Механический Зверь. Часть 3. Невидимый Странник

— Только не говори мне что ты не знаешь, что такое секс, Лиза, именно поэтому мы сейчас ведем этот разговор. И я уже в третий раз повторяю, молчи, разрешения говорить ты не получала. Если снова меня перебьешь, будешь наказана и поверь, тебе не понравится. Продолжим, Калиса. Я почти уверен, что это именно тебя следует благодарить за то, что наша дочь выросла высокомерной трусихой и эгоисткой. Помолчи, я еще не закончил. Тебе, кстати, ровно то же обещание, что и дочери: перебьешь меня и просто так не отделаешься. Я сейчас слишком зол, чтобы обращать внимание на супружеское равенство и тому подобное. На турнире в Кристории Лиза опозорилась на глазах многотысячной толпы, а вместе с ней опозорилась и вся империя, ведь она моя официальная наследница. И я склонен винить в этом именно тебя. Я сам тоже виноват, не занимался дочерью должным образом, пустил все на самотек, но что-то мне подсказывает, что если бы не твое влияние, она выросла бы куда менее испорченной. В тот раз я стерпел, не хотел заставлять дочь снова проходить через случившееся. Тогда мне чуть ли не смеялись в лицо, но я решил оставить это дело. Недавно мне снова об этом напомнили, Катран не может обойтись без подколок, но я снова проигнорировал случившееся. Потому что думал, что Лиза стыдится произошедшего и поняла этот урок. Однако сейчас она пришла ко мне с требованием, ты только представь, не просьбой, требованием заставить какого-то там баронского сынка пойти с ней на свидание! Я обычно очень спокойный человек и меня крайне сложно вывести из себя, но на этот раз я просто в бешенстве. Мало того что она нисколько не беспокоится о случае на турнире, мало того что она не сделала для себя никаких выводов, она позволяет себе наглость приходить ко мне с такими запросами! Дочка, я тебе кто? Решатель проблем? Неиссякаемый источник денег на дорогие платья и цацки? Сваха, прости меня Свет? Чего молчишь? Сейчас как раз надо ответить.

— Па… папа…

— Папа? Серьезно? Это ты на жалость давишь или не нашла ни одного оригинального ответа? В общем мне это надоело. Даже у меня есть границы терпения и вы обе их не просто перешагнули, а перепрыгнули с разбега! Тебя, Калиса, я никуда отослать не могу, ты все-таки императрица, однако с этого момента любые твои приказы и любые действия не имеют никакой силы. И я лично прослежу, чтобы об этом узнала даже самая последняя служанка. Ты больше не сможешь по прихоти манипулировать людьми, скрывать то, что я не должен был увидеть и доставлять мне неприятности каким бы то ни было иным образом. А если ты решишь обратиться за помощью к отцу, передай, что прошло то время, когда я его боялся и пусть только попробует что-то вякнуть в ответ. То же касается и любых других твоих потенциальных помощников. Ты меня поняла?

— Да.

— Отлично. Пошла вон. Теперь ты. Через три месяца, в середине лета, у Лотосе произойдет крупное мероприятие, на котором ты, как моя дочь, будешь обязана присутствовать. До тех пор ты лишаешься всех дотаций, всех своих красивых нарядов, дорогих украшений, молодых ухажеров, услужливых нянек, профессиональных поваров. Отправлю тебя в такую глухомань, какую только найду, пожалуй выберу какой-нибудь крупный питомник боевых зверей. Будешь работать, кормить животных, мыть их, убирать дерьмо, ручками, без грамма магии, я прослежу. Устрою жизнь в невыносимых для тебя условиях, раз уж эту, комфортную, ты нисколько не ценишь. Когда вернешься, мы снова поговорим и я решу, отправлять ли тебя обратно после торжеств. Все, сегодня я больше не хочу тебя видеть. Марш в свою комнату, завтра утром отправляешься. Вещи можешь не собирать, они тебе не понадобятся. Все ясно?

— Да, папочка…

— Не пытайся меня разжалобить. Поздно. И скажи матери, подслушивающей под дверью, что если через минуту она не будет на другом конце замка, то отправится вместе с тобой.

.

— Ну что, как тебе такое свидание?

