Паучья Королева

– Может быть, я ещё сумею вас удивить.

Риготт покачала головой, будто Кара её разочаровала.

– У тебя уже был шанс, но ты его упустила. Ну как ты не понимаешь? У меня целая армия ведьм. Я могу создавать чудовищ щелчком пальцев. Я управляю умами людей и животных.

– Для чего же тогда вам нужна «Вулькера»?

– «Вулькера» мне не нужна, – сказала Риготт, шагнув вперёд. – Я просто её хочу. Меня увенчали короной, называют королевой, но я не желаю править. Я хочу одного: магии! Представь, каково это: задуть солнце, будто свечку, или поднять в небо целый город и перевернуть его вверх тормашками! Мне наскучило быть вексари. Я хочу быть богиней!

Волосы Риготт растрепались и упали ей на лоб, заслоняя растрескавшиеся глаза. Её сторона зеркала запотела от дыхания.

Кара попятилась.

– А как же все те люди, которые пострадают из-за вас? – тихо спросила она. – Неужели вам всё равно?

Риготт усмехнулась, подобрала волосы и принялась укладывать их под корону.

– Я получила удовольствие от общения. Захочешь со мной связаться – ты знаешь, что надо делать. Настанет время, когда даже ты поймёшь, что сопротивляться больше нет смысла. Я подожду.

Кара схватила курильницу и запустила ею в собеседницу. Зеркало разлетелось. Один осколок впился Каре в предплечье. Девочка рассеянно вытащила кусочек стекла и уставилась на каплю крови, повисшую на его конце.

«Нет, нельзя допустить, чтобы это чудовище завладело «Вулькерой». Нужно первой добраться до гримов и спрятать их так, чтобы она их никогда не нашла.

А для этого мне придётся вырезать своё имя на двери Кверина».

Теперь, когда Кара приняла решение, ждать дольше казалось бессмысленным. Она вышла из комнаты и пошла назад. Подходя к Перекошенному залу, Кара различила тихое шуршание – словно кто-то что-то пилит. Поначалу она решила, что это просто Кверин припозднился с какой-нибудь работой, но потом, сообразив, что ещё могут означать эти звуки, ускорила шаг.

Едва войдя в зал, Кара различила у Нижней Двери невысокий силуэт. Она бросилась к нему.

– Ты только не злись, – попросил Тафф.

С нарастающим ужасом она обнаружила в руке брата нож, а на двери напротив – свежевырезанные буквы:

ТАФФ

– Не-ет! – взвыла Кара и провела пальцем вдоль букв: а вдруг ей всё-таки померещилось? – Ты не мог этого сделать!

– Но должен же я был сделать хоть что-нибудь, – сказал Тафф.

– Что ты наделал?! – заорала Кара, тряся его за плечи. – Ну что же ты наделал?!!

– Не можешь же ты всё делать одна! Я хотел помочь!

Кара схватила братишку на руки и крепко прижала к себе.

– Я не могу потерять тебя! – сказала она. – Только не тебя! Кого угодно, только не тебя!

Рыдания Кары эхом разносились по Перекошенному залу. Они заглушили скрип отворившейся деревянной двери.

8

Кара ворвалась в спальню Кверина и потребовала, чтобы он убрал с двери имя Таффа, но заспанный коротышка только улыбнулся и пожал плечами.

– Не могу, даже если бы и хотел, – сказал он. – Магический договор. Сделанного не воротишь.

Он даже не старался скрыть, как он доволен. Теперь хр-нулы получат свою жертву, а он сможет ещё пожить в своей башне за счёт ворованного времени.

«Он как Риготт! Ему всё равно, кто может пострадать, главное – получить то, чего ему хочется!»

– Давайте я впишу своё имя вместо его, – сказала Кара.

– Пожалуйста, можете добавить к нему и своё! На Нижней Двери предостаточно места. Большинство гостей интересует другая дверь, напротив, та, что ведёт в верхнюю половину башни – им хочется заглянуть в будущее, а не в прошлое. Но если вы пожертвуете собой, на судьбу юного Таффа это никак не повлияет. Я же вам говорю: это магический договор. Однако, надо сказать, парнишка умеет торговаться. Прежде, чем вырезать своё имя, он заставил меня поклясться, что вы сможете пройти в дверь оба, а не только он один.

Кверин ласково похлопал её по руке.

– Ваш братец пожертвовал собой ради вас. Вот она, настоящая любовь! Разве вы не можете просто радоваться этому?

Кара отдёрнула руку и призвала Дарно. Волк пробрался в комнату, задрав скорпионий хвост.

– А что, если…

– …зверюга меня убьёт? Ну, я умру, как и любой смертный. Но вам следует знать, что если со мной что-нибудь случится, внутри башни придут в действие некие защитные механизмы. Живыми вы отсюда не выберетесь. И кстати, на случай, если всё-таки решитесь попробовать – знайте, что если я умру, хр-нулы за вашим братом всё равно придут.

