Астора

– Ах эта! – заулыбался гераклит. – Хотел бы я знать, с кем она не была дружна? Хотя… неплохая подружка. Ее можно найти у моря, в компании у Розовой скалы. Она зовет себя Анни-ко. Древнее имя, между прочим…

– Ну надо же, какое открытие! – язвительно ответила Эстер. – Оказывается, они себя даже как-то называют!

24

В угольно-черной ночи мерцало пламя костра, и скала отсвечивала розовым сиянием. Неясные фигуры угадывались у огня. Они пели под какой-то противно дребезжащий инструмент:

И придет твой ужасный конец, Попадешься чудовищам ТЭЦ, Будешь долго и призрачно жить, Будешь часто бездумно любить, И тебя, конечно, убедят – Как и я, ты сделаешься раб!..

Песня уязвила Эстер жуткой примитивностью. В ней не было обязательной родной полифонии, не было искусства переливов тембра, не было… да ничего в ней не было. Не было ничего, несущего вечное пламя красоты. Был унылый мотив, была чужеродная созвучность слов – и все. Монотонность песни делала смысл с непривычки почти непонятным, словно пелось на чужом языке. На чужом языке…

– Анни-ко! – позвала-приказала Эстер, и ее тренированный голос подавил и песню, и аккомпанемент, и шорохи моря.

Темная фигурка, спотыкаясь, двинулась к ней. Девушка в обтягивающем дешевом эласте, короткие волосы копной, была явно в наркотическом мире. Огромные, в пол-лица глаза смотрели холодно.

– Мне нужен…

– Явилась! – хрипловато констатировала девушка. – Что, пес потерялся? Так кормить надо было. Не знаешь, что другим, не-лордам, тоже есть требуется? Теперь знай. И убирайся – здесь наше место. У тебя же есть многоцветные гроты? Ну вот туда и убирайся.

Не стоило говорить с Силой таким тоном! Боевые браслеты сверкнули в звездном свете. Эстер не боялась – она в одиночку способна была справиться со всей компанией беспризорников. Девушка отступила, подняла руку, и широкий пояс соскользнул в ее ладонь. Эстер остановилась в последний момент. Потому что вовремя осознала, что девушка вовсе не пьяна. Где-то она уже видела такие будто спотыкающиеся шаги. Да это же боевая раскачка!

Резкий звук трепещущей от ненависти стали прозвучал в ночи. В руке у девушки качнулся и замер, готовый к бою, удивительный клинок, так похожий на воспетый в легендах меч Стражей. Гибкая сталь! Совсем недавно Эстер видела это оружие совсем в других руках. Меч пока был в ножнах, но Анни-ко бестрепетно изучала фигуру противницы, готовая отхватить любую конечность.

– Похоже, мы дети одного учителя, – обронила Эстер. – Мир.

Она шагнула в зону поражения и опустилась на каменную плиту. Анни-ко посомневалась, но все же сочла за лучшее застегнуть пояс на талии и опуститься напротив.

– Откуда песня? – миролюбиво поинтересовалась Эстер.

– Сами сочиняем.

– Кто научил так?

– Сказала же – сами! Что, не нравится?

– Нет, – призналась Эстер.

– Ну и ладно. Мы поем для себя. И о себе.

– И что такое ТЭЦ, знаете?

– Технико-энергетическая цивилизация, – пробормотала Анни-ко. – То, в чем мы живем. Полное дерьмо…

– Вообще-то она именно вас должна устраивать, – заметила Эстер. – Вы обуты, одеты, накормлены – вас даже работать заставляют, чтоб не свихнулись со скуки. И чего вам еще нужно?

– Настоящей жизни, – тоскливо сказала девушка.

– Так берите.

– У нас нет сил. Мы все вялые почему-то…

– Вы – может быть, да. Но только не ты! – усмехнулась Эстер. – Ты вот даже слишком энергичная, на мой взгляд. Страж обучает? Я, собственно, из-за него пришла. Я его ищу.

– Вряд ли я захочу помочь тебе, – сразу предупредила Анни-ко.

– Почему?

– Ты не понимаешь, что значит «кончается энергия», – бросила Анни-ко. – Ты же по рождению лорд! Живешь в праздности, в свободное от ничегонеделанья время играешь в войну с режимом, чтоб не свихнуться от скуки. Ты же никогда не задумывалась, на какие средства живет твой телохранитель? А ведь он вынужден был защищать тебя в одиночку, без сна и выходных. У него не было времени даже на отдых, не то что на подработку! Ты ему хоть что-то платила?

