На грани

Я взвизгнула и села на диване. Сердце, чуть не выпрыгнув, как барабан стучало о рёбра. А к щекам прилила горячая кровь от созерцания того, как первая часть моего сна пытается уютно устроится на подушке удлинённого края дивана. 

- С каждым случается, - криво улыбнулся Данил, прикрывая веки. - Но на то он и сон, что просто сон. 

Он казался расстроенным и очень-очень уставшим. И я откуда-то знала, что причина его состояния не я. Может, дело в теплоте взгляда, которую я не наблюдала за ним ещё вчера? Что изменилось за одну ночь? И почему мне интересно?! 

- То есть, чтобы захотеть находиться со мной в одном пространстве, понадобилось испытать “комфорт” ночной слежки в машине? - усмехнулась я. 

Он устало улыбнулся, не открывая глаз и ничего не ответил. Впрочем, я и спросила только из вредности, а не от желания знать. 

- Ты должен оставить и вторые ключи, - строго сказала я и поднялась. 

- Угу, - хмыкнул он. - Когда-нибудь, обязательно. 

- Это ненормально - приходить к кому-то домой без приглашения. И особенно тогда, когда он спит. 

- Верно, - снова улыбнулся он и открыл глаза. - Я не хотел тебя напугать, прости. Просто, - он смачно зевнул и, повернувшись набок, улёгся удобней, - решил, что моё присутствие гораздо эффективнее гарантирует то, что ты не натворишь глупостей. Спокойнее мне так, если хочешь. 

- Откуда столько уверенности в моей глупости? - подняла я одну бровь. 

- Вчерашний день? - пожал он одним плечом. 

- Кажется, я аргументировала своё вчерашнее поведение, - усмехнулась я, направляясь к ванне. - Да и повод был веский. 

- Своё глупое вчерашнее поведение. 

Я обернулась на него с желанием ответить что-нибудь едкое, но увидев уютную позу зародыша, просто вздохнула: 

- Я в душ. 

Данил, одобрительно промычав, через мгновение открыл один глаз: 

- Только давай без представлений в этот раз. Я слишком устал, чтобы оценить его по достоинству. 

Внутри натянулась и оборвалась струна, отголоском его слов, интонации, взгляда достигнув томившегося комочка внизу живота.  

Гадство. Дурацкий сон! 

Душ я приняла за минут десять и, когда вышла из ванной комнаты моего слуха донеслась прерывистая, тихая композиция очаровательного храпа. Н-да. Впрочем, всё могло быть хуже - если бы он храпел гораздо громче. А так - хоть какая-то жизнь вокруг. Анти-одиночество. 

Не знаю зачем, но я села на журнальный столик и начала его разглядывать. Что в нём особенного? Ровным счётом - ничего. Красив? Вполне. Силён? Однозначно. Обаятелен? Возможно - на мне он своё обаяние не демонстрировал. Мужчина, каких десятки. И которые уже давно не вызывают во мне интереса, если не обладают одной “маленькой” деталью. А он простой полицейский. И, если меня не привлекли в нём деньги, тогда - что? Чём он умудрился меня зацепить? 

От досады стиснула зубы, борясь с желанием разгладить подушечкой большого пальца хмурую морщинку между его светлых бровей. Что его гложет? 

Тряхнула головой и резко поднялась. Мне. Не. Интересно. Да! 

Заварила себе паршивого чая, включила телевизор, убавив звук и в процессе чаепития решила, что будет не лишним заняться стиркой. С тоской вспомнила свою любимую гардеробную. Интересно, люди Заречнева всё там перевернули верх дном или всё же проявили уважение к чужому имуществу? И, когда всё закончится, мне придётся продать квартиру? Очень хотелось бы этого избежать - я прикипела к ней. Но... Безопасность ведь дороже. 

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Позавтракав бутербродами с маслом и сыром, запустила машинку в деликатном режиме и отправилась исследовать квартиру. Хотелось чем-нибудь себя занять - кроме того, как постоянно бросать взгляды в район занятого дивана - может, найдётся какая-нибудь книга? Просто смотреть телевизор меня никогда не привлекало, а немногочисленность каналов не предоставила хоть сколько-нибудь интересного фильма.  

