«Грейхаунд», или Добрый пастырь

Что ж, первую проверку Эллис прошел.

– Дистанция неопределенная.

– Очень хорошо.

Краузе не смог выдавить из себя ничего другого. Он испытывал то же напряжение, что и остальные, чувствовал учащенное биение сердца и внезапную сухость во рту. Он глянул на Уотсона и указал большим пальцем, зная, что руки задрожат, если не следить за собой. Охотничья лихорадка, вот что это такое. Уотсон метнулся к репитеру и отдал приказ Макалистеру, глядящему на репитер компаса.

– Контакт прямо по курсу, сэр, – доложил телефонист. – Дистанция по-прежнему неопределенная.

– Очень хорошо.

Телефонист молодец. Каждое слово произносит четко, без выражения. Словно школьник повторяет вызубренное без всякого понимания. Эмоции у телефониста – крайне нежелательное качество.

– Контакт прямо по курсу, сэр, – повторил телефонист. – Дистанция две тысячи.

Значит, они идут прямиком на подлодку. Краузе держал в руке часы: секундная стрелка бежала так быстро, что трудно было снимать отсчет.

– Дистанция тысяча девятьсот ярдов.

Сто ярдов за четырнадцать секунд? Притом что «Килинг» делает двенадцать узлов? Что-то абсолютно невозможное. Как раз за это время «Килинг» должен был пройти те самые сто ярдов, а подлодка вряд ли стоит на месте. Любое другое число было бы более многообещающим. Оценки дистанции целиком зависят от слуха Эллиса. Они могут быть кардинально неверны.

– Дистанция тысяча восемьсот ярдов.

– Очень хорошо.

– Контакта нет, сэр. Контакт утерян.

– Очень хорошо.

Если телефонист повторяет за Эллисом слово в слово, можно считать, что Эллис не запаниковал. По крайней мере, пока.

– Капитан – локатору. «Ищите слева по носу».

Телефонист отпустил кнопку:

– Локатор отвечает: «Есть, сэр».

– Очень хорошо.

Что это был за контакт? Какой-то случайный эффект от холодного слоя? Пилленверфер[17], оставленный подлодкой? А может, и настоящий контакт, утраченный из-за какой-то помехи. Важно, что контакт установлен почти там, где ожидалось исходя из данных радара. В таком случае подлодка шла курсом под небольшим углом к курсу «Килинга» в направлении от его левого борта к правому. Наиболее вероятно, что она сохранила этот курс после выброса пилленверфера, но не исключено, что она очень медленно двигалась поперек носа «Килинга» (так медленно, что дистанция какое-то время оставалась постоянной), а затем совершила резкий маневр уклонения, ушла вниз и повернула. Куда? Локатор продолжал медленно пикать, минуты уходили, бесценные минуты. Пять минут означали, что «Килинг» сейчас в последней назначенной позиции и что подлодка в полумиле от него, если не больше. Еще это могло означать, что она наводит торпеду в брюхо «Килинга».

– Локатор докладывает контакт, сэр. Левый траверз, дистанция неопределенная.

Значит, он ошибся в предположении, что лодка шла прежним курсом и сейчас справа. Однако времени думать об этом не было.

– Лево на борт.

– Есть лево на борт, – ответил Макалистер.

Ужасно хотелось прибавить скорость, бросить «Килинг» по пеленгу нового контакта, но это было бы неразумно. Даже теперешняя черепашья скорость была на пределе той, при которой может работать гидролокатор.

– Докладывайте пеленги в курсовых углах, – приказал он.

– Контакт слева пять-ноль, сэр.

– Очень хорошо.

«Килинг» поворачивал; к моменту возвращения эха он еще не указывал носом на прежнее положение лодки.

– Контакт справа ноль-пять, сэр. Дистанция тысяча двести ярдов.

Превосходно. «Килинг» ползет с черепашьей скоростью, но подлодка движется еще медленнее.

– Контакт справа один-ноль. Дистанция тысяча двести ярдов.

Подлодка тоже поворачивает. В погруженном состоянии циркуляция у нее будет значительно меньше, чем у «Килинга».

