Теоретик. Один и без оружия

Девушка, посчитав, что готовка — ее женская обязанность, принялась хлопотать над ужином.

— Я не устала! — начало горячо убеждать она. — И готовить умею. Честное слово!

— Верю, — охотно кивнул Гриша. — И все же лучше отдохни. Завтра нам предстоит не меньше пройти. Так что приляг до ужина. Затем поешь, и снова поспи.

Света послушно отошла от очага, и присела рядом со мной.

— Может, действительно приляжешь? Сейчас постелю.

Хотя чего там стелить? Выбрал ровную площадку, откинул в сторону камешки, чтобы в бока не впивались, и после такого марш-броска брошенная прямо на землю плащ-палатка покажется пуховой периной. Ну и рюкзак вместо подушки.

Чтобы она там не говорила, и в чем не убеждала, вид ее выдавал усталость. Лицо осунулось, и под глазами тени. Прав был Григорий, когда освободил от готовки. Вообще-то мне самому должна была эта мысль в голову прийти. Хотя толку было бы от нее? Повар из меня еще тот. И сейчас не самое подходящее время прокачивать этот навык. И приказать тому же Грише, не получилось бы.

Теоретически — без проблем. Если разобраться, в нашей компании, главный не Грек — я. И именно вокруг меня все должно крутиться. Конечно же, в связи с моим даром эмоционала. И все же приказать не смогу. Возможно, лидерских качеств нет, характера не хватает, чего-то еще… нет, не смогу.

Существует всего два стиля руководства — авторитарный и демократический. Примером авторитарного прекрасно может послужить армия. В ней все устроено просто: выше по званию или должности, значит, и авторитета у тебя больше. А, следовательно, будь добр — исполни приказ, каким бы нелепым или даже глупым он тебе не показался. Для армии — стиль самый правильный.

При демократическом все строится на убеждении. Доводы должны быть такими, что никаких приказов и не понадобится: сам проникнешься и исполнишь.

Кое-кто утверждает, что существует и третий — либеральный. В котором все пущено на самотек. Недаром еще он называется попустительским. Ну и как его после всего этого назвать стилем? На мой взгляд, самоустранение это, а не стиль.

Но я не об этом. Проблемы начинаются тогда, когда не имеющий достаточного авторитета человек, при условии, что вы не в армии, пытается отдавать приказы. Или наоборот, когда его достаточно отдать, а тебя пытаются в чем-то убедить. Что, несомненно, сочтется за слабость.

Так вот, сам я убежден: нет у меня такого авторитета, чтобы приказывать. А убеждать будет и вовсе глупо. «Сноуден, девушка устала, будь добр, замени ее!». И что ему помешает сказать в ответ: «И верно устала. Ну так сам и замени!». И он будет прав.

— Спасибо, Игорь, — отказалась от моего предложения Светлана. — Никто не спит, и чего я одна буду?

— Потому что ты девушка. И наш долг как мужчин заботиться о тебе изо всех сил.

Сказал больше в шутку, но Света ее не поняла.

— Не надо обо мне заботиться, я сильная! Сама о себе прекрасно могу позаботиться.

Следующая моя шутка тоже оказалась неудачной.

— Так ты случайно не феминистка? Все сама, сама.

— Еще чего! — и спросила сама. — Игорь, а когда Янис мне винтовку отдаст?

— После ужина, наверное, — предположил я. — Сейчас спрошу.

Даже спрашивать не пришлось. Вряд ли Янис услышал наш негромкий разговор, вероятно, решил, что подошло время.

— Красавица, не желаешь свой пугач на нормальное оружие поменять? — поинтересовался он.

— Хочу! — тут же откликнулась девушка. — Очень!

И засмущалась непонятно отчего.

— Ну тогда держи. Игорь, объяснишь, что и как?

— Может, сам?

СВТя держал в руках единственный раз. В самом начале своего пребывания здесь, на нашей базе в Фартовом, когда подбирал себе оружие. Сомнений нет: и разберусь, и объяснить смогу. Но у Яниса получится куда доходчивей.

