Снежная роза

Здесь плохая связь. Позвоню через пять минут. Иди в тихое место.

Я смотрю на Хедер:

– У тебя все хорошо, солнышко? Хочешь печенье?

Она перестает играть и смотрит на меня через плечо, тюрбан на ее голове слегка размотался.

– Нет, спасибо, мама.

– Правда? – Я улыбаюсь ей. – У меня есть твое любимое. С шоколадным кремом.

Она мигает в ответ и говорит:

– Я не голодная.

– Ладно, – весело говорю я. – Наверное, мне придется съесть его самой!

Она смеется:

– Не жадничай, мамочка.

– Хорошо, не буду, если и ты будешь со мной делиться. Послушай, мне надо позвонить. После этого я сразу вернусь и мы вместе поедим печенья, ладно?

– Ладно, – отвечает она, слегка пожимая плечами, и возвращается к игре.

Я выхожу из дома, поскольку слышимость там лучше, и отхожу, чтобы она меня не слышала.

– Кейт?

Голос у Каз напряженный.

– Да. У меня все нормально. Тут есть беспроводное подключение, и я думаю, оно безопасное.

– О, это хорошо.

– Ты писала мне со своего домашнего компьютера?

– Нет. Я сделала так, как ты сказала: писала с рабочего.

– Я просила делать это только в крайнем случае. Лучше всего библиотека или интернет-кафе.

– Кейт, у меня не было времени, – горестно говорит она.

– Хорошо, – отрезаю я.

Я не хочу выслушивать подробности. Каз ведет жизнь современной женщины, курсируя между домом и работой, заботясь о чистом белье и горячей еде для семьи и в то же время заведуя отделом. Теперь у нее нет даже Фила, и помочь ей некому. Я тоже крутилась в этой карусели: утром вскакивала с кровати, чтобы накормить всех завтраком, упаковать сумки, опорожнить и заново загрузить посудомоечную машину, затем собраться самой, напоминая каждому, что надо сделать сегодня. Потом шла в детский сад, оттуда – на вокзал и тридцать минут ехала до города. В конце дня я двигалась в противоположном направлении: снова в детский сад, чтобы забрать детей, а потом домой, иногда через супермаркет, чтобы позаботиться об ужине. Искупать детей, уложить в постель. Потом Рори и я падали у телевизора, смотрели то, что показывали в девять, в десять смотрели новости и ложились спать.

Господи, это было изнурительно. Как часто я думала, что жизнь ускользает от меня в бесконечном кругу домашних забот и рабочих стрессов!

И все же… если бы я могла все это вернуть, то так бы и сделала. Не задумываясь ни на миг.

– Кейт? Ты здесь?

– Да… да. Я здесь. Ты хочешь поговорить со мной о Рори?

– Да. Он звонил мне вчера вечером. Он что-то подозревает, Кейт. Он говорит, что записал тебя на встречу с консультантом, но ты не появилась. Он поехал к тебе домой, но там никого не было. Он позвонил мне сразу после этого. Он думает, что ты, возможно, совершила побег.

– Что ты ему сказала?

– Ничего! Я сказала, что ничего о тебе не слышала.

Каз произносит это с негодованием, как в прежние времена. Затем ее голос падает:

– Но не знаю, как я смогу ему врать, если он растревожится. Он заслуживает того, чтобы знать, что у тебя все в порядке. Нехорошо заставлять его беспокоиться.

– Ты не можешь ему рассказать, Каз, – говорю я властно. – Я серьезно. Я не хочу, чтобы он меня нашел. Мне просто нужно какое-то время. Позволь мне его иметь.

– Но почему бы не дать ему знать, что у тебя все в порядке? Ему вовсе не обязательно знать, где ты. Тогда у тебя по-прежнему будет то время, которое тебе необходимо.

– Каз, – говорю я, и мой голос повышается. – Важно, чтобы ты делала то, что я хочу. Понятно? Я не хочу, чтобы он вообще что-то знал. Я не могу объяснить, почему для меня это так важно, но это важно. – Я пытаюсь говорить спокойней. – Обещаю, что вернусь домой, когда для этого настанет время.

– Ладно, – говорит она слабым голосом.

Я знаю, что она сломается. Наверное, мне надо было звать на помощь кого-то другого. Я полагалась на ее лояльность ко мне, но не учла, что Рори сможет сыграть на ее чувствах и перетянуть ее на свою сторону. Если Каз меня выдаст, мне придется постоянно перемещаться.

С другой стороны, что она может ему рассказать? Она не знает, где я.

Она не знает и моего вымышленного имени, но знает адрес электронной почты и телефонный номер. Достаточно ли этого для того, чтобы на меня выйти?

– Поклянись, Каз, что ты никому не скажешь мой адрес электронной почты и телефонный номер, – поспешно говорю я. – Поклянись.

– Я… я клянусь. Я не скажу. – Ее голос, впрочем, дрожит.

– Послушай, у меня все будет хорошо. Все будет в порядке. Рори будет трудно, но это продлится недолго. Потом мы сможем все начать сначала. Когда я соберусь с мыслями. Обещаю, Каз, что не заставлю тебя вечно хранить этот секрет.

– Хорошо, я же сказала, что клянусь, разве нет? – Ее голос становится веселее. Я ее убедила.

– Просто держи меня в курсе, что он намерен делать.

– Думаю, он намерен начать тебя разыскивать. И еще я думаю, что он заявит о твоем исчезновении.

– Он так сказал?

– Он сказал, что боится, что ты сделаешь что-нибудь глупое. Я уверена, он заявит о твоем исчезновении, если ты с ним не свяжешься.

– Ладно, – резко говорю я. – Думаю, он это сделает.

– Кейт, ты не можешь допустить, чтобы они начали тебя искать, не сейчас, когда ты в безопасности. Можешь сказать ему хоть это? Тогда он не будет так сильно беспокоиться.

– Нет, – решительно заявляю я, после чего добавляю в голос мягкие нотки: – Я тебе уже говорила. По крайней мере, не сейчас. Может быть, позже. Дай мне об этом подумать. Хорошо?

– Хорошо.

– Спасибо, Каз. Я перед тобой в долгу. И ты спасаешь мне жизнь. Помни об этом.

Вечером шторм усиливается. Вокруг дома завывает ветер, его яростные порывы сотрясают стены. Хлещет дождь. Мне приходится опорожнить ведро в парадной гостиной. Придется оставить его на всю ночь, но что еще я могу сделать? Свет в нашей гостиной кажется жалким на фоне непроглядной темноты за окном, и на окнах нет штор, так что мы не можем отгородиться от завывающей тьмы. Мы прижимаемся друг к другу на диване, и я запускаю на планшете какую-то