних клоунов призывать собралась.

ЭШАФОТОВИЧ. Каких еще клоунов?

КАТЯ. А, забудьте. Как вообще счастье того, кто дорог, может напугать? Чем?

ЭШАФОТОВИЧ. Тем, что иногда счастливый человек забывает обо всем и обо всех вокруг.

КАТЯ. Да почему Вика вообще могла подумать, что я забуду о ней и мы перестанем с ней дружить из-за этого? Ой. Похоже, дура не она, а я. Сама же сказала, что мне больше ничего не нужно будет, если я буду жить с папой и мамой... Но я же не имела в виду, что мы перестанем дружить и гулять вместе...

ВИКА (убегая). Спасибо Вам, прямо сейчас побегу к Вике и поговорю с ней.