Прерванный путь

— Я тоже, — признался Счастливчик, шутливо пихая ее носом. — У меня никогда не было такой церемонии.

— Правда? — встрепенулась Лизушка. Счастливчику показалось, что она даже слегка повеселела.

— Правда. Я даже не помню, как получил свое имя. То есть, у меня остались какие-то смутные воспоминания, но и только, — Счастливчик передернул плечами. — Я помню маленькую Длиннолапую с желтыми волосами, похожими на хвостик. Она была в какой-то опасности. Помню, что Мама-Собака хвалила меня. Помню чей-то голос, повторяющий: «Счастливчик…», но когда я пытаюсь понять, что все-таки произошло, воспоминание убегает, как шустрый кролик от охотника.

Лизушка раскатисто рассмеялась, и этот гулкий смех, больше похожий на рык, снова напомнил Счастливчику о том, как быстро она растет.

— Что ж, здорово, что я не одна такая!

— Да что ты, совсем не все собаки получают имя на особой церемонии! — заверил ее Счастливчик. — Вспомни поводочных собак, им всем имена дали их Длиннолапые.

Лизушка сухо фыркнула:

— Тоже мне, сравнил! Разве Длиннолапые понимают в таких вещах!

«Бедная, бедная Лизушка! Она храбрится, но я-то знаю, как она мечтает получить взрослое собачье имя наравне с остальными членами стаи!»

В такие моменты Счастливчик готов был растерзать Альфу за его бессердечие, но приходилось делать вид, будто ничего не происходит. Он весело боднул Лизушку лбом и уверенно сказал:

— Выше нос, у тебя непременно будет церемония Наречения!

— Надеюсь! — буркнула Лизушка. — А почему Альфа не хочет, чтобы мне дали имя сегодня, вместе со всеми?

— Хотите расскажу, как я получил свое имя? — пробасил Порох, оборачиваясь к ним.

— Конечно, — воскликнул Счастливчик, искренне обрадовавшись возможности хоть ненадолго отвлечь Лизушку от ее переживаний. Конечно, он предпочел бы, чтобы Порох рассказал историю, не связанную с именами и наречением, но, как говорится, выбирать не приходилось.

Разумеется, Лизушка уже вся обратилась в слух и уставилась на Пороха.

— А какое у тебя было щенячье имя?

— Улитка! — со смехом гавкнул Порох.

— Улитка? — недоверчиво переспросила Лизушка.

— Именно, — кивнул Порох. — Моя Мама-Собака дала мне такое имя, потому что я был без ума от улиток. Целыми днями я охотился на них, переворачивал и поедал, выгрызая мясо из ракушки.

— Фу! — содрогнулась Лизушка.

— Цыц, Лизушка! — прикрикнул Счастливчик, хотя его самого передернуло от отвращения.

— Ну да, мне нравились улитки. Я и сейчас не прочь время от времени полакомиться ими, — весело проворчал Порох. — Конечно, вы понимаете, что я не мог вечно оставаться Улиткой. И вот в один прекрасный день, вскоре после того, как у меня выросли задние зубы, я попросил стаю дать мне настоящее имя.

— А как ты выбрал себе имя? — с плохо скрытой завистью спросила Лизушка.

— Я просто пораскинул мозгами и подумал, какое имя мне подойдет. Я всегда знал, что для такого крупного пса я очень быстро бегаю. В ту пору я был молод и нахален, поэтому не сомневался, что могу обогнать самого Молнию. Я несколько раз видел Молнию в небе и думал, что он похож на вспышку пламени. От Длиннолапых я знал, что молнии бывают не только в небе Длиннолапые умеют делать ручные молнии с помощью порошка, который трещит и взрывается громче грома. Такой порошок называется порох. Вот я и решил, что раз уж мне не довелось помериться силами с самим Молнией, то я выберу себе имя в честь его земного брата. Что скажете? Подходит мне это имя?

Счастливчик одобрительно рыкнул, немного смущенный тем, что Порох так искренне гордится своим прекрасным именем.

