— Но он и не оставлял. Письма были в спальне.

Она замолчала.

Я ждал.

Наконец, я не выдержал:

— Так, значит, в спальне?

Она упорно разглядывала что-то в углу комнаты. Я тоже посмотрел в ту сторону, но так и не увидел там ничего примечательного.

После короткого замешательства она продолжила свой рассказ:

— Я сказала “в спальне”? Ну, это потому что… потому что письма были там. На трюмо. Знаете ли, ванная комната находилась как раз рядом с хозяйской спальней. То есть, чтобы попасть в нее, нужно было пройти через спальню. Это имеет какое-то значение?

— Для меня — нет.

— Там была не одна спальня. И письма эти попались мне на глаза совершенно случайно. Я не нарочно. — Немного помолчав, она добавила: — Не хочу, чтобы вы подумали, что я только и занимаюсь тем, что сую нос в чужие дела.

— Да у меня даже в мыслях такого не было. И что же это были за письма?

— Не знаю. Я просто объясняю, откуда мне было известно написание фамилии, когда мистера Уоллса пригласили к телефону.

— Ясно. Ладно, продолжайте.

— После того, как объявили имя мистера Эдварда Уоллса… это уже в отеле “Беверли-Хиллс”, помните?

— А то как же. Кстати, когда это было?

— Ну… месяца два назад. Да, точно, почти два месяца уже прошло.

— Хорошо. Итак, вы собрались завтракать.

— Да. А когда назвали имя Уоллса, то Эд и Марсель переглянулись между собой. Ну, сами понимаете.

— Вообще-то, я не совсем уверен, что понимаю. Хотите сказать, что… они сказали вам что-то?

— Нет, но то, как они переглянулись. Как будто бы и не смотрели друг на друга.

— Это как же?

Думаю, миссис Райли разочаровалась в моих способностях.

Секунду-другую она молча глядела на меня, а затем сказала:

— Ну это… о, боже ты мой. Женщина бы поняла. Но важно то, что сразу после этого Эд извинился и вышел из столовой.

— Возможно, ему было нужно в эту… как ее… хозяйскую ванную.

— Нет. Потому что как раз в это время туда пошла я, и видела по пути, как Эд снял трубку с одного из телефонов. Получается, он ответил на тот звонок для Эдварда Уоллса.

— Это, несомненно, одна из возможностей. Один из примерно трех с лишним тысяч возможных вариантов.

— Он был занят именно этим, можете не сомневаться. В конце концов, я же сама видела то письмо в “Норвью”.

— Да, тут вы попали в самую точку.

Это уж точно.

Еще немного поразмыслив над услышанным, я затем снова взглянул на миссис Райли.

— Хорошо. Все это звучит более, чем просто убедительно. Но, если их фамилия Уист, то зачем им понадобилось представляться кому-то под фамилией Уоллс?

Она пожала плечами.

Я сказал:

— Или, может быть, все наоборот. Зачем, если их настоящая фамилия Уоллс, знакомиться с вами, скрываясь за фамилией Уист?

Она снова неопределенно пожала плечами.

— Насколько я понимаю, их настоящая фамилия может оказаться вообще какой угодно. Баргеншваффер… или как вы там ещё говорили.

— Возможно и такое — я сам только что придумал её. Что ж, миссис Райли, я сам все проверю. Кто знает, это может оказаться очень важно. — Я немного помолчал. — Вы ведь и сами были не в восторге от этих самых Уистов, не так ли?

Моя собеседница нахмурилась, и мне показалось, что ответа я не дождусь. Но затем он все же сказала:

— Нет, что вы. Марсель очень милая. Мне она нравилась. А вот Эда я как-то с самого начала недолюбливала. Он очень обходительный и ужасно симпатичный. Но… было в нем нечто такое. Отталкивающее, что ли.

— Ясно. Кстати, а у вас, случайно, их фотографии не найдется?

На этот раз миссис Райли одарила меня множеством самых пронзительных взглядов.

— Почему вы спрашиваете об этом?

— Ну, вообще-то я примерно представляю, как выглядит он и его жена, но мне было бы проще найти их, имея фотографию. Как говорят китайцы, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

— А что, китайцы действительно так говорят?