— Ох, мне очень понравилось…

— И за ужин платить не надо.

— Ты теперь всегда будешь мне это припоминать, да?

— Конечно.

— Вредина.

— Может быть и вредина, но про ужин я вспомнил не просто так. Есть охота, я голодный как волк.

— Мне тоже, после того как ты сказал.

— Отлично, тогда пойду закажу Лукасу пару порций чего-нибудь вкусного и сытного.

— Мне нравится этот план.

— Ага, только есть один вопрос.

— М?

— Ты не видела мои штаны?

Глава 10

— Ваше сиятельство, к Вам с визитом прибыл Его милость барон Онарский. — Слуга, вежливо постучав в дверь кабинета, просунул голову внутрь и немного неуверенным тоном передал сообщение. Его можно было понять, обычно подобные встречи проходят с куда большим размахом и помпой, а тут странный барон настоятельно потребовал не поднимать шумиху. И судя по удивленному выражению лица графа, ему об этом известно ничего не было. Однако и отказывать гостю было невежливо, так что Вальнар кивнул и поднялся из-за стола.

— Пригласи.

— Пожалуйста, проходите, Ваша милость.

— Благодарю сердечно! Граф! Вы не представляете, как я рад! Для меня невероятная честь встретиться с Вами лично и засвидетельствовать, наконец, мое бесконечное почтение! — В кабинете резко стало жарче, быстрее и громче.

Барон Онарский был высок, толст, бородат, огненно-рыж, оглушителен и ни секунды не находился в покое. Двигалось все: и грозящий разорвать ткань пестрого камзола живот, и толстые пальцы с парочкой мощных перстней, каждый мускул на постоянно улыбающемся лице тоже, казалось, жил какой-то своей жизнью, и даже волосы в густой шевелюре не могли спокойно лежать на месте. Словно в дверь ворвался рыжий ураган. Руки Вальнара каким-то неведомым образом вдруг оказались сжаты чуть сальными ладонями великана и графу стоило огромных усилий продолжать улыбаться все то время, пока их трясли. Слуга, почуяв неладное, поспешил ретироваться за дверь.

— Барон, мне тоже очень приятна наша встреча, однако могли бы Вы все-таки назвать причину своего визита? — Освободившись, наконец, из толстого капкана, Вальнар поспешил ретироваться за свой стол, чтобы между ним и неожиданным гостем появилось хоть какое-то препятствие.

— Ну что же вы, Вальнар! — граф поморщился, словно жевал лимон, даже жене он не позволял называть себя по имени. — Разве нужны причины для двух настоящих мужчин, я не побоюсь этого слова, друзей, встретиться вечерком за бокальчиком-другим вина? Абсолютно точно нет! Причины излишни и так скучны, что моя зевота может распугать всех чаек в округе! Мы встретились, мой друг, так давайте просто пообщаемся, нам ни к чему отравлять столь долгожданный праздник чем-либо столь бессмысленным! Слуга! — В дверь с опаской заглянула голова. — Принеси нам с моим дорогим другом вина! Да не скупись, одной бутылки нам будет мало! — во взгляде, устремленном на графа, недоумение смог бы прочитать даже последний идиот. А выражение гнева на лице Его сиятельства определить было и того легче.

— Барон! Мы с Вами не друзья и даже не знакомы, так что пить с Вами я не считаю возможным. Потрудитесь объяснить зачем Вы здесь или выметайтесь из моего дома! — голова снова исчезла за дверью, за одно и плотно закрыв ее за собой.

— Вальнар-Вальнар, ну что же Вы рубите с плеча? Этим Вы меня невероятно обижаете, бьете, если можно так выразиться, в самое мое сердце! — На лице барона отразились искренние разочарование и грусть. — Я ведь к Вам со всей душой, как к лучшему другу, как, я не побоюсь этого слова, к родному брату, пришел, чтобы выказать свое почтение и передать привет от моих хороших друзей, которые, смею надеяться, в скором времени станут и Вашими друзьями. Я уже вижу эту картину: мы с Вами и моими друзьями сидим где-нибудь за городом, у озерца, рыбачим под бокальчик прекрасного вина, а потом идем в дом, овитый плющом, отдаем улов Вашей прекрасной супруге, та отдает повару и он варит шикарнейшую уху… как Вам эта картина?