— Очень подходит. Значит, так все и происходит на церемонии? Собака выбирает себе имя и судьбу?

Порох важно кивнул.

— Да. Имя должно отражать характер собаки. Вот почему оно так важно! Собака должна выбрать имя как следует, чтобы потом не жалеть, ведь имя — оно на всю жизнь!

— Мне это нравится, — пробормотал Счастливчик.

— Мне тоже, — мрачно процедила Лизушка.

Счастливчик ласково лизнул ее в ухо.

— Я всегда был псом-одиночкой, и никакая стая никогда не учила меня, как выбирать себе имя. Но раз уж собаки живут в стае, то, наверное, они должны сами решать, кем хотят быть и какое место занять.

— Вот именно, — пробасил Пороз. — Выбрав себе имя, собака становится полноправным членом стаи, — сказал он, добродушно улыбнувшись Лизушке.

— Пожалуй, это справедливее, чем когда имя собаке дают Длиннолапые, — пробормотал Счастливчик, чувствуя нечто вроде сожаления, хотя он и сам не понимал, о чем жалеет.

— Гораздо справедливее! — горячо подтвердил Порох. — О, глядите-ка! Вон!

Быстрая тень мелькнула в кустах впереди. Тень была светло-бурая, не белая, но это определенно был…

— Кролик! — тявкнула Лизушка и бросилась в погоню, оглашая долину заливистым лаем.

— Лизушка! — Счастливчик кинулся за ней, догнал и куснул за заднюю лапу. — Тише!

Лизушка резко остановилась, взметнув в воздух целую охапку сухих листьев.

— Ой, прости.

Порох поравнялся с ними, покачал головой:

— Ничего, их еще много будет — если, конечно, ты всех не распугаешь.

Лизушка опустила голову и хвост.

— Прости, Порох.

Счастливчик примирительно куснул ее за ухо.

— Не переживай. Все собаки ошибаются, без этого не бывает.

И все-таки по его шкуре пробежал холодок тревоги. Длиннолапые специально вывели свирепых собак для нападения, откуда у них могут взяться навыки терпеливого выслеживания дичи? Лизушка была очень доброй собакой, но осторожность и хитрость не были у нее в крови, поэтому ей нелегко давались охотничьи навыки, что тоже сказывалось на ее положении в стае.

Напружинив плечи, Счастливчик стал осторожно пробираться вперед через завалы из веток и сучьев. Порох в точности повторял его движения, только держался чуть левее, чтобы при первой возможности броситься на дичь с другой стороны. К сожалению, дичь была уже встревожена — хотя собаки и подкрадывались против ветра, самые умные и чуткие кролики уже попрятались в свои норы. Оставшиеся сидели на задних лапках, насторожив длинные уши, и с тревогой шевелили розовыми носами.

Что ж, в этом не было ничего необычного — ведь когда дело доходит до охоты на такую пугливую дичь как кролики, даже самые хитрые и искусные собаки испытывают большие трудности. Счастливчик со вздохом напомнил себе об этом, когда сразу трое кроликов прямо на его глазах шмыгнули в норы. Поискав глазами темную фигуру Пороха, прячущегося в зарослях, Счастливчик поймал взгляд умного пса и моргнул ему в ответ. Он знал, чего хочет Порох, а тот доверил Счастливчику сделать это.

«Вот на этом и держится стая…»

Повернув голову, Счастливчик наклонил одно ухо в сторону Лизушки. Та покорно припала к земле и подползла ближе, с готовностью заглядывая в глаза своему наставнику.

— Лизушка, теперь нам понадобится твоя сила, — прошептал Счастливчик. — Ты все еще меньше нас, поэтому сможешь сделать то, что нам не удастся. — Он с удовольствием увидел, как просияли глаза Лизушки. — Видишь вон ту кроличью норку? Сделай вид, будто хочешь добраться до кроликов. Подбеги и начни рыть, поняла?

— Только сделать вид? — Лизушка вопросительно склонила набок голову.