– Право на борт.

– Есть право на борт.

Скорость наверху против маневренности внизу. Но при круто повернутом руле «Килинг» будет терять скорость; возможности противников уравниваются. Сплошная масса воды перехлестывала через низкий шкафут «Килинга», накренившегося на повороте.

– Контакт справа один-ноль. Дистанция устойчивая тысяча двести ярдов.

– Очень хорошо.

Они поворачивают синхронно. Волнение снижало маневренность «Килинга»; недолгое затишье дало бы ему шанс повернуться резче.

– Дистанция тысяча сто ярдов.

Они сближались с подлодкой.

– Курсовой? – рявкнул Краузе и тут же пожалел о своем вопросе. Телефонист может лишь повторять то, что слышит в наушниках.

– Курсовой справа один-ноль.

– Очень хорошо.

Пеленг постоянный, дистанция сокращается. Большая скорость «Килинга» побеждает меньшую циркуляцию подлодки. Скоро… скоро «Килинг» пройдет поперек ее курса, пройдет над ней, уничтожит ее.

– Контакт справа ноль-пять. Дистанция тысяча.

Дистанция и курсовой меньше! «Килинг» лучше слушается руля. Победа ближе, чем он думал. Сейчас «Килинг» несся по белой воде: он, описав полный круг, пересекал собственный кильватерный след.

– Контакт справа ноль-пять. Дистанция тысяча сто ярдов. Уходит, сэр.

– Лево на борт! – гаркнул Краузе.

Подлодка его обдурила. В момент последнего доклада она поворачивала в противоположную сторону и сейчас идет совершенно другим курсом, а «Килинг» по-прежнему отворачивается от нее. Она наверстала свои сто ярдов и наверстает еще, прежде чем «Килинг» успеет повернуть. Макалистер яростно крутил штурвал. «Килинг» накренился, вода вновь перехлестнула через борт.

– Контакт слева один-ноль. Дистанция тысяча двести.

Подлодка уходит. Она сполна использовала свою превосходящую маневренность и то, что известие о ее повороте доходит до противника с опозданием. «Килинг» получает скудные сведения, да и те медленно, так что выводы могут оказаться ложными – мы отчасти знаем и отчасти пророчествуем[18]; немцу хорошо известны слабости «Килинга».

– Контакт слева один-пять. Дистанция неопределенная.

– Очень хорошо.

Абсолютно точно немец его обдурил: выиграл расстояние и увеличил курсовой угол. Три минуты назад Краузе поздравлял себя с тем, что настигает подлодку, теперь ему страшно, что она уйдет совсем. Однако «Килинг» быстро поворачивал.

– Контакт слева один-пять. Дистанция неопределенная.

– Очень хорошо.

Руль был вывернут до предела, «Килинг» вращался, словно ловя свой хвост. Наблюдателю, не знающему о смертельной схватке с невидимым врагом, аналогия с котенком показалась бы самой близкой.

– Контакт слева один-пять. Дистанция тысяча двести ярдов.

Вот она, мера того, что он проиграл. Если его обдурят еще раза два, они с подлодкой вполне могут оказаться на противоположных курсах и она уйдет до того, как он завершит следующий поворот. Телефонист громогласно чихнул раз, другой. Теперь все смотрели на него. Исход боя зависел от того, справится он с собой или нет; чихание одного матроса способно изменить судьбу империй. Телефонист выпрямился и нажал кнопку:

– Повторите.

Все ждали, когда он снова заговорит.

– Контакт слева один-три. Дистанция тысяча сто ярдов.

Значит, «Килинг» сокращает разрыв.

– Это повторится? – спросил Краузе.

– Нет, сэр. Не думаю, сэр.

Телефонист вытащил носовой платок, но не пытался высморкаться – мешал микрофон. Если он снова расчихается, лучше бы его сменить. Краузе решил, что пока рискнет его оставить.

– Контакт слева один-один. Дистанция тысяча.

– Очень хорошо.