И вуаля! На подоконнике балконного блока лежали две потрёпанные книги. Третьесортный детектив и исторический роман. Ну что ж. История - так история. 

Села в уголок дивана, поджав под себя ноги и открыла первую страницу. Насторожилась, услышав вибрацию и посмотрела по сторонам в поисках звука. Ха! Так не благоразумно и легкомысленно оставить телефон в открытом доступе рядом с собой! Настоящее искушение для глупой меня! Так устал, что допустил такой промах - я же не удержусь и воспользуюсь интернетом! Похоже, куратор из него никудышный. 

Лукаво улыбнулась и, отложив книгу, перебралась ближе, чтобы увидеть кто ему звонит. “Егоряша”. Усмехнулась и перебралась обратно. Продолжая улыбаться, всё же приступила к роману.  

В течении всех следующих часов ему постоянно кто-то звонил. Я устала ползать туда-сюда по дивану и в конце концов положила телефон рядом с собой. Егоряша звонил чаще всех. Ещё один контакт, меня развеселивший, носил гордое название “Продажная ш...шеф”. Так же услышать его хотели: “Василий”, “Гоша ДЧ”, “Отец” и несколько номеров вне контактов. Мужчина нарасхват.  

И вот, когда время уже близилось к обеду, о чём мне непрестанно напоминал желудок сосущей от голода болью - но прерываться от чтения, не закончив главу, чтобы удовлетворить его позывы мне не хотелось - мой сосед по дивану слабо зашевелился, намереваясь проснуться.  

Спрятала книгу под диванную подушку и, схватив телефон, быстро перебралась к Данилу, чтобы вернуть его на место. Осторожно протянула руку с телефоном к его руке и уже хотела ретироваться, как его горячая ладонь обхватила моё запястье, заставляя так и замереть, нависнув над ним. Глаза распахнулись, пронзая своим серебренным светом, а уголок губ приподнялся в ироничной улыбке: 

- Ближе... 

- Ч-что? - сглотнула я слюну. 

- Телефон лежал ближе, - уже открыто улыбнулся он, а в следующею секунду взгляд изменился чуть потемнев. 

Озадачено нахмурившись, Данил быстро откинулся на спину, приподнимаясь на подушке. Выпустив моё запястье, медленно провёл ладонью по лицу, глубоко и прерывисто втягивая воздух через нос. 

- Долго я спал? - коротко глянул на меня, словно опасаясь смотреть дольше. 

А я, наконец, очнулась и повела плечами: 

- Сейчас обед. 

Он бросил на меня хмурый взгляд - я ответила холодным - и взял телефон, через мгновение чертыхнувшись. 

- Мне нужно уйти. 

Молниеносно поднялся и, не оборачиваясь, покинул зал, уже привычно хлопнув входной дверью через мгновение. 

Вот и катись. 

*** 

Я рождена не для готовки - нужно это признать. Что даётся с легкостью, ведь - это настоящее наказание. Чёртовы куриные котлеты, на приготовления которых я потратила добрых полчаса, абсолютно несъедобно подгорели. Да - отвлеклась на книгу, сама виновата и бла-бла-бла, что лишь подтверждает мою несостоятельность, как кухарки. Б-р-р. И слово-то какое отвратительное. Но желудок сам себя не накормит. Как на обед снова пожарить себе яиц? Уж в завтраках я мастер, только вот подобный рацион быстро отобьёт у меня любовь к белку.  

От созерцания полок холодильника с продуктами, которые, чёрт возьми, нужно заморочиться и приготовить, меня отвлёк чужеродный звук шуршащего пакета. 

Обернулась к коридору, в котором разувался злой Данил. От него буквально исходила вибрация негодования, проявляясь в резких движениях и хмуром лице. 

Озадачено сдвинула брови, теперь точно зная, что дело не во мне и чувствуя интерес к настоящей причине. 

- А тебе точно есть, где жить? А то возвращаешься, каждый раз, как к себе домой, - закрыла я холодильник и повернулась лицом к нему. 