— Ну… не китайцы, а ещё кто-то, какая разница? Я просто стараюсь облегчить себе задачу, насколько это возможно, так как чувствуется здесь нечто такое… Да ладно, не обращайте внимания. Я думал, что вы и эти Уисты, или Уоллсы, или Фергенбашеры, или как их там ещё зовут, могли как-нибудь зайти в ночной клуб, и сняться там вместе у одной из длинноногих девчонок-фотографов, так сказать, на память…

— Нет-нет. Ничего подобного не было. У меня нет их фотографий. Извините.

— Ничего. Может быть вы можете рассказать ещё что-нибудь о них — или ещё о ком-нибудь из знакомых Холстедов, если уж на то пошло? То, что мне, возможно, смогло бы пригодиться мне в работе?

Но больше рассказать ей было нечего.

На обратном пути, проезжая по бесплатной магистрали, ведущий из Пасадины в Лос-Анджелес, я запустил руку под приборный щиток автомобиля, извлек оттуда мобильный телефон, позвонил в справочную и спросил номер телефона Эдварда Уоллса. Такового в списке не оказалось, поэтому я перезвонил на свой собственный номер в “Гамильтон-Билдинг”.

В трубке раздался голос Хейзл, смышленой, энергичной девчушки, работавшей на коммутаторе, находившемся в конце коридора рядом с моим офисом.

— “Шелдон Скотт. Расследования”.

— Нет, это не правда, — сказал я. — Это Хейзл, что сидит в конце коридора.

— Странно, что ты ещё помнишь, как меня зовут, — ответила она. — Сто лет не видела тебя на работе. Я уж думала, что ты умер.

— Бедняжка. Как, должно быть, ты страдала…

— Наоборот, у меня гора с плеч свалилась. Тебе чего, Шелл?

— Тебя, тебя, тебя, тебя! Я разве не говорил тебе об этом? Хейзл! Я…

— Шелл, я должна признаться тебе. Я все ещё нецелованная девственница.

— Ладно, я пытаюсь разыскать одного парня по фамилии Уоллс. — Я продиктовал имя по буквам, добавив: — Эдвард Уоллс, а жену зовут Марсель. Может быть. Возможно, у них ещё есть с полдюжины имен.

— Они сейчас в Лос-Анжелесе?

— Хороший вопрос. Очень надеюсь, что их ещё удастся разыскать в Лос-Анджелесе или где-нибудь в окрестностях Голливуда. Последний установленный адрес — отель “Норвью”. Зарегистрировались, как мистер и миссис Уист. Съехали оттуда примерно четыре недели назад. В данное время местонахождение неизвестно.

— Ладно. Проверить больницы и морги?

— Можно только морги. Пока что не стоит тратить время на больницы.

— Фамилия довольно редкая. Это могло бы сработать. Шелл, а если тебя не окажется в машине, то куда мне позвонить?

— Пока ещё не знаю. Звони все-таки на мобильный. Если я куда-то и заеду, то сам тебе перезвоню. — Я выдержал выразительную паузу. — Хейзл, скажи, что ты пошутила.

Она положила трубку.

На выполнение моей просьбы у неё ушло полчаса.

За это время я успел заехать в Норьвю, но ничего нового узнать там не удалось. Никто из тех, с кем мне пришлось говорить, не знал адреса супругов Уист, а имя Уоллс им вообще ни о чем не говорило. Затем я проехал по бульвару Сансет в Беверли-Хиллс, направляясь в одноименный отель. Само собой разумеется, что никого из разыскиваемых мной лиц я там не застал, но зато мне удалось выяснить ещё кое-что.

Миссис и мистер Эдвард Уоллс в течение пяти месяцев проживали в апартаментах этого отеля, и покинули его два месяца назад. А точнее, два месяца без трех дней.

Примерно в то же время, когда состоялся завтрак Райли с четой “Уист”.

Дело принимало интересный оборот.

Особенно если принять во внимание то, что — если Уисты и Уоллсы на самом деле одни и те же люди — они оплачивали апартаменты в отеле “Беверли-Хиллс”, в то время, как сами проживали, по крайней мере какое-то время, в “Норвью”.

Когда служитель подал мою машину к подеъзду, я сел за руль и съехал вниз по идущей под уклон дорожке и остановился в самом её конце, ожидая подходящего момента, чтобы влиться в общий поток автомобильного движения на Сансет.