— Мне… нравится. — Вальнар, медленно закипающий и готовый вот-вот взорваться, вдруг притих и посмотрел на гостя внимательным, изучающим взглядом. А затем взял со стола небольшой колокольчик и пару раз в него позвонил. — Принеси три бутылки вина, ты знаешь, какого, и бокалы. — В который уже раз выглянувшая из-за двери голова кивнула и скрылась. Не ему было понимать причуды аристократов.

— Вот это другое дело! — Барон Онарский довольно расхохотался и со всего размаху плюхнулся на стоящее перед столом графа кресло, жалобно скрипнувшее от такого неблагодарного обращения.

— Итак, дорогой друг, что Вы еще намерены мне передать от наших… общих друзей?

.

— Знаешь, в чем состоит главное желание Вальнара в последние годы? — Габик точно не был простым хозяином наркопритона. Первое впечатление полностью подтверждалось умом старика, его эрудицией и расчетливостью, на несколько порядков превосходящими местный контингент.

— Просвети меня, я не местный, ты же знаешь.

— Вывести свою деятельность на более высокий уровень, и я говорю именно о теневом мире. В Дифале он царь и бог, любая шавка тем или иным образом платит ему дань, но за пределами города и нешироких окрестностей власть Его светлости пропадает. Начинал он сам, используя исключительно влияние своего рода, не обращаясь за помощью ни к одной крупной группировке и в результате чего сам себя запер в границах своих владений. Боссы преступного мира — ребята довольно обидчивые, чтобы ты знал, так что терпеть графа после того, как он возвысился в этой среде, они больше не хотели.

— Понимаю, — Лаз в чем-то даже понимал позицию этих ребят. Довольно детскую и можно даже сказать глупую, но в мире очень многое решает репутация, а позволив такому выскочке, как граф Далирийский залезть на свою территорию, большие боссы нанесли бы своему имиджу непоправимый урон.

— Вот. — Сделав глубокую затяжку из старой и очень красивой трубки, Габик продолжил. — Когда Вальнар только поднимался к власти, его это не слишком заботило, проблем, я думаю, и так было невпроворот. Однако сейчас весь Дифал танцует под его дудочку и графу нужны новые перспективы. А с годами обида стала только сильнее. И несмотря на множество попыток со стороны Вальнара наладить отношения, все было бесполезно, насколько мне известно. Скорее всего недавнее нападение на его особняк было совершено из-за все тех же разногласий, кто-то посчитал графа слишком уж наглым. Хотя тут я не могу быть на сто процентов уверенным.

— К чему ты мне это рассказываешь, старик? Только не говори что просто решил поделиться историей города, я не поверю.

— Ты слушай и не перебивай, парень, а то вообще ничего говорить не буду!

— Ладно-ладно, молчу. Ты очень хороший рассказчик, продолжай, пожалуйста.

— То-то, — несмотря на то, что перепалка была полностью шуточной, Габик все равно довольно заулыбался маленькой победе. — Тебе предстоит влезть в хранилище герцога, к таким местам простых людей не допускают, надеюсь это ты тоже понимаешь. А потому тебе необходимо стать кем-то непростым. Вот только в этой стране «непростой» — синоним слова аристократ, а никакого титула у тебя нет даже близко.

— Получается мне надо выдать себя за аристократа? Можно же подделать какие-нибудь бумаги или типа того? — Детективные романы и фильмы давали о себе знать, на предложенную Лазом идею Габик довольно кивнул.

— Правильно мыслишь, парень. Однако простых бумаг будет далеко недостаточно. Герцогу служат люди, которые наизусть знают всех аристократов страны, всех их жен, детей, бастардов, братьев, сестер, дядей, племянников и так далее. И за те деньги, что они получают, свою работу они делают идеально. Просто прийти и сказать: «Я такой-то — такой-то» — не получится, сразу возникнет куча вопросов и тебя быстро раскроют. Нужна правдоподобная легенда и человек из аристократии, который за тебя поручится.

— А для нас единственный человек поблизости, обладающий достаточным статусом — это граф.