— Пока да. Иди! — Счастливчик кивнул в сторону склона. — Можешь поднять столько шума, сколько захочешь, сейчас это нам только на пользу.

Лизушка радостно тявкнула и помчалась к норе. Оставшиеся кролики бросились врассыпную и скрылись в дальних норках, только белые хвостики мелькнули на прощание. Но Лизушка даже не посмотрела им вслед, ее внимание было приковано к норе, на которую указал ей Счастливчик. Заливаясь оглушительным лаем, она просунула голову в тесное отверстие и принялась разбрасывать землю передними лапами. Ее хвост бешено крутился в воздухе, задние лапы дрожали от натуги.

Дальше все пошло так гладко, как будто сама Собака-Лес взялась помогать охотникам. Изо всех ближайших норок стали в панике выскакивать кролики. Стремительные бурые вихри замелькали по желтеющей траве долины, и Счастливчик не стал терять времени даром. Он кидался, кусал, прыгал и убивал, стараясь делать это как можно быстрее и аккуратнее. Время как будто остановилось, остались только кролики и охотник.

С размаху поставив лапу на спину очередного удирающего кролика, Счастливчик прикончил его укусом в шею и остановился перевести дух. Потом повернул голову и поискал глазами Пороха.

Три кролика промчались прямо перед его носом, но пес даже не взглянул на них. На его плечах ходили ходуном могучие мышцы, охотничий инстинкт гнал Пороха следом за дичью, но огромный пес пересилил себя. Он не тронулся с места даже когда один из удирающих кроликов в панике споткнулся и перекувырнулся через голову.

— Вот он! — тявкнул Счастливчик, увидев промельк белого меха, вылетевший из норы.

Но Порох не нуждался в сигналах. Он уже мчался по траве. Прыжок, удар, щелканье могучих челюстей, тихий хруст хрупких косточек — и в зубах у Пороха повисло обмякшее белое тельце. На миг Счастливчик почувствовал уже знакомый прилив радости, от которого кровь начинала бурлить в жилах.

Славная охота!

Но потом странная дрожь пробежала по его телу. Словно темная тень легла на долину, омрачая все вокруг грозным предзнаменованием беды. Лес зловеще притих, и Счастливчик тоже застыл как вкопанный, не в силах отвести остановившихся глаз от белого тельца мертвого кролика Порох склонил голову, вопросительно взглянул на него.

«Что со мной? — в смятении подумал Счастливчик. — Ведь все хорошо! Мы выполнили задание!»

Он встряхнулся, сбрасывая с себя оцепенение. С усилием подняв голову и хвост, Счастливчик бросился бежать.

Лизушка продолжала рыться норе, ее глухое тявканье то и дело прерывалось восторженным визгом. Несколько мгновений Счастливчик постоял рядом с ней, потом боднул свою ученицу в подпрыгивающий от восторга зад.

— Хватит, хватит, Лизушка! Уже все.

Она с усилием заработала задними лапами и вытащила из норы перепачканную землей голову. Уши у нее стояли торчком, из широко разинутой пасти свешивался розовый язык. Лизушка громко фыркнула и слизнула с морды приставшие комья земли.

— До чего же было здорово! — проскулила она.

— Я рад, что тебе понравилось, — пробасил Порох, не выпуская из пасти кролика. — Ты молодец, отлично справилась.

Медленно помахивая хвостом, Счастливчик обнюхал белую тушку. Вновь странная дрожь пробежала по его шерсти, холодок расползся по хребту, но на этот раз Счастливчик не поддался на эти глупости. Он громко щелкнул зубами и пошел подбирать свою добычу.

— Лизушка, идем со мной. Сегодня ты не добыла свою дичь, но помогла нам справиться с делом, а значит, имеешь полное право отнести добычу в лагерь!

— Ура!

Лизушка даже запрыгала от счастья, как веселый щенок. Подскочив к Счастливчику, она схватила в пасть сразу двух кроликов.