– Орден гераклитов – добровольное объединение! – холодно заметила Эстер. – У нас сражаются за идею, не за деньги. Наемникам у нас делать нечего. Таким режим карабинеров в самый раз будет, не мы.

– Ну и наняла бы телохранителя из лордов! Богатому что б и не поработать за идею! Чтоб со скуки не свихнуться.

– Так он был просто голоден? – протянула Эстер. – Просто голодный обморок… И что же он ничего не попросил у меня?

– Ну не настолько же ты тупая! – крикнула девушка яростно. – Ты понимала! Но тебе нужно было, чтобы он попросил! Чтобы поклонился! Вот за это я тебя ненавижу. И вот что я тебе еще скажу – и не надейся, что сможешь это забыть! Ему было плохо, очень плохо, и он пришел ко мне. Ко мне, но не к тебе! Хотя мы обе его ученицы! Ясно?!

– Ясно.

Эстер поднялась и шагнула в темноту.

– Эй! Заря Побережий! Не трясись, он вернется. Он никогда не бросает своих учеников. К сожалению.

– Где он сейчас? – через силу выговорила Эстер. – У тебя?

– В горах, где же еще?

– В горах? Но… зачем?!

– Ты не знаешь?! – недоверчиво спросила девушка. – Там же каратели хотят устроить бойню!

– И при чем тут Страж?

Девушка дернула плечом и повернулась, чтобы уходить. С Эстер ей явно больше не хотелось продолжать разговор.

– Может, потому что он – Страж, – пробормотала она скорее для себя. – Может, потому, что в горных племенах тоже есть его ученики…

– Когда он вернется, передай, что мы его ждем! – громко сказала Эстер.

– Вряд ли он сможет вернуться, – дрогнувшим голосом ответила девушка. – В полынных джунглях будет настоящий ад! Но если он выживет, то вернется к нам, нищим и вялым детям эфемера! Так почему-то получилось, что ему больше некуда возвращаться. Не к лордам ведь в услужение, просить подачку!

– Мы не лорды, мы гераклиты, – возразила Эстер.

Ночь ответила ей молчанием.

25

– Ну и как там в горах? – поинтересовалась Анни-ко.

– В горах сейчас хорошо! – вздохнул я. – Ручьи по-прежнему прозрачны и полноводны, зелень пышна, лани пугливы, и вечно цветущий митраль дарит девочкам свои венки.

Я сказал ей правду – но не всю. В горах действительно было хорошо, и каменные ладони скал надежно укрыли детей охотничьих племен. Но она ведь не про сами горы спрашивала. А в полынных джунглях был бой…

– А в полынных джунглях?

Огромные, недетски серьезные глаза – от них нелегко скрыть боль.

– Что тебе до охотников? У эфемеров свой путь.

Мне был важен ее ответ. Но еще важнее – ей самой.

– Ну… ты много про них рассказывал. Они мне как родные. Они… плохо, если с ними что-нибудь случилось. Что там было?

А в джунглях был бой. Охотники свои земли не отдают никому, но в этот раз против них встала Сила. Падали тысячелетние деревья, и падали в огне взрывов воины. Фронтовое оружие – не шутка. Это не карабинеры с пулеметами. В этот раз карателей и видно не было. Только «небесные призраки» и ракеты.

– Уводи людей в горы, вождь.

– Отступление – смерть! Ты ведь понимаешь меня, воин? Шаг за шагом мы потеряем свои земли. Полынные джунгли – наша граница, нам и защищать ее. Лучше погибнуть в бою, чем отдать то, что отстояли наши предки.

– Здесь не будет боя. Ты знаешь, что такое химическое оружие?

Вождь знал, и потому молчаливые бойцы ушли скорбными колоннами вверх по склонам. Их повела высокая суровая женщина, боевой комбез увешан запасными кассетами для ручного пулемета. В ней трудно было узнать жизнерадостную молоденькую жену вождя.

– Я остаюсь, – сказал вождь. – Здесь моя земля – куда мне уходить? Моя гвардия остается тоже. Пусть покажут, какие они Неукротимые да Бессмертные. Мы наведаемся в гости к карателям, которые прячутся от нас за расстояниями – и взорвем там все!