- Точно, - буркнул он, не глядя и прошёл к журнальному столику, определив на него пакет. - Очень паршивая ночь и паршивый день, так что, - он засунул одну руку в пакет, выуживая на свет бутылку виски. Дорогого виски, - необходимо выпить. И давай этот вечер проведём мирно? 

Внутри опять лопнула струна, разливаясь в груди приятным теплом от такой простой просьбы. И его взгляд... Как ему это удаётся? Кипеть от злости, прибывая при этом таким трогательным? 

- Х-хорошо, - запнулась я и быстро отвела глаза, не зная куда себя деть. 

- Я и ужин захватил, - не весело усмехнулся он. - Учитывая, как ты не любишь готовку. 

- Спасибо, - кивнула я и прошла к телевизору, с намерением хоть чем-то себя занять. 

- Да... - пакет снова зашуршал, затем послышался звук пластика о дерево. - Ты же не голодала весь день?  

И это был не сарказм, это была забота! Н-да... Оставила тот канал, на котором остановилась и резко обернулась к нему. Он распрямился и замер с пластиковой коробочкой в руках, на лице блуждала озадаченность: 

- Я что-то не то спросил? 

- Нет. Всё нормально, - очнулась я через мгновение и прошла к дивану. Присела и начала распаковывать упаковки с суши, - Но ты всё равно мне должен ресторан. 

- Договорились, - рассмеялся он и прошёл на кухню. 

Пока он доставал стаканы из навесного шкафчика, я снова его разглядывала. Широкая спина, узкие бёдра, отличная задница. 

Пора сделать следующее за сегодняшний вечер признание. Я – абсолютно иррационально – его хочу.

Глава 10

Глава 10

Мы чокнулись пухлыми бокалами и, коротко улыбнувшись друг другу, выпили обжигающий горло напиток. Вообще, я не очень сильно люблю пить виски в чистом виде, предпочитая коктейли с ним, но сейчас решила не привередничать.  

Гадство. Я нервничала! Так, словно находилась на дурацком первом свидании! Давно забытые ощущения, но, как оказалось, ещё способные во мне возникать. Н-да... 

- Ешь, - улыбнулся Данил, выразительно посмотрев на наш накрытый столик. - А то быстро опьянеешь. 

И снова заботливый голос... Что он, вообще, задумал? Почему так резко поменял отношение ко мне? 

Ничего не ответив, подняла одну бровь и взялась за палочки. Данил, хмыкнув, присоединился ко мне.  

Уже после первой порции мои вкусовые рецепторы купались в наслаждении, и я, не строя из себя утончённую персону, уплетала суши под звук работающего телевизора, урчание собственного желудка и тихие смешки со стороны Данила. Я тоже, кстати, неожиданно для себя смеялась, с набитым ртом. Внутри блуждала невероятная лёгкость, то ли от алкоголя, услужливо подливаемого в мой стакан, то ли от обстановки, где я могу расслабиться и просто быть собой. Когда такое случалось в последний раз? Лет семь назад? В тесной кухоньке панельного дома с ароматом жареной картошки с грибами... 

- … Заречнева Юрия Александровича открыто уголовное дело... 

Бокал, выскользнув из моих мгновенно вспотевших пальцев, звонко ударился о край журнального столика и глухо упал на линолеум, разливая жидкость. В ушах звенело, не позволяя услышать, что ещё говорил диктор региональных новостей. В оцепенении смотрела, как двигаются губы без помады симпатичной женщины, не в силах пошевелиться.  

И тут экран погас, а меня встряхнули за плечи и развернули к себе. 

- Э-э-й, всё в порядке, - проговорил Данил, прибывая в некотором недоумении от моей реакции. - Этого следовало ожидать. Рано или поздно. Громкое будет дело, но тебе ничего не грозит, помнишь? 

Я неуверенно кивнула, а он, прерывисто выдохнув, резко прижал мою голову к своей груди, обнимая одной рукой за плечи, а второй - поглаживая мои волосы. 

- Всё будет хорошо. Тебе нечего бояться. Ты невероятно смелая, прости, что вёл себя с тобой так отвратительно, - шептал он хриплым голосом. 