– Тут уже ничего не исправишь, Кара, – сказал Тафф. – Я так хотел. Я решил тебе помочь – и помог. Всё в порядке.

– Нет, не в порядке!

– Теперь мы можем узнать про «Вулькеру», – сказал Тафф. – Мы ведь за этим и пришли. Со всем остальным можно обождать.

– Послушайте брата, – сказал Кверин. – Он в вашей семье явно голос разума.

«Тафф прав, – подумала Кара. – Прямо сейчас главное – «Вулькера». Если Кверин говорил правду, хр-нулы явятся не раньше, чем через год, а может, и позже. У нас будет достаточно времени на то, чтобы придумать, как их остановить.

– Дверь открылась, – произнесла Кара сквозь зубы. – И что теперь? Мы можем просто туда войти или нужно сделать что-нибудь особенное?

Надменная улыбочка Кверина подлила масла в огонь Кариного гнева.

– Проникнуть в нижнюю половину башни намного сложнее, чем просто войти в дверь, – сказал он. – Есть определённые правила. Выйдите из комнаты, дайте мне одеться, и я вам всё объясню.

Они ждали его в Перекошенном зале. Грейс будить не стали: Каре сейчас было не до её улыбочек и насмешливых замечаний. И вот, после крайне затянувшегося ожидания, Кверин наконец появился. Он надел фиолетовую шёлковую рубашку и блестящие туфли. Его борода была свеженапомажена.

– Ну-с, итак! – маленький человечек прихлопнул в ладоши. – Погодите немного, сейчас я приготовлю сытный завтрак, а потом…

Кара покачала головой.

– Нет, больше никаких проволочек.

– Ну, как вам угодно, – отвечал Кверин. – Позавтракаю в тишине, наедине с вашей странной подругой. Очень милая барышня.

Он стремительно прошагал мимо них, оставив за собой душистый шлейф цветочной воды, и они вместе миновали Нижнюю Дверь. За ней скрывалась небольшая круглая комнатка, в которой не было ни окон, ни дверей – только дыра, такая, чтобы в неё мог пролезть человек, и свисающий с потолка канат. Задрав голову, Кара увидела, что он ведёт к гигантской лебёдке и намотан на ворот клубком почти в пятнадцать футов толщиной. Тут было достаточно каната, чтобы спуститься с самой верхушки башни до уровня земли.

– Правило первое, – начал Кверин. – Вы не можете ничего изменить. Вы можете быть свидетелями событий, которые разворачиваются перед вами, но вы будете подобны призракам: вас никто не заметит.

– Меня это устраивает, – сказал Тафф. – Мы и не хотим, чтобы нас заметили.

– Куда мы направляемся? – спросила Кара.

– Башня сама знает, куда вас направить, – ответил Кверин. – Когда вы начнёте спускаться, она разберёт, что вам нужно, так что всё время держите это в уме. Вы хотите знать, где спрятаны гримы? Она направит вас в тот момент времени, который больше всего подходит для того, чтобы получить эти сведения. Главное, не отвлекайтесь по пути вниз! Обычно я пускаю туда только одного путешественника за раз, потому что если вы думаете о разном, это сбивает башню с толку.

Он прижал руку к сердцу.

– Но в данном случае я готов сделать исключение, потому что детки – это моя слабость!

«Ну да, конечно! – подумала Кара. – То-то вы так легко позволили Таффу пожертвовать жизнью».

– Правило второе, – продолжал Кверин, – и самое главное. Никогда, ни при каких обстоятельствах не отпускать канат!

Он протянул верёвку Каре. Тот был странный на ощупь, и она увидела, что руки у неё сразу покрылись каким-то порошком, точно пылью от истолчённых камней.

– Я ведь вам уже говорил, что хр-нулы не любят, когда люди балуются со временем, да? – сказал Кверин. – Так вот, тут обитают их разведчики, которые следят за тем, чтобы все держались своей временной линии. Я их называю шестерёнками. Надо сказать, что этот канат обеспечивает вам связь с башней, и пока вы держитесь за него, вы в безопасности. Они вас не видят. Но стоит отпустить верёвку, хоть на миг, и шестерёнки тотчас почуют, что-то неладное. Быть может, они явятся не сразу, но представьте себе акул, плавающих в море. Начнёшь барахтаться – они рано или поздно сообразят, что к чему, и нападут. Поначалу появятся тревожные знаки: время начнёт выделывать по-настоящему странные вещи, – а потом вам конец.

– Что за странные вещи? – спросил Тафф.

– Это неважно, – сказал Кверин. – Ведь вы же не собираетесь отпускать канат, верно? Это подводит нас к третьему правилу. Башня показывает вам то, что показывает башня. Если канат кончился, на то есть причины. Знание есть священная привилегия, дети. Не поддавайтесь искушению взять больше, чем вам предлагают.