У подлодки тоже есть свои слабости, и они сказываются. Увеличив разрыв с «Килингом», она теперь шла по более широкой дуге, и «Килинг» мог поворачивать вместе с ней, восстанавливая утраченное равновесие. Подлодка и эсминец вновь вращались друг вокруг друга, как планета и спутник. Равновесие может нарушиться, только если подлодке повезет и контакт разорвется или если «Килинг» благодаря умелому управлению сблизится с противником. А время работает на обе стороны: если погоня затянется, у подлодки могут сесть аккумуляторы и закончиться воздух, но и «Килинг» может оказаться так далеко от конвоя, что вынужден будет вернуться. Игра в салки, игра в прятки, но такая игра, где ставка – жизнь.

– Контакт слева один-один. Дистанция тысяча.

– Очень хорошо.

Эсминец и подлодка кружат друг вокруг друга. Пока эта ситуация сохраняется, преимущество у «Килинга». Время на его стороне: аккумуляторы подлодки не вечные, и шансы, что «Килинг» рано или поздно ее догонит, выше, чем шансы, что подлодка все-таки ускользнет. Как и в прошлый раз, сейчас настал момент, когда подлодка должна что-нибудь предпринять.

– Контакт слева один-один. Дистанция устойчивая тысяча.

– Очень хорошо.

Краузе принял внезапное решение:

– Право на борт.

Пауза в пятую долю секунды перед ответом Макалистера; едва уловимая нотка удивления или протеста в его голосе. Могло сложиться впечатление, будто «Килинг» выходит из боя. Макалистер вращал штурвал по часовой стрелке. «Килинг» вздрогнул, накренился на борт и черпнул тысячу тонн воды, резко гася вращение и меняя его на противоположное.

Двое детей бегут вокруг стола, один гонится за другим. Старая как мир стратегия для преследователя: развернуться, чтобы преследуемый вбежал прямиком в его объятия; дело преследуемого – разгадать этот трюк и развернуться одновременно. Эсминец в погоне за подлодкой такой маневр повторить не может: он разворачивается слишком медленно, по слишком большой дуге, и при обратном развороте подводная лодка просто исчезнет с его локатора – другими словами, он, как и подумал Макалистер, выйдет из боя. Однако это еще не вся история. В такой погоне неожиданный маневр – дело подлодки, поскольку, если кружить бесконечно, ее рано или поздно нагонят.

На самом деле у нее есть лишь один возможный маневр – резко повернуть в другую сторону. Один раз немец этот трюк успешно осуществил. В любом случае он поворачивает быстрее эсминца и может выиграть время. Пройдут секунды, прежде чем Эллис заметит изменение пеленга. Секунды, пока он доложит об изменениях в рубку. Секунды на приказ о перекладке руля и долгие, долгие секунды, в течение которых «Килинг» будет менять курс. Подлодка начинает поворот по единственному слову капитана, в то мгновение, когда тот решит. Эсминец начнет повторять ее маневр через полминуты, а полминуты на почти противоположных курсах – это разрыв в первые сотни ярдов, огромный выигрыш для подлодки. Ей надо лишь повторить этот маневр несколько раз, чтобы выйти за дальность локатора и ускользнуть.

Но что, если эсминец предвосхитит маневр и повернет за секунду-две до подлодки? Тогда в эти секунды или дольше, пока на ней не заметят, что сделал преследователь (а там те же сложности с получением и передачей сведений, что на эсминце), она будет нестись прямо к нему в объятия, словно ребенок, бегущий вокруг стола. Детская стратагема, простая до примитивности, как бо́льшая часть военных стратагем. Для ее исполнения требовалась не только быстрота мыслей, но и решимость. Надо было сделать выбор, сопоставить риск с возможным выигрышем, не страшась одного и не ослепляясь другим. В тот миг, когда Краузе приказал положить руль на борт, подлодка была от них на дальности гидролокатора, и он даже без радикально нового маневра имел малый, но все-таки шанс настичь противника. Краузе рисковал этим шансом. Если лодка продолжит идти прежним курсом, контакт будет утерян почти наверняка и она получит возможность атаковать приближающийся конвой, как и когда захочет ее командир. Такую ставку сделал Краузе в этой игре. Однако ставка была совсем не так велика, как могло показаться, поскольку, продолжая кружить вслед за подводной лодкой, запаздывая на каждом повороте, он бы постепенно отстал. Он рисковал не определенностью ради зыбкого шанса, а одним зыбким шансом ради другого.