— Быстро схватываешь. Но естественно Вальнар не будет нам так просто помогать, нужно что-то дать ему взамен.

— И это что-то — возможность расшириться за пределы Дифала, — Лаз понимающе закивал. Картина складывалась.

— Точно. У меня есть кое-какие связи, я могу все организовать…

— Почему-то я нисколько не удивлен, — усмехнулся парень в ответ на злобный взгляд Габика.

— Прекращай ерничать, я ведь для тебя стараюсь. Придется простить не один старый долг, чтобы все выгорело, имей уважение к чужому труду.

— Неужели все так запущенно?

— Куда больше чем ты думаешь. Когда-то я работал на организацию под названием Лига Плюща, — Лаз аж подпрыгнул от этих слов. Конечно, в языке другого мира это словосочетание имело немного иной оттенок, но подобный перевод был вполне уместен. И иронию, скрытую в подобном совпадении, не заметил бы только слепой. На лице сама собой расплылась неконтролируемая улыбка, к счастью, Габик этого не заметил. — Это очень влиятельные ребята и у меня осталось несколько связей. Так что по крайней мере переговоры Вальнара с ними я смогу организовать. Особой вражды, насколько мне известно, между ними нет, так что все получится. Условием переговоров будет предоставление тебе поддержки графа. С таким призом на кону он не откажет.

— Почему ты мне помогаешь, старик? — Лаз, немного отрезвленный воспоминанием о родном мире, задал уже давно интересующий его вопрос. Прежде чем вести с Габиком какие-то дела, он должен был понять его мотивы. Иначе куда лучшим выбором было бы просто исчезнуть из Дифала и попытаться добиться желаемого собственными силами. — Мы сидим и общаемся довольно мирно, но я никогда не забуду, что под этим полом ты держишь фактически в рабстве несколько десятков девушек, что автоматически делает невозможным появление между нами хоть чего-то наподобие дружбы. Я бы понял, если бы пришел к тебе с каким-то серьезным предложением, что-то предложил в обмен на поддержку, но ты ведешь себя как самый закоренелый альтруист, я в это никогда не поверю. Так в чем же дело?

Габик долго молчал, пристально глядя прямо на Лаза, но они уже выяснили, что выиграть в этом противостоянии ни одному из них не удастся.

— Ну, во-первых мне не нравится Калтир, герцог, на хранилище которого я тебя натравливаю, он в свое время подпортил мне жизнь, так что можешь считать это своеобразной местью. А во-вторых, я уже больше десяти лет не делал ничего интересного, так что твое появление и цель позволят мне разогнать застоявшуюся в жилах кровь. Удовлетворен таким ответом?

— Удовлетворен, — Лаз не был. Старик ему может и не врал, но точно чего-то недоговаривал. У него были иные мотивы и пока он их не узнает, доверять Габику не станет даже на грош. Не то чтобы он стал доверять в противном случае, но все же. Однако пока что им было по пути, так что особо дергаться не стоило. В конце концов, без помощи старика ему и правда стало бы намного сложнее. И похоже ему Габик тоже не поверил. Но это уже было его личное дело. — Однако в твой план стоит внести пару корректировок.

— Каких же? — На этот раз старик не улыбался.

— Скажи, ведь будет проще, если граф не будет знать о заговоре? Если его помощь будет оказана не из-под палки, а добровольно?

На пару секунд Габик впал в ступор.

— Ну… да, конечно, намного проще, но каким образом ты собираешься это провернуть?

— Есть одна идейка…

.

Распрощавшись с бароном Онарским, граф Далирийский еще пару минут сидел в кресле, обессиленно откинувшись на жесткую спинку. Совершенно неожиданно то, о чем он грезил с самого рождения сына и наследника, само упало в руки. Поначалу Вальнар даже подумал, что это подстава, слишком уж все было неожиданно и слишком уж удачно. Лига Плюща взяла такое название, исходя из принципа поглощать и захватывать все вокруг, словно одноименное растение. И в своих целях они достигли немаленького прогресса. Пользуясь разными, зачастую самыми грязными методами, они уже успели подмять под себя значительную часть теневого мира юга страны и визит барона видимо означал, что Лига имеет амбиции и здесь, на севере империи.