Кара заглянула в дыру в стене. За ней открывался тоннель, который вёл в темноту, круто спускаясь вниз. Она подала канат Таффу.

– Не забывай, – сказала она. – Помни, зачем мы здесь. «Вулькера». Нам нужно знать, где она спрятана. Башня будет читать твои мысли.

«Как квет-нондра», – подумала Кара. Не придётся ли ей снова пройти сквозь такое же гадкое желеобразное вещество, как тогда?

– Понял, понял, – ответил Тафф через плечо и начал спускаться.

Кара пролезла в дыру. В нос ударил совсем не противный запах: влажный воздух после летней грозы. Она дёрнула канат – тот свободно заскользил, разматываясь, с ворота.

– Ещё какие-нибудь правила есть? – спросила она у Кверина.

– Только одно, – ответил он. – Берегите брата. Отныне его жизнь принадлежит мне.

И ушёл прежде, чем Кара успела что-нибудь сказать.

Они спускались, казалось, целую вечность. Тоннель вёл вниз по спирали и выглядел на удивление однообразно, с гладкими, как кость, стенами. Из-за них время от времени доносились приглушённые звуки. Лязг мечей. Шум дождя. Рассерженные голоса. Как будто этот тоннель был подземным ходом, ведущим через былые события всё дальше и дальше назад во времени.

Кара услышала негромкое ворчание. Она подумала, что это вполне может быть рык какого-нибудь легендарного зверя, но потом сообразила, что это просто у Таффа в животе бурчит.

– Кверин был прав, – заметил он. – Надо было сперва позавтракать.

Но вот в конце тоннеля замаячил светящийся прямоугольник, и вскоре двое Вестфоллов вывалились из тьмы под лучи палящего солнца. Они очутились в пустыне. За их спинами возвышалась башня Песочных Часов, но впереди, куда ни глянь, во все стороны уходили бесконечные однообразные барханы. Кара, держась одной рукой за канат, второй прикрыла глаза и обвела взглядом горизонт, пытаясь понять, для чего их вывело в такое заброшенное место.

– Кверин нас надул! – воскликнула Кара. – Тут ничего нет!

Тафф прижал палец к губам.

– Слушай! – сказал он.

Пустыня была пустынна, но отнюдь не безмолвна. Из-за башни доносились звуки, которые недвусмысленно говорили о присутствии людей. Скрип и стоны тележных колёс. Разговоры вполголоса. И равномерное тюканье, как киркой по камню.

– Пошли, посмотрим, что там! – предложил Тафф и возбуждённо потянул за собой канат. Несмотря на все повороты, что они миновали, спускаясь вниз, когда ребята потащили его вокруг каменного подножия башни, он скользил удивительно легко, почти без сопротивления. Поскольку Тафф шёл первым, ему первому и открылось то зрелище на другой стороне.

Канат выскользнул из его пальцев.

– Ты что делаешь? – воскликнула Кара, возвращая канат брату. – Разве не помнишь, что говорил Кверин? Мы не должны его отпускать, что бы ни…

Но тут она увидела, на что уставился Тафф, и чуть было сама не разжала рук.

Перед ними простиралась алая поверхность, чуждая, словно далёкая звезда. Она обладала гладкостью и блеском льда, но под нею по-прежнему виднелись песчинки, как будто бы землю, что была здесь изначально, покрыли лаком. И в центре этой красной корки, что тянулась на мили и мили, будто замёрзшее озеро, высился могучий замок, который выглядел так, словно застыл в процессе обрушения. Башни клонились под немыслимыми углами. Крыша провалилась внутрь, да так и застыла… замерла. А на самом верху повисли лохмотья того, что некогда, по-видимому, было гордым знаменем.

– Замок покрыт тем же веществом, что и земля, – сказал Тафф. – Только это и не даёт ему развалиться. Как будто магический клей.

Кара кивнула.

– Я думаю, это замок Долроуз, – сказала она. – Принцесса Евангелина разрушила его своей магией, помнишь?

Несмотря на жару, её пробрала дрожь.

– Видеть это своими глазами – совсем не то, что читать об этом в письме…

– Мне так жалко тех, кто остался внутри… – сказал Тафф. По-моему, эта принцесса ещё хуже Грейс. Может, даже хуже Риготт. Хорошо, что она умерла!

– Не говори так!

– Почему?

– Смерть – не то, чему стоит радоваться.

По периметру красной корки была выставлена вооружённая охрана. Хотя Кара с Таффом стояли прямо у них на виду, стражники явно не видели и не слышали детей. И башни Песочных Часов они тоже не замечали.

– Вот оно, наверное, каково – быть призраком, – предположил Тафф, когда они направились в сторону замка. Он помахал ближайшему стражнику.