— Могу и сам, — не стал отказываться он. — Только подождать придется: мы с Георгичем хотим по окрестностям немного прогуляться. Ты вот что, попроси Гудрона. Боря, поможешь?

— Легко! — не стал отказываться тот.

Этот вариант был еще лучше. Борис — в прошлом офицер, успевший повоевать в горячих точках. Так что в подобных вопросах он любому фору даст. Кроме Грека, у которого биография была схожей. За исключением того, что, когда Гудрон в тюрьме по его собственному выражению — чалился, Грек в арабских песках наемничал в ЧВК.

— Ну, и чего тогда откладывать? — тут же подошел к нам Борис.

Заодно посмотрев в сторону Гриши Сноудена: как у того дела, и сколько времени осталось до ужина? Судя по тому, что вода в котелках едва только начала закипать, полчаса у него было точно.

— Ну, Светик — семицветик, слушай и запоминай. Это СВТ — самозарядная винтовка конструктора Токарева под патрон семь шестьдесят два на пятьдесят четыре.

— Ты ее еще полную разборку заставь сделать, — не сдержался Гриша. — Они Светлане нужны, твои калибры? Стрелять научи!

— Изыди, сатана, — отмахнулся от него Гудрон. — Без тебя разберемся, что именно нам нужно, а чего нет. Правильно, Света?

Девушка с готовностью кивнула.

— Рассказывайте все, что считаете нужным.

— Может, тогда без «вы» обойдемся? Не такая уж большая у нас с тобой разница в возрасте.

Григорий снова не смог утерпеть.

— Боря, ты точно об оружии собрался говорить? «Не такая уж у нас и разница в возрасте», — передразнил он его. — Парубок, мля! — после чего обидно заржал.

Дня без того не проходит, чтобы Григорий с Борисом не пикировались бы. Правда, до ссор у них никогда не доходит. Впрочем, как и тогда, когда Гудрон подначивает Славу Профа. Но там задача другая: расшевелить Славу, и заставить его рассказать что-нибудь интересное об устройстве мозга. Эти же двое просто развлекаются.

— Сноуден, сказал же тебе — изыди! — и продолжил, обращаясь снова к Светлане. — Можешь не сомневаться: я учитель хороший. Смотри, какого из Игоря орла воспитал, посмотреть любо-дорого! Это со Сноуденом бьюсь как рыба об лед, но толку-то!

Гриша почему-то промолчал.

— Вот эта штука, — указал пальцем Гудрон, — называется ПСО — прицел снайперский оптический, с видимым увеличением в четыре крата. Но мы его сейчас снимем: зачем тебе лишняя морока? У винтовки и открытый прицел есть, чай, не какой-нибудь там «Блейзер».

— Не надо ничего снимать! Показывайте как есть. То есть, показывай, — поправилась Света.

— Насчет оптики, — это тебе к Янису, — пожал плечами Гудрон. — Я с ней не очень дружу, — и торопливо добавил. — Зато во всем остальном — мастер!

Гриша нарочито громко хмыкнул, но опять промолчал.

— Эх, покурить бы! — мечтательно вздохнул Гудрон.

Мы успели поужинать, самое время ложиться спать: для всех, за исключением девушки, ночь поделена на дежурства, но все пока бодрствовали.

— Сам бы не отказался, — присоединился к нему Гриша.

— У вас такие прекрасные условия отказаться от пагубной привычки, а вы: сигаретки нет? — улыбнулся Янис.

— Все к тому и идет, — буркнул Сноуден. — Хотя вряд ли получится. Слышал я, на какой ферме махорку выращивают. Из земных семян. Только не спрашивайте, как они здесь оказались.

— Так же, как и все остальное, — сказал Гудрон. — Как это, это, это, — по очереди ткнул он пальцем в окружающие нас вещи. — Целые дома умудряются сюда попадать. Что уже говорить про семена какой-то махры? Или у кого-нибудь пакетик с ними в кармане был, когда тот угодил сюда. А вот скажи мне, Профессор, — обратился он к Славе. — Как ты думаешь, местный табак здесь может быть?