Да, в процессе разговора граф отбросил все сомнения: предложение о переговорах с Плющом было настоящим. Слишком много этот рыжий толстяк знал подробностей, слишком хорошо был осведомлен, как о делах самого Вальнара, так и о внутренней кухне Лиги. Проверка имперских служб не могла быть настолько явной. Да и последнее, в чем можно было заподозрить эту гору жира и энергии — шпионаж на правительственные организации. Хотя, в преступной деятельности его тоже подумал бы подозревать только самый закостенелый параноик, но тут уж приходилось доверять инстинкту. Это доверие, естественно, еще пройдет не одну проверку. Нужно было подтвердить личность этого барона, его связи с Лигой, реальность заинтересованности Лиги в нем, графе Далирийском, и еще много чего. Однако, еще раз, на подставу это совсем не походило. А потому Вальнар мог позволить себе довольно рассмеяться в ответ на собственные мысли, даже если обычно его было сложно застать просто улыбающимся, не то что смеющимся.

Однако было обстоятельство, портящее общую картину. Портящее совсем незначительно, но все-таки. Напоследок барон огорошил его неожиданной новостью.

.

— Друг мой, — толстяк уже вставал и направлялся к выходу, когда вдруг обернулся и взглянул на графа без своей фирменной улыбки, скрыть которую не могла даже нечесаная борода. — Мы с Вами пришли к прекрасной договоренности, полностью удовлетворяющей обе стороны, чему я не могу не радоваться. Будет очень жаль, если эта договоренность вдруг по какой-то причине будет нарушена, верно?

— Что Вы имеете в виду, дорогой барон? — граф почувствовал, как екнуло сердце.

— Ничего такого, Вальнар, просто скажу, что пока все не улажено, мое мнение будет сильно влиять на решения наших общих друзей, — в воздухе повисла многозначительная тишина, а потом уголки губ барона вновь разъехались в стороны. — Это так, мысли вслух, не обращайте внимания, дорогой друг. Я, на самом деле, хотел рассказать совсем о другом. Дело в том, что у меня есть сын, наследник, будущая опора, Вы, мой дорогой друг, должны прекрасно понимать, какое это счастье и одновременно невероятная головная боль. И с ним я точно поседею раньше положенного срока! Мальчишке уже двадцать, а у него до сих пор нет подходящей партии и даже никого на примете. И знакомиться с кем-то он категорически отказывается, чем разбивает своему старику сердце. Так вот что я подумал: у Вас, мой дорогой друг, есть прекрасная дочка примерно того же возраста, как вы смотрите на то, чтобы они с моим оболтусом познакомились и провели некоторое время вместе? Я не питаю больших надежд, но вдруг между ними что-то сложится. Тогда я без сомнений буду на седьмом небе от счастья!

.

Вальнар не мог не признать: под слоями жира, рыжими волосами и неуемной энергичностью скрывался расчетливый и холодный разум. Титул графа был выше баронского и обычно баронеты могли только мечтать о том, чтобы заполучить графскую дочку, ведь девочек было принято отдавать в более влиятельные фамилии из очевидного расчета. И в обычной ситуации на предложение барона Вальнар лишь посмеялся бы: Камелия была очень красива и устроить ей брак с каким-нибудь юным князем не составляло большого труда. Даже молодой герцог был вполне реальной перспективой. И граф бы уже давно организовал такой брак, если бы не ушел с головой в заботу о расширении своего влияния.

Однако теперь выходило, что это расширение напрямую зависело от того, выйдет ли его дочь за баронета. Вальнар не строил иллюзий, слова барона можно было истолковать лишь одним образом: дочь в обмен на благоприятное завершение переговоров с Лигой. Из сложившейся ситуации толстяк собирался вытянуть максимум прибыли, за что, если говорить объективно, граф не мог его винить. И, опять же если смотреть на ситуацию в целом, все было даже к лучшему. Заполучив связи в Лиге Вальнар смог бы расширить свое влияние очень значительно, при этом все будет зависеть именно от него, а не от милости какого-нибудь князя, так что выбор был очевиден. Вот только как отцу, ему все-таки претила мысль, что в будущем его девочка окажется в «плену» у младшей версии этого рыжего медведя. С другой стороны, если умом баронет пошел в отца, то еще можно было поспорить о невыгодности подобного брака.