Втянула носом аромат его парфюма и, не зная куда деть руки, обняла его за талию, прижимаясь крепче. Его сердце размеренно стучало, успокаивая, а тепло тела, рук, дыхания на моей макушке лишь убеждало, что я в надёжных руках. Почему мою голову посетило именно это определение - не знаю, что-то, что не поддаётся объяснению, мне это подсказывало. 

Через пару мгновений я отстранилась от него, чтобы заглянуть в глаза: 

- Спасибо... 

Его прямой, полный теплоты взгляд вдруг опустился на мои губы и быстро вернулся обратно. Зрачки расширились, и в следующую секунду втянув носом воздух, он резко наклонился и накрыл мои губы своими. Все до единой, ещё целые струны внутри меня лопнули в одно мгновение, оставив без ощущения реальности. Горячая влага властных губ кружила голову, опустошая разум. Все мысли сосредоточились на его мягких губах и языке, проникшего в мой рот. И жар. Разливаясь в груди, он уносился прямиком к томившемуся клубочку нервов внизу живота.  

Боги! Я хочу его! Безумно! 

Мои руки обхватили его затылок, зарываясь в волосы. Он выдохнул мне в рот и за лопатки прижал сильнее к себе. Но мне мало! Чуть привстав, забралась к нему на бёдра, опираясь коленями в диван вокруг него, сильнее сжимая пальцами его волосы, углубляя поцелуй. И охнула, отрываясь от его губ, когда его горячие ладони коснулись обнажённой кожи спины под майкой домашней одежды.  

- Я... Ты... - прохрипел он, вглядываясь в меня затуманенным взглядом с каплей сомнений. 

- Не стоит? - лукаво улыбнулась я. 

Он ничего не отвечает, с рычанием притягивая к себе и снова впиваясь в губы. Стон. Его сильные пальцы скользят под резинку шортиков и сжимают ягодицы. Судорожный вздох. Он чуть приподнимает бёдра от нетерпения, и я ощущаю его твёрдый член. Боги! Ощущения выгибают мою спину, заставляют елозить на его бёдрах в точно таком же нетерпении. Выпускаю из пальцев его волосы и медленно спускаюсь, делая короткие остановки на плечах и груди, к талии, затем забираюсь под футболку и повторяю путь в обратном направлении по обнажённой горячей коже. Да! То, что не получилось во сне, получается сейчас. Стягиваю пальцами кожу на его твердых плечах, прижимаясь сильнее к его паху. Внизу простреливает, изнывает от желания. Горячая влага в трусиках, соприкасаясь с воздухом, отдаётся прохладой, когда его твёрдая ширинка прижимается к моей промежности. Хочу. Его. Внутри. Он отрывается от губ и, вытащив руки из моих шортиков, стягивает с себя футболку, затем так же быстро снимает майку с меня. Напряжённый, жадный взгляд цепко оглядывает мою грудь, и, в следующую секунду, его ладони накрывают мои полушария, вызывая волну жара, которая заставляет выгнуться его рукам на встречу. Опираюсь руками на его колени у себя за спиной тогда, когда он подушечками больших пальцев обеих рук сдавливает соски, вырывая мой судорожный стон. А затем его горячие влажные губы накрывают один из ореолов. Взрыв. Губы втягивают мою кожу, упрямый язык лижет сосок, прижимая его к зубам. Кружит, вдавливает и снова прижимает. И так по кругу, до звёздочек на внутренней стороне век. Нереально. Его ладони ложатся на мои лопатки, притягивая к себе, а губы, прекратив сладкое терзание, скользят вверх, к шее. С шумом выдыхая воздух через нос, обжигая кожу, обхватывает горячим ртом изгиб шеи, сдавливает губами, жадно втягивает в себя. А я, изнывая, снова зарываюсь пальцами в волосы на его затылке, прижимаю его голову к себе, всем телом изгибаясь на встречу к нему. Он стискивает меня сильней и резко переворачивает, укладывая спиной на диван. Губы накрывают мои, жадно глотают моё дыхание, взамен делясь своим. Затем оставляют меня судорожно втягивать холодный воздух, переместившись на ключицы, оставляя там жгучие следы.  