— Вполне вероятно, — не задумываясь, ответил тот. — На Земле никотин появился как средство защиты от насекомых. Так почему бы и здесь эволюции не сотворить нечто подобное? С любым другим растением, необязательно с табаком?

— Никотин — яд! Про лошадь напомнить? Бросайте, дольше проживете, — снова влез Янис.

— Ну, не совсем, чтобы яд… — протянул Слава. — Там другое.

— Так, господин Ступин, вы продолжайте, продолжайте! — Гудрон разве что ладони одну об другую не тер, в предвкушении услышать от Славы нечто интересное.

— Что именно тебе продолжать?

— Все сразу! Как и обычно, все связано с мозгом?

— Не без того.

Я посмотрел на Свету: спит она, нет? Нет, лежит с открытыми глазами. Нам предстоит услышать из уст Славы нечто интересное. После чего начинаешь смотреть и на себя, и на окружающий мир, несколько иначе. С большим пониманием, что ли.

— Не без чего? — продолжал допытываться Гудрон, в стремлении Славу расшевелить.

Нашего Профа главное зажечь. Ну а затем он разговорится так, что обо всем на свете забудет. Кроме любимой темы — физиологии мозга.

— С мозгом связанно всё и всегда, — ответ Славы был емким, но ничего не объясняющим.

— Что именно в случае с никотином?

— Тебе действительно интересно?

На лице Славы легко читалось: вместо того, чтобы в очередной раз разразиться лекцией, он предпочел бы поспать.

— Очень, Проф, очень! Да и всем остальным тоже: ты даже не сомневайся.

— Ну, тогда попробую вкратце. Как успел уже сказать, — Слава едва удержал зевок, — растение из семейства пасленовых табак, приобрело в своем составе никотин для защиты. От насекомых, прежде всего. Но и от других травоядных тоже. Все дело в том, что никотин по своему химическому составу идентичен такому нейромедиатору, как ацетилхолин, с помощью которого живые существа и осуществляют свои двигательные реакции.

— Как это?

Гудрон — человек, безусловно, умный. Но сейчас он придал лицу настолько идиотское выражение, что я поневоле улыбнулся.

— Поясню на примере. Допустим, захотелось мне показать тебе несложную комбинацию из пальцев, — и Слава действительно ее показал: оттопыренный средний, при сжатых в кулак остальных. — Каким образом это у меня получилось?

— Сам же сказал, что захотелось.

Гудрон на этот, в сути своей оскорбительный жест, внимания обращать не стал.

— Утрируя донельзя, все совершается так. Как известно, мозг общается с телом владельца с помощью электрохимических сигналов. От нужных нейронов исходит ионный электрический сигнал, поскольку все жидкости в нашем теле — электролиты. Вот он по нервам доходит до двигательных нейронов, которые находятся непосредственно в кисти. Ну а те уже с помощью нейромедиатора ацетилхолина, заставляют наши пальцы двигаться так или иначе. В итоге… — и Слава не без удовольствия продемонстрировал Гудрону все ту же комбинацию еще раз. — Чем бы ты ни двигал: рукой, ногой, головой или всем сразу, без ацетилхолина не обойтись. Вот отсюда и появляется пагубная привычка к курению. Организм попросту перестает ацетилхолин вырабатывать. Какой ему смысл, если его достаточно и даже с лихвой поступает извне, вместе с табачным дымом? Как следствие — никотиновая зависимость. Ну а сам табак, в результате миллионов лет эволюции, и создал в себе никотин тире ацетилхолин в качестве защиты. Начинает какой-нибудь жучок кушать листик, и случаются у него страшные корчи. Крапива — жгучая, на других растениях — колючки, а табак сделал по-своему. Да, хочу заметить, этот нейромедитор используется мозгом не только для двигательных реакций. Еще и как возбуждающее, а так же успокаивающее средство. В итоге, волнуется человек — покурил, глядь, и как будто бы немного успокоился. Или поглотал дым, и вот уже бодрость почувствовал.