Перед тем как уйти, Счастливчик снова обернулся на то место, где Порох убил белого кролика На белой скале темнела лужица свежей крови. Содрогнувшись, Счастливчик крепче сжал зубами свою добычу.

«Это была охота. Обычная, ничем не примечательная охота, такая же, как вчера и три солнца назад. В этом кролике тоже нет ничего особенного… кроме броской белой шерстки».

Глава II

Обратный путь лежал через узкую долину, со всех сторон окаймленную колючими кустами и зарослями чертополоха. В пору Алого листа Собака-Солнце не забиралась высоко в небо, поэтому даже самые короткие деревца отбрасывали длинные тени. До лагеря было хвостом подать, но Счастливчик все равно оставался начеку.

В неподвижном воздухе, звонком от легкого холодка, все звуки резко обострялись, поэтому Счастливчик немедленно встрепенулся, услышав тихий шорох неподалеку. Он замер и вскоре увидел знакомую золотистую шерсть, мелькавшую за голыми стволами деревьев.

— Белла? — настороженно тявкнул Счастливчик.

Она в замешательстве покосилась на Пороха и Лизушку, потом встряхнулась, но осталась стоять и тихо сказала:

— Привет, Счастливчик.

Он положил на землю своих кроликов, коротко тявкнул Пороху:

— Идите, я вас догоню.

Порох обернулся через плечо, кивнул и погнал Лизушку вперед.

Счастливчик перевел глаза на Беллу, которая нервно расхаживала перед ним взад-вперед, не решаясь поднять глаза.

«Это же моя сестра», — напомнил он себе, но Белла все равно казалась ему более чужой, чем Порох. Наверное, простить можно все, но вряд ли возможно сохранить прежнее отношение к тому, кто тебя предал.

Бела перестала расхаживать и царапнула землю передней лапой, оставив на пыльной земле похожие на раны полосы.

— Счастливчик, — выдавила она, — мы так и не поговорили после того…

— После чего? — резко перебил ее Счастливчик. — Давай, Белла, продолжай. Или не можешь найти слов для того, что сделала?

Сестра подняла свою золотистую голову и впервые взглянула ему в глаза Счастливчик увидел, как сокращаются мышцы на ее шее.

— После того, как я отправила тебя в стаю Альфы и обманула, — тихо выдавила Белла, — после того, как я устроила нападение на лагерь Альфы и привела с собой лис.

— Я твой брат, — с горечью сказал Счастливчик. — Я помогал тебе. Но для тебя я не больше, чем средство. Ты, не задумываясь, использовала меня, а потом обманула и предала. Из-за тебя я едва не погиб, но ты стояла и смотрела, как Альфа собирался меня искалечить, а потом выгнал из стаи.

— Ах, Счастливчик! — жалобно взмолилась Белла. Она села и обвила хвостом задние лапы. — Ты помнишь нашу щенячью стаю? Помнишь, как мы спали вместе, в тепле нашей Мамы-Собаки?

В горле у Счастливчика заклокотало рычание.

— Думаешь, воспоминания заставят меня забыть о том, что ты сделала?

— Нет! Я не этого хочу, Счастливчик! Ты помнишь сказки, которые рассказывала нам Мама-Собака? — карие глаза Беллы смотрели на него с мольбой. — Помнишь, что она говорила нам о волках? «Держитесь подальше от волков! — вот что она постоянно нам твердила. — Они плохие. Не приближайтесь к ним, щенята!» Я не забыла мамины уроки. Я думала, что сразиться с Альфой и победить его — это хорошее дело. Я думала, что это важнее всего.

«Важнее меня, — сухо подумал Счастливчик. — И важнее жизней тех собак, о которых ты ничего не знала, но была готова отдать на растерзание лисам. Ты хотела победить волка из маминой сказки, а в результате погиб маленький Пушок, только-только начавший жить… Не слишком ли легко ты распоряжаешься чужими жизнями, сестренка?»

— Значит, это детские сказки заставили тебя предать меня? — хмыкнул он вслух. — Я правильно тебя понял?