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Он распрямляется, поднимаясь на ноги и быстро освобождает меня от низа пижамы и трусиков. Резкими движениями сдирает джинсы и боксеры с себя, не отрывая помутнённых желанием глаз от моих. А я не выдерживаю и опускаю взгляд на его эрегированную плоть. Вид желанного в одном конкретном месте члена, заставляет жалобно простонать, приподнимая бёдра. Данил прерывисто выдыхает и нависает надо мной, упираясь коленями в диван между моих ног, которыми я мгновенно обхватываю его бёдра. Ощущение твёрдого горячего члена на коже в низу живота распаляет сильней, а жадный рот на шее сводит с ума, словно жаждет, чтобы я его молила скорее в меня войти. 

Впрочем, мне не сложно. 

- Пожалуйста, - выдыхаю я, сглатывая сухость в горле и впиваясь ногтями в кожу его спины. 

Данил находит мои глаза и, чуть приподнимая меня за ягодицу, впивается в мои губы, одновременно с этим врываясь в меня до самого основания. Мы оба судорожно втягиваем воздух. Его член, растянув стенки влагалища, замирает. И упоительно медленно скользит наружу. Нет! Хочу его там! Непроизвольно подаюсь бёдрами вслед за ним, но Данил перехватывает рукой бедро, останавливая. На секунду сжимает пальцы и, отпустив, опирается локтями с двух сторон от моих плеч, снова глубоко вонзаясь в меня. Обхватываю пальцами его упругие напряжённые ягодицы тогда, когда он вдалбливается в меня, набирая скорость. Да! Да-да-да! Его тяжёлое дыхание где-то в районе уха, перемешивается с моим собственным, но моё разбавляется стонами на каждый толчок, заставляющий умирать и возрождаться вновь от удовольствия. Боги! Это сумасшествие! Помутнение! Восторг! 

Данил останавливается и, тяжело дыша, накрывает мои губы своими, терзает их, всасывает в себя, прикусывает зубами, при этом очень медленно водя бёдрами из стороны в сторону. Лёгкая сладостная передышка.  

А затем он резво встаёт на колени и, обхватывая меня влажными ладонями за талию, приподнимает, насаживая на член. Под хриплое дыхание, взрываюсь микро-оргазмами, метаюсь по дивану, путаясь в волосах, сплёвывая их и не прекращаю стонать. Мне круто! До тока в кончиках пальцев рук и ног. Хочу кончить вместе с ним! Его член врывается и вырывается. Снова и снова. Пальцы с каждым толчком сжимаются сильней. Движения становятся резче. Грубее. Ненасытнее. Звуки громче. Хрипы тяжелей. 

- Боже, - выдыхает он. - Каролина... 

Перемещается обратно, чтобы достать до моих губ, крепко сжимает в объятьях, тоже путаясь в моих волосах и глубоко вводит член, вдавливая меня в диван. Мозг простреливает особенно острая вспышка наслаждения. Он продолжает свои глубокие движения, терзая мои губы, задевая зубы языком, а я царапаю ему спину от переизбытка ощущений.  

- Каролина... - шепчет он мне в губы, увеличиваясь там. 

- Да, Данил, - выдыхаю в ответ. - Да! 

Он делает последние резкие толчки и содрогается всем телом, а я, чуть напрягая мышцы, наконец, получаю долгожданную разрядку, уплывая от накрывших с головой ощущений. 

Боги... Это великолепно... Словно я заново родилась.  

Вернувшись в реальность, в однокомнатную квартиру, на мягкий диван, поняла, что Данил, тяжело дыша, продолжал стискивать меня в объятьях, а его член приятно подрагивал там. Кожа горела, особенно в местах, где соприкасалась с кожей Данила. Жарко. Очень. И липко. Срочно нужен душ. 

- Выпустишь? - тихо шепнула я, указательным пальцем невесомо скользнув по влажной коже позвоночника.  

Он словно очнулся и, подняв голову, заглянул мне в глаза смешанным взглядом. Хотел что-то сказать, но вместо этого, медленно наклонился ко мне и вновь завладел моим ртом. Его губы ласкали мои истерзанные, а язык очень нежно касался моего. Слишком чувственно. Слишком ...лично.