Рассуждать об этом можно было бесконечно и в конечном итоге результат был бы тем же. Предоставленной возможности Вальнар упускать не собирался. Так что, мысленно извинившись перед дочкой за возможно неудачного мужа, граф вернулся к делам. Кроме проверки полученных от барона данных и подготовки к переговорам с Лигой, ему еще предстояло организовать все к визиту баронета, который должен был состоять примерно через неделю.

.

Сев в шикароного вида карету барон Онарский тяжело вздохнул и приказал вознице трогать. Однако, отъехав всего на несколько кварталов, он остановил экипаж. Выбравшись на улицу, он проводил глазами кучера, без единого слова скрывшимся за поворотом, а после и сам с удивительной для такой комплекции прытью нырнул в ближайший тупичок.

Оттуда спустя четверть часа вышел уже совершенно другой человек. Рост уменьшился почти на голову а живот и любые другие следы излишнего жира исчезли полностью, волосы сменили цвет на густо-черные и стали намного короче, от кустистой бороды остались одни воспоминания, пропали похожий на картошку нос, пухлые губы и чуть раскосые темно-зеленые глаза, а вместе со всем этим куда-то делась пара десятков прожитых лет. Если не знать точно, что этот человек буквально десять минут назад был бароном Онарским, понять это по его внешности становилось просто нереально. Этого человека граф Далирийский тоже знал. Может быть не так близко как пропавшего барона, но они встречались. Он стоял в числе прочих стражников, встречавших Его сиятельство, когда тот приехал в поместье и получил от Вальнара короткий кивок. А спустя неделю ему предстояло снова, уже в третий первый раз встречаться с графом, уже в качестве двадцатилетнего рыжего баронета.

Самым же забавным и в то же время грустным было то, что даже текущая внешность не была настоящей. Подлинное тело было маленьким, худым как щепка, лишенным одной руки, беспомощным и больным, медленно лишающимся зрения, слуха и голоса. Однако об этом его хозяин предпочитал вспоминать как можно реже.

Глава 11

— Здравствуйте, Ваше сиятельство… позвольте представиться, эм… Ричард Оранский, к Вашим услугам.

— Мне тоже приятно с Вами познакомиться, молодой человек, пожалуйста, проходите, чувствуйте себя как дома.

Баронет приехал точно к назначенному сроку, однако это было единственным, что граф нашел в нем положительного. Его отец, несмотря на не слишком близкую Вальнару гиперактивность и даже какую-то наглость, был умен и достаточно смел, чтобы позволить себе, фактически, шантаж графа Далирийского. Плюс он был высок, силен и был-бы по-своему красив, если бы сбросил полсотни кило. И в ожидании баронета Вальнар создал для себя образ эдакого молодого варвара, с уже начавшей куститься бородой и хитрым прищуром зеленых глаз. Кого-то, за кого будет не стыдно отдавать дочь, даже если он ниже по статусу.

Реальность, однако, оказалась куда менее радужной. От отца баронет взял лишь картофелеобразную форму носа и цвет волос, да и тот был словно разбавленной, вместо огненной феерии неуверенная рыжина, такая, когда непонятно: это правда такой оттенок или просто свет очень удачно упал. В остальном же молодой человек явно пошел в мать. Ну или в каких-то других родственников, явно не улучшивших своим существованием человеческий генофонд. Невысокий, щуплый, весь какой-то кособокий, даже под пышным камзолом было видно, что левое плечо парня было ощутимо ниже правого. Борода росла, но с тем густым великолепием, что украшало лицо его отца, не шла ни в какое сравнение: росла какими-то клочками, словно налепленными на кожу неумелым гримером. Нос, как уже говорилось, большой и неаккуратный, на маленьком лице создавал ощущение, что баронета только что покусали пчелы. Глаза, грязно-коричневые, какие-то мутные и невыразительные, да к тому же еще и смотрящие немного в разные стороны и в завершение образа глупая прилизанная прическа с жиденькой косичкой, словно говорящая: «Раз уж природа не наделила моего хозяина привлекательностью, то и мне быть красивой было бы глупо».