— Что я не до конца понял. Так никотин — яд или не яд? — спросил Янис.

— Яд, — кивнул Слава. — Впрочем, как и соль, и даже обычная питьевая вода, дело только в дозе. Основную угрозу при курении представляет другое: смолы, синильная кислота, высокая температура вдыхаемого дыма, канцерогены и прочее. Никотин не безвреден, но и не настолько ядовит, как о нем думают многие. Стоит поднатужиться, бросить курить, и как следствие, рецепторы, которые следят за выработкой ацетилхолина, ожили. Организм начинает вырабатывать свой собственный, больше не нуждаясь в подачках извне, которые получал в виде никотина. По-настоящему страшно не табакокурение, хотя и его следует старательно избегать.

— А что тогда? — живо поинтересовался Гудрон.

Слава помедлил какое — то время, вероятно, размышляя: не хватит ли на сегодня лекций, и не пора ли прилечь? Затем все же сказал.

— Опиаты.

— Герыч, что ли?

— И он в том числе. Любые наркотики на основе опиатов наносят непоправимый вред. По-настоящему непоправимый. Может, хватит уже на сегодня? — и он протяжно зевнул. — Иначе целая лекция о вреде пагубных привычек получается.

— Проф, давай уже, если начал, — попросил за всех Гриша Сноуден. — Интересно же! Никогда бы не подумал за табак. Ну никотин и никотин, а тут вон оно что!

— Ну, если Грек будет не против, — Слава сделал еще одну попытку уклониться. Очевидно, рассчитывая, что наш командир заявит: «Так, пора закругляться, завтра снова весь день топать предстоит». Или что-нибудь в том же духе.

— Не против, — напротив его ожиданий, отозвался Грек. — Если ты не устал. Сам бы я с удовольствием послушал: что там насчет опиатов?

Слава вздохнул обреченно.

— Ну, тогда слушайте. И не говорите потом, что вы не слышали, — добавил он, сделав фразу похожей на ту, что произносит глашатай в «Тысяче и одной ночи». — Только коротенько, без лишних подробностей. Все дело в том, что даже у самого здорового человека, постоянно что-нибудь, да болит. Причем всегда. Но есть в нашем организме такая замечательная штука, как гематоэнцефалический барьер. Он находится здесь, — Слава коротко рубанул себя ребром ладони под основание черепа. — Этот барьер, помимо многих других задач, занимается еще и тем, что фильтрует болевые сигналы. Так ли они важны, чтобы знать о них и без того загруженному работой мозгу? Критичны ли они для организма, чтобы поставить головной мозг об них в известность? Если принимает решение, что нет — обезболивает их самостоятельно. И для этого у нашего организма есть собственные средства. В той же слюне содержится особый белок, который по своему действию в несколько раз сильнее морфина. Так вот, строение у таких средств, примерно такое же, что и у опиатов. Этим-то опиаты и страшны. Как и в случае с ацетилхолином, организм перестает их вырабатывать. Но боль-то никуда не девается! И так называемые «ломки» — это как раз то, что чувствовал бы нормальный человек, не будь у него такого замечательного барьера. Но, в отличие от никотиновой зависимости, шансов, что рецепторы восстановятся, практически нет. Утверждают даже, что их нет вообще, если дело зашло слишком далеко.

— Жуткую историю ты рассказал, Вячеслав, — некоторое время спустя сказал Сноуден.

— Сами напросились, — пожал плечами тот, с блаженной улыбкой укладываясь поудобнее.

Глава 6

— Света, чего не спишь?

— Игорь, а что именно имел в виду Борис, когда сказал, что ты авось, да передумаешь?

— Ты о чем?

— Ну, он еще добавил, что, тогда мол, заживем! Что это означает, не поняла?

Светлана — это я не понял: ты что, до сих пор не знаешь о моем даре эмоционала?

— Тебе и вправду интересно?

— Очень!