Просроченное завтра

— Ну, поняла наконец, что не про тебя невеста? — спросила соседка со странным вызовом и хотела забрать газету, но Алена успела прижать ее трубкой. — Не найдешь ты ничего. И это хорошо, дуреха!

Тетя Маша вырвала газету и принялась читать, кривляясь:

— Девушка до двадцати пяти лет с приятной наружностью, ногами от ушей и со свободными взглядами на любовь.

— Нет там такого! — почти взвизгнула Алена.

— Это ты просто читать не умеешь! — цыкнула на нее соседка. — Учиться тебя послали, вот и учись.

Алена на мгновение прикрыла глаза и сжала губы, чтобы правда не вырвалась наружу.

— Нам деньги нужны, — буркнула она.

— А кому они не нужны?! — подбоченилась тетя Маша мятой газетой. — Вон вечером вяжи свитера для еврейского торгового дома, как я и твоя бабуля. Нитки тебе дадут и заплатят тыщу двести, тыщу восемьсот. Немного, зато никто не обидит. Хозяйка офиса! Надо ж такое выдумать! Секретутки им всем нужны, козлам этим! Ты на нашу-то шалаву полюбуйся, — тетя Маша ткнула газетой в запертую дверь Полининой комнаты. — Знаешь, как они их называют — девушки сопровождения, — она даже в широкой талии закачалась для большего драматизма.

— С чего вы взяли, тетя Маша?

Алена поднялась с вздувшегося линолеума — ноги затекли до боли.

— Глаза у меня есть! — соседка затрясла газетой перед Алениным носом. — По телевизору, знаешь, сколько таких показывают!

Она зашаркала обратно на кухню с газетой, заявив, что та лишь для селедки годна. Крик «Отдайте!» — застрял в горле, а вторую попытку перекрыл телефонный звонок. Алена схватила трубку машинально — обычно отвечать на звонки в почти что чужой квартире она не решалась. Однако звонили именно ей. Она оставила сообщения на нескольких автоответчиках без всякой надежды, что ей перезвонят. Приятный женский голос попросил уточнить, насколько хорошо Алена владеет английским — Алена не постеснялась ответить, что «свободно». Мама преподавала как раз его — и, пожалуй, это был любимый урок у всей школы. В других предметах полезности никто не усматривал. Женщина на другом конце провода удовлетворенно хмыкнула и спросила, в котором часу Алена сможет сегодня подъехать по такому-то адресу. Да хоть через час — она живет недалеко. Ей назначили на четыре.

Дрожь в руках опережала сердцебиение, и Алена даже промахнулась, вешая трубку. Палец ныл от набора — почему не поменять аппарат на кнопочный! Она еще раз перечитала адрес и поняла, что понятия не имеет, где это. Пришлось идти на поклон к соседке.

— Я не собираюсь указывать тебе дорогу в бордель! — выдала тетя Маша и отвернулась, а потом, глядя уже в окно на перегороженную машиной арку, добавила: — Сейчас твоей матери позвоню!

— Тетя Маша, пожалуйста! Я не маленькая. Я знаю, что к чему. Меня не проведешь! А вдруг им действительно нужен мой английский?

В голове вопросительного тона не было. Она вспомнила, что именно для «Аргуса» оставляла сообщение на английском, потому что на автоответчике не было ни одной русской фразы. Должно быть, они таким образом проводили первый отсев соискателей. Ее не отсеили, ура! Только тетя Маша осталась непреклонна. Придется спрашивать дорогу на улице.

Одежду выбирать не пришлось. В шкафу висел один единственный костюм, в котором она отходила все экзамены. Хорошо еще додумалась вовремя постирать. Хотя очень боялась испортить бархат. Костюм английский, очень классный — и никто не догадается, что он из секонд-хенда! Алена расправила на коленях юбку и с ужасом обнаружила мокрые пятна — надо взять себя в руки, а то сейчас такие же подтеки появятся и подмышками, а она еще даже из дома не вышла. Волосы в хвосте, на глазах только тушь. Ей точно не предложат ничего другого!

Путь до Владимирского собора она знала наизусть. Поставить сейчас свечку за удачу было делом первой необходимости. Но именно на длинных ступенях храма она поняла, что успела стереть пятки. Снять колготки возможности не будет. Пришлось присесть в углу и подложить в туфли сложенный листочек. Адрес она вызубрила — можно было и порвать. Чертов «Монарх», почему туфли до сих пор не разносились!

Алена наскребла мелочь на свечку и пошла к иконе Божьей Матери, не зная, у кого собственно в таких случаях просят помощи. За спиной тут же раздалось старушечье ворчание:

— Ни стыда, ни совести. Ходят тут, батюшек в грех вводят.

Алена одернула юбку — колени и так прикрыты. Уж ее юбку короткой точно не назвать! Поставив дрожащей рукой свечку, Алена перекрестилась, но приложиться к иконе не решилась, заметив на стекле множественные следы от губной помады. Легче на сердце не стало, но медлить больше нельзя — ей еще ковылять и ковылять до бизнес-центра.

Голодный живот, как назло, начал подвывать — пришлось задобрить его купленной в ларьке булочкой. Хорошо, что на губах не было помады. Стряхнул крошки — и порядок. А вот и конец пути. Или только его начало. Алена начала подниматься по бесконечным ступенькам. Надо было дождаться лифта, но она подумала, что подъем поможет ей успокоиться, но, увы, только пятки сильнее разодрала.

Ну, вот и нужный этаж. Дверь. Поворот направо. Длинный коридор с нескончаемым числом дверей и снующих людей. Телефонные звонки. Какие-то выкрики. Шум электронного оборудования. Алена остановила пробегающую мимо девушку в белой кофте и черной юбке.

— Простите, а где здесь офис «Аргуса»?

— Этажом выше!

Выше этажом… Алена с тоской побрела назад и продолжила подниматься. Теперь этаж точно последний — значит, тут и начинаются владения таинственного Аргуса. И Алена нерешительно замерла на пороге. Дверь приоткрыта, но можно ли открыть ее без стука?

— Может быть, это и есть наша спасительница?

Дверь открылась, но Алена даже не поняла, как. Она видела кошачьи глаза. Но не могла же кошка открыть лапой тяжелую дверь?

— Попробую угадать…

Алена чуть не вскрикнула, услышав из уст котика вопрос. К счастью, из-за двери тут же вышел обладатель голоса. Он шикнул на кота и обернулся к соискательнице:

— Елена Смыслова?

Строгий деловой костюм не придавал говорящему никакой строгости. Он походил на серого кота, которого только что прогнал.

— Да, это я, — отозвалась Алена, все никак не решаясь вступить в залитое электрическим светом пространство.

— Внесите разнообразие в наш скучающий мир.

Мужчина жестом пригласил войти. Алена переступила порог и замерла под оценивающим взглядом восседавшей в кресле женщины. Когда та поздоровалась, Алена поняла, что именно с ней говорила по телефону. В смущении она опустила глаза и принялась считать ворсинки коврового покрытия.

— Секретарь с обязанностями хозяйки офиса, двадцать-двадцать пять лет, свободный английский, желательно высшее образование, ПК, эффектная внешность… — мурлыкал за ее спиной мягкий голос.

Впустивший ее мужчина пересказал слово в слово газетное объявление. Затем обошел ее и присел на кожаный диван напротив женщины.

— Ну и?..

Алена совсем не была уверена, что это вопрос. Это больше походило на усмешку. Взгляд соответствовал изгибу губ, и потому она молчала.

— Елена, вы читали объявление? — теперь он не мурлыкал, а рычал.

— Читала, — тихо ответила Алена.

— Ну и?.. — повторил он с прежней интонацией.

— Вы хотите сказать, что я не подхожу? — выдохнула Алена.

— Я хочу сказать лишь то, что говорю. Ну и?.. Я жду ответа.

— На какой вопрос? — еле проговорила Алена, силясь унять в голосе и коленях дрожь.

Теперь с тонких губ слетел легкий смешок.

— Ваш возраст, Елена?

— Восемнадцать.

— Образование?

— Я буду учиться на вечернем по специальности «мировая художественная культура».

— Отлично. Ну, прямо то, что доктор прописал… Странно, что вы поступили в вуз, не закончив первого класса школы. Вы читать еще не умеете.

Он обернулся к женщине:

— Марго, это шутка такая? Ты мне за коньяк мстишь?

Женщина подтянула ноги, и острые носы туфель сошлись.

— У нее лучший английский из всех, кого я прослушала. Работа хорошего парикмахера, дорогой костюм, туфли на шпильке и… Ей цены не будет.

Алена прекрасно понимала, что на фоне этой элегантно-развязной женщины выглядит не лучше курицы рядом с павлином. Но глаза защипало не от дурацкого сравнения, а от покровительно-ласкового тона, в котором эта Марго говорила о ней в третьем лице.

— В таком случае, милый мой бухгалтер, я посмею заметить, что цена у нее будет слишком высокой. И у меня нет на это времени. И главное — желания.

— Я сама займусь девочкой. Ты останешься доволен моей работой, — Марго протянула руку с обручальным кольцом и огромным рубином к гладкой щеке мужчины, но тот как кошка увернулся и вскочил с дивана.

— Я сказал нет, — он повернулся к Алене и наклонил голову, будто действительно сожалел: — Удачи в поиске работы!

Он прошел в кабинет и тихо прикрыл за собой дверь. Марго качнула ногой, и туфля наполовину соскочила с ноги.

— А я бы тебя взяла. Но ты действительно не там ищешь. С твоими внешними данными, но с великолепным языком, я бы посоветовала тебе податься в частные гиды. Погоди.

Марго поправила туфлю и подошла к пустующему стеклянному столу — рабочее место несостоявшейся секретарши. Подняв трубку, она набрала какой-то номер и попросила девушку дать ей телефон курсов гидов. Поблагодарив оператора справочной службы, Марго протянула Алене бумажку.

— Удачи! — и тут же спохватилась. — Может, хочешь кофе? Я пока тут «персонал ассистант», так что могу сварить.

Алена отказалась, сунула бумажку с телефоном в сумочку и поспешила на лестницу. Сейчас та показалась ей слишком короткой. До первого этажа она не успела просушить ресницы.

Глава 4 "Вареная картошка"

Первое, что Макс сделал, закрыв входную дверь, он заглянул под вешалку — тапочки Полины с заостренными, как у маленького Мука, носами нагло усмехнулись из темноты. Макс скинул ботинки, не расшнуровав, и хотел быстрее заскочить в комнату, но соседка крикнула с кухни, что у нее закончилась картошка. Выругавшись шепотом настолько смачно, что самому стало противно, Макс вытащил из-под кровати мешок и с улыбкой отнес на кухню. Мать выгребла последние запасы — пару недель до нового урожая они без картошки. В комнате с закрытым окном воняло, как в овощной лавке, и Макс с большой радостью вручил картошку соседке, которая собиралась отварить ее с укропчиком, хотя тот почти завял за неделю в банке на окне. После радостного «спасибо», она объявила зло, что ждать Аленку они не станут.

Тогда только Макс сообразил, что сестры нет дома. Он не думал об Аленке целый день. Он вообще ни о чем не мог думать, кроме как о Полине. Каждый раз разглядывая в ночи ее туфли, он безрезультатно искал следы пыли. Нет, она не возвращалась пешком. В ночи двор запружен машинами, и ее, видимо, ссаживали у дороги. Один раз он не выдержал ожидания и вышел покурить во двор — тогда-то в подтверждение догадки арка озарилась светом фар, из этого огненного облака и спустилась на грешную землю богиня. Ей осветили дорогу до подъезда и уехали. Увидев его, Полина тогда ни на секунду не смутилась и спросила равнодушно, глядя беззастенчиво-невинными глазами:

— Мусор выносил?

— Да, мусор…

Он надеялся отнести на помойку сердце, да то все не желало вылезать из груди. Было это еще до белых ночей. Полину так и провожали каждый вечер, а он, как дурак, продолжал выходить на лестницу курить, чтобы хоть одним глазком посмотреть на чужую женщину, ведь внутри квартиры они с ней редко пересекались. Полина даже зубной щетки не оставляла на раковине. Может, с собой брала, не зная, вернется ли сегодня? Хотя это была первая ночь, когда Полина не ночевала дома. Наверное, крутит с женатым, и вот законная соперница уехала навестить маму. Не хотелось думать о другом. Полина не могла спать с кем- то из-за денег. Просто не в того влюбилась дурочка. Не в того…

— Максим, вынеси мусор, пожалуйста.

Макс дождался, когда соседка выгребет из раковины картофельные очистки, и ссыпав остальной мусор в освободившийся мешок, спустился к мусорному баку, где и остался покурить. Новую пачку он поклялся себе растянуть на четыре дня. Надо завязывать с курением, иначе скоро не на что будет купить пельменей. Цветы покупать он точно не будет. В театр сегодня он не пойдет, а вдруг Полине пришлют корзину роз… Куда тогда он со своими тремя… Под землю проваливаться он пока не научился.

«Она была актрисою и даже за кулисами играла роль…» Макс сплюнул и затушил сигарету о водосточную трубу. Только Меладзе петь не хватало! Надо вернуться в комнату, взять гитару и долбить классику. Тогда, может, Антон возьмет его с собой в Берлин. В косухе и бандане он совсем не похож на пианиста, но у него свои музыканты, выпущенный диск с музыкой собственного сочинения и контракт с берлинским клубом, а что у него? Ничего. Между ними разница в двадцать лет, но эту пропасть закрыть годами не получится — мир развивается быстрее, надо бежать, чтобы быть первым. Совок закончился. Как говорит Антон, все немцы тупые, но они платят за музыку, а тут…

Макс снова сплюнул, но во рту оставалось противно, и не зажуешь — от «Орбита» в кармане лишь упаковка. Макс закинул ее в бак и пошел домой, но у дверей обернулся, заслышав гулкий стук каблуков. Нет, не Аленка. И не Полина…

Хватит! Еще минута, и в пачке станет сигаретой меньше. Лучше взять гитару, пока мент не пришел домой. Он договорился с соседом снизу, что играет только в его отсутствие. Хоть так, а то на «замечательного соседа» уже жаловались, хотя он включал колонку на самый минимум. На всех не угодишь… Угождать надо лишь тем, кто платит, или у кого есть власть испортить тебе жизнь по мановению пальца.

Макс хлопнул дверью и поднялся в квартиру. Глаза сами нашли загнутые носы скороходов. Да, их хозяйка придет не скоро. Такие женщины не сидят дома. А Аленке пора бы уже вернуться с этого долбанного собеседования. Как вообще ее в тот же день куда-то пригласили? Как? За стенкой вновь орала «криминальная хроника». Надо врубить колонку на максимум, чтобы заглушить все дурные мысли. Аленка, приди уже наконец домой! Больше ни одного собеседования! Ни одного!

Вместо гитары, Макс схватился за подушку. Хотелось прогрызть в ней дыру. Такую же, какую две эти глупые бабы пробурили своими каблуками в его сердце. Да что же это такое?! Он вскочил, но до гитары не дошел. В приоткрытую дверь просунулась голова соседки:

— Ну сколько раз надо звать тебя к столу?!

— Я буду ждать Алену! — бросил он так же обозленно.

— Так наша красавица давно уже явилась. Я ее сразу за стол усадила!

Макс почти что побежал на кухню. Аленка аж светилась. Нет, не может такого быть, чтобы ее взяли!

— Ну что? — бросил он наиграно грубо.

Алена сразу перестала улыбаться и, поджав губы, ответила:

— Лицом не вышла.

Он попытался улыбнуться саркастически, чтобы не выдать заполнившую сердце радость. Ну, вот ее и окунули в прорубь. Поняла, успокоилась и поедет наконец к маме? Но тут его посвятили в новую бредовую идею про гидов. Осталось только за голову схватиться, чтобы не угодить ею в полную картошки тарелку. Есть сразу перехотелось.

— А ты уже позвонила по этому телефону? — спросил Макс сухо. — Интересно, что тебя спросят: в каком виде принимаешь оплату, в у-е или зеленых? Даже Маргарита сразу поняла, что к чему, а к тебе на встречу придет совсем не Азазелло!

Макс хотел наколоть картофелину, но та под напором вилки рассыпалась. Есть вообще расхотелось. С другой стороны, уходить сейчас из-за стола равнозначно объявлению сестре бойкота, а этого делать нельзя. Дуреха обидится и, чего доброго, сделает какую-нибудь глупость. Судя по невинным глазам, она выросла не в сорока километрах от города, а в глухой деревне!

— Алена, — пришла на выручку соседка. Муж ее, к счастью, воздержался от комментария-цитаты из очередного сериала. — Такие люди таким, как мы, не помогают. Они нами только пользуются. Пойми уже…

Продолжение надо было срочно заесть. Лучше смотреть на картошку, чем на каменное лицо сестры. Откуда в ней такая глупая вера в людей? Откуда? Точно на облачке живет! Только бы ее не скинули оттуда, ведь разобьется в кровь. Ее надо побыстрее сплавить домой, к маме… Пусть мать с бабкой мучаются. С него довольно! Просили же только приютить на время, а не сопли вытирать!

— А Полина не приходила?

Макс аж вздрогнул от голоса сестры. Специально ведь, коза, тему с себя перевела. От неожиданности он даже на дверь обернулся… Да его просто врасплох поймали, и совсем не потому, что он спиной чувствовал холод этого неподвижного, обитого коричневым дерматином, прямоугольника.

— Да и не придет сегодня, — пробурчала соседка, или еще что-то сказала, но Макс расслышал только конец фразы.

Не придет… Может, и не придет. Лето. Жена этого козла могла уехать на дачу. Нет, в театр он точно не пойдет.

— Может, с ней что-нибудь случилось?

Макс в упор посмотрел на сестру — чего глаза-то так горят?

— Да что с ней может случиться! — передернул он плечами.

— Вот, вот, — поддакнула соседка. — С такими ничего не случается.