Теперь было понятно, почему барон так и не смог найти сыну партию за все двадцать лет его жизни. Больше всего сейчас графу хотелось придушить это недоразумение и прикопать где-нибудь в саду, чтобы не позволять ему даже минуту находиться рядом с Камелией. Однако делать этого было нельзя. Дочка в обмен на сделку с Лигой Плюща, он отлично помнил предостережение барона и происходящей ситуации его бесило не столько разочарование в будущем зяте, сколько собственное бессилие. Оставалось лишь сжать зубы покрепче и улыбаться как можно более искренно.

— Итак, знакомьтесь все, — между тем граф со своим нежеланным гостем дошли до большого зала особняка, где их ждала вся семья Его сиятельства. — Баронет Ричард Онарский, моя супруга Азалия, сын и наследник Дайгар и, конечно, моя дочь Камелия.

— Очень… Ричард, очень приятно познакомиться, — рыжее недоразумение, остановив взгляд на Камелии, сразу зарделось и потупило взгляд. «Ну хоть не заикается» — всплыло в голове графа.

— Взаимно, молодой человек, я очень рада встретить такого… представительного юношу, как Вы. — Супруге Вальнара явно пришлось перебрать множество прилагательных, чтобы комплимент не выглядел совсем уж неестественным.

— Привет… — поймав на себе недовольный взгляд отца, Дайгар поспешил поправиться, — …ствую Вас, уважаемый баронет. — Граф кивнул. Сын с каждым годом радовал его все больше, в этом ему повезло куда больше чем барону Онарскому. В отношении Камелии Вальнар, к сожалению, не мог похвастаться тем же, дочка могла похвастаться лишь красотой, ни умом, ни какими-то талантами наделена она не была. Впрочем от нее этого и не требовалось, особенно теперь.

Вот только утвердить этот брак графу все равно будет ой как непросто. Несмотря на невеликие умственные способности Камелия была довольно своенравной особой, что отлично показала, не сказав гостю ни единого слова и ограничившись книксеном, и хотя по лицу девушки прочитать ничего было нельзя, в ее взгляде, направленном на баронета, отражалась крайняя форма презрения. Тяжело вздохнув в предвкушении предстоящих трудностей, Вальнар повел баронета на третий этаж поместья, показывать приготовленную для Ричарда спальню. В будущем у него будет не так много времени, чтобы общаться с молодым человеком, так что стоило оставить о себе как можно более положительное впечатление и установить хотя бы подобие доверительных отношений.

— Присядь, Ричард, поговорим с тобой немного, — объяснив примерное расположение нужных для жизни в поместье локаций, таких как столовая, уборная и комната отдыха, граф присел в кресло, приглашающим жестом указав юноше на второе такое же. — Тебе понравилось у меня в доме?

— Конечно, Ваше сиятельство, это… э… один из самых красивых домов где я был, — Юноша неловко потер затылок, все еще не осмеливаясь поднять на графа взгляд.

— Я рад, я рад. А ты знаешь, почему отец отправил тебя сюда?

— Папа сказал, что в Дифале я наверняка найду любовь всей моей жизни и стану не только одним из самых счастливых людей империи, но и гордостью семьи. — При этом покрытые обрывками бороды щеки снова стали ярко-красными. Вряд ли он сам так думал, скорее, судя по ставшему куда более уверенным голосу и отсутствию запинок, Ричард приводил почти дословную цитату барона. Граф снова почувствовал, как зачесались руки свернуть паршивцу его цыплячью шею. А потом и его отцу, хотя там уже понадобились бы минимум двое, чтобы проделать подобное. Надо же, один из самых счастливых людей и гордость семьи. И все за счет его, Вальнара, дочери. Однако Его сиятельство не достиг бы того, что имел сейчас, если бы не умел подавлять эмоции.

— Это замечательно, Ричард, если все случится именно так, то я очень рад за тебя. — Лицо графа украсила по-отечески мягкая улыбка.

— Да… я надеюсь, что так и будет… — От мыслей о вероятных перспективах баронет разомлел словно от бокала крепкого вина. И почему-то граф был уверен, что, а вернее, кого парень представлял сейчас у себя в голове. Ладони Вальнара пару раз сжались-разжались, репетируя процесс удушения.