– В прах! – поддержал я его. – По орбите размажем.

– Я надеюсь, Страж гор останется верен клятве совести? – спросил вождь.

Я понял недосказанное. Без поддержки воина динго у отряда диверсантов не было шанса даже приблизиться к карателям. Но и с моим участием акция была самоубийственной. В изначальном смысле этого слова…

Узкая крепкая ладошка девочки успокаивающе скользнула по моей щеке.

– Я боюсь, когда ты теряешь сознание, – предупредила она. – Не уходи.

– Теперь не уйду, – вздохнул я. – Я хотел уйти, на Астору, отдышаться после боя – так не дали. Не так это просто, как раньше.

– Почему?

– Сын Планеты, в этом суть.

– Не понимаю, – сказала девочка беспомощно.

– Ну, это просто. Представь, что ты дружишь с одним парнем, даже живешь у него – но на танцульки бегаешь с другим.

– Да сколько раз уже! – развеселилась девочка. – Бывает очень интересно – хотя их, конечно, это бесит!

– Здесь то же самое.

– Да? Ну… тогда твоя Астора – очень ревнивая дама! Или не вся Астора? Это твоя несравненная Анико-сан, верно?

– Я унес ее во взрослую жизнь, – напомнил я.

– Да догадалась я уже, что прячется за этими невинными словами! – ухмыльнулась моя подружка. – Как это романтично, ах! Отнеси меня во взрослую жизнь… Слушай, а что, если я тоже так хочу?

Она развлекалась от души. Пока я не рассказал ей о ритуале подробно. Она сразу осеклась и надолго замолчала.

– Ты был ей вместо отца? – спросила наконец она.

– Больше, чем отец, – поправил я.

Такова особенность ритуалов Асторы – даже объясненные, они вовсе не становятся более понятными. К ним надо приходить всей своей жизнью. Анни-ко сейчас стояла в самом начале пути. Я ей посочувствовал.

Море шумело, переливалось в предрассветных сумерках.

– Почему-то, когда мне плохо, я всегда иду к морю, – сказала девочка. – Здесь мир кажется великим. А жизнь – таинственной и прекрасной.

Я хорошо представлял жизнь Анни-ко. Это верно – прекрасной она вовсе не бывала. А была она страшной, жестокой и безжалостной. Просто чудо, что в угаре эфемера смог вырасти такой удивительный цветок.

– Отнеси меня во взрослую жизнь, – внезапно сказала она.

Она старательно отводила глаза.

Тонкие руки обхватили мою шею. Как незаметно – и быстро – взрослеют дети…

Он встретил нас за поворотом тропы. Невысокий мужчина, худое вытянутое лицо, внимательный взгляд и спокойные манеры сильного мира сего. Анни-ко соскользнула с моих рук и подбежала к нему.

– Эстергёз Кампьело, – представился он, и властный голос с трудом выразил слабое подобие дружелюбности. – Генерал семи звезд, военно-воздушные силы Веги. В мирное время являюсь наместником этой области, в военное – неограниченным диктатором. Ну, а для вас я просто муж вашей несравненной дочки.

Анни-ко требовательно потянула меня к нему.

– Я ушла во взрослую жизнь, но ты не вздумай меня бросить! – предупредила она. – Астора от тебя отказалась, так что у тебя теперь тоже никого, кроме меня, нет!

– В свою очередь, – любезно сказал наместник, – выражаю и свое личное желание видеть вас гостем в нашем доме. Анни-ко рассказывала о вас столько… интересного. И давайте не откладывать знакомства. Мы с Анни-ко направляемся сейчас домой. Как вам идея присоединиться?

– Никак, – спокойно ответил я. – Мы не сможем дружить. Очень уж различается наше положение.

– В каком смысле?

– В любом. Даже сейчас: вы ездите, а я хожу пешком.

На Веге наличие личного транспорта означало очень, очень многое. В частности – непреодолимую пропасть между мирами, в которых мы существовали. К чести наместника, он принял это сразу. Хотя от язвительного замечания не смог удержаться.

– А так ли уж нужен вам транспорт? – бросил он, уже уходя. – В джунглях за вами не смогли угнаться на броневиках, к примеру…

26

Вот и пришел в свой черед сезон дождей. Дожди на Веге – символ очищения. Они приносят в приморье прохладу, тишину и спокойствие. А мне – долгие неспешные размышления.