Еще раньше я заметил парня на правой обочине спуска. Он стоял и собирался закурить. Ну и что в этом особенного. Человек просто собрался закурить. По крайней мере, в тот момент. Но стоило мне только отвлечься, повернуть голову влево и начать разглядывать бесконечный поток машин, как он открыл дверь моего “кадиллака” и проворно скользнул на сидение рядом со мной.

Это был тщедушный, похожий на молодого старика, парень со следами перенесенной когда-то в детстве ветрянки на узком, вытянутом лице и тяжелым пистолетом в правой руке — пистолет, как пистолет, обычный, банальный автоматический “кольт” 45-го калибра. Возможно, и банальный, но не шуточный. Из такой пушки можно растрелять человека в клочья.

И я знал, что за Кестелом — именно так звали этого гада, Лестер Кестел, по какой-то неизвестной мне причине, получивший среди своих кличку “Бинго” — уже числится несколько таких подвигов.

Свободной рукой он захлопнул дверь машины, и у меня перехватило дыхание. Было необходимо даждаться подходящего момента, чтобы скрутить его — или, по крайней мере, попытаться это сделать.

Он перехватил мой стремительный взгляд, переведенный с дула пистолета на его лицо и тихо сказал:

— Ты лучше глянь назад, Скотт.

Глава 6

Сказано это было весьма уверенно. Пистолет в руке тоже выглядел довольно убедительно, но ведь вряд ли он объявился здесь в одиночку, без стоящей где-нибудь поблизости машины. Машины и кого-то из дружков за рулем. Еще даже не поворачивая головы, я услышал мягкий шелест шин и скрип рессор притормозившего автомобиля.

Массивный черный седан, новенький “линкольн”, остановился на дороге слева, рядом с моей машиной. За рулем сидел мужчина с мясистым лицом и крючковатым носом; а на сидении справа от него, расположился ещё один парень, смотревший на меня поверх опущенного стекла. В руке у него был пистолет, но отсюда мне был виден лишь крохотный отрезок ствола с навинченным на дуло небольшим циллиндром. Ясно, пушка с глушителем.

Я снова взглянул на Кестела.

— Да уж, а твоя-то базука, небось, много шуму наделала бы, а?

— Пожалуй, уши заложило бы, — согласился он.

— Но какого черта все это?

— Эх, вопросы, вопросы, — вздохнул он. — Поехали, левый поворот на Сансет.

Я опять перевел взгляд на “линкольн”. Водителя я никогда прежде не видел, но вот рожа второго ублюдка, этого жирного недомерка, ухмыляющегося мне поверх пистолета с глушителем, была мне хорошо знакома.

— Привет, Пень, — сказал я. — А я-то уж надеялся, что тебя давно проточили черви.

Он продолжал улыбаться, хотя, честно говоря, улыбка его совсем не красила. Дело в том, что в ней не доставало одного из верхних передних зубов. Пень Кори вполне в состоянии оплатить услуги дантиста. Но мне, кажется, дело в том, что он просто жмот. Ну да, кто бы сомневался. К тому же, насколько мне известно, этого зуба он не досчитался ещё пару лет назад.

Именно столько времени прошло с тех пор, как я в последний раз имел какие-то дела с этими ребятами. Более того. Тогда нам удалось разойтись тихо-мирно. Никто никого не подстрелил и даже не поколотил. Я прихватил одного из их дружков за воровство, и, насколько, мне известно, он свое ещё не отсидел.

Тот парень был мелкой сошкой в группировке, к которой принадлежат Пень и Бинго, не велика потеря, поэтому его арест не повлек за собой почти никаких последствий. Было, правда, несколько угроз, но все они так и остались на словах. Но, разумеется, и больше любить меня за это они тоже не стали.

Я опять заговорил с Кестелом.

— Как там Джимми поживает?

— Для тебя, Скотт, он мистер Вайолет.

— Для меня он мистер Дерьмо, — сказал я. Это лишь примерная интерпретация отпущенной мной непечатной реплики, но с этим жульем приходится объясняться на их же собственном языке, других слов они не понимают.

Он отвел от меня дуло пистолета и погрозил мне рукояткой.

— Только вякни мне тут ещё раз, и вмиг схлопочешь по зубам, Скотт.

Скорее всего, он был настроен выполнить свое обещание. Но в таком случае у меня появлялась возможность выкинуть его отсюда. И, возможно, в тот же самый момент самому получить пулю в затылок. И тем не менее я собирался избавиться от него.

— На Сансет, — скомандовал он.