Были и другие соображения, которые могли бы повлиять на Краузе; могли бы, но не повлияли. Он управлял кораблем, так сказать, на глазах у закаленных боями моряков польского эсминца и двух корветов, британского и канадского. Они участвовали в десятках сражений, он – ни в одном. Им будет очень любопытно, на что годится янки, особенно если он уже отозвал их из погони. Может, они усмехнутся, может, исполнятся презрения, может, даже обозлятся. Кто-то принял бы такие соображения в расчет. Краузе точно не принял.

Чтобы проанализировать все тактические элементы ситуации и все моральные факторы, побудившие Краузе скомандовать: «Право на борт», быстрому уму потребовалось бы минут семь, а Краузе принял решение меньше чем за секунду-две без всякого сознательного анализа, как без раздумий поворачивает ребенок, бегущий вокруг стола. У фехтовальщика парирование переходит в рипост за десятую-пятнадцатую долю секунды; сравнение, быть может, оправданное, поскольку Краузе, хоть и редко вспоминал об этом сейчас, восемнадцать и четырнадцать лет назад входил в олимпийскую сборную по фехтованию.

«Килинг» накренился на повороте, черпнув воды.

– Пеленг контакта неопределенный.

– Очень хорошо.

Ничего удивительного, учитывая, как перепахана вода. «Килинг» завершал поворот.

– Отводи. Одерживай, – приказал Краузе.

«Килинг» завершил поворот. Макалистер отрепетовал команду, и «Килинг» выровнялся на новом курсе.

– Контакт слева ноль-два. Дистанция восемьсот ярдов, – сказал телефонист.

– Очень хорошо.

Маневр принес успех. Поворот «Килинга» упредил поворот подлодки. Теперь противник был почти прямо по курсу, и выигрыш составил двести ярдов.

– Так держать, – сказал Краузе.

Подлодка могла еще поворачивать и даже, скорее всего, еще поворачивает; раз так, пусть пройдет поперек курса «Килинга», еще сокращая разрыв.

– Контакт прямо по курсу. Доплер выше[19], – сказал телефонист.

Значит, лодка продолжила поворот и оказалась еще ближе к эсминцу. Доплеровский эффект указывал, что они с «Килингом» на одной линии, идут одним курсом, другими словами, «Килинг» у лодки на хвосте и догоняет ее за счет разницы в скорости, узлов примерно на шесть, и это на расстоянии менее полумили. Четыре минуты такого преследования, и они ее нагонят. Было искушение врубить все сорок тысяч лошадиных сил «Килинга», преодолеть разрыв почти что одним прыжком. Однако поддаваться искушению было нельзя, поскольку при увеличении скорости оглохнет гидролокатор.

– Контакт справа ноль-один. Дистанция семьсот. Доплер выше.

Они быстро ее нагоняли. Доплеровский эффект и незначительность в смещении пеленга указывали, что на момент последнего эха лодка не поворачивала. Ее командир, завершив маневр, должен был дождаться рапорта своего гидроакустика. Возможно, он не поверил первому сообщению, возможно, хотел проверить, не поворачивает ли «Килинг» дальше, возможно, секунду-две решал, что теперь делать, и потерял время – время и расстояние. Он вывернул из круга на курсе, который должен был увести лодку в безопасность, и наверняка опешил, обнаружив, что нос противника указывает прямо на него. Теперь он должен маневрировать снова – еще три минуты на нынешнем курсе, и ему конец. Он может повернуть вправо, а может влево. Упредить его еще раз, и «Килинг» настигнет подлодку. Прошлый раз она повернула вправо. Что сделает ее командир? Инстинктивно вильнет влево или проявит хитрость: снова повернет вправо? У Краузе было две секунды, чтобы это обдумать, много больше, чем у фехтовальщика, когда тот, клинок к клинку, угадывает, сделает противник выпад или финт.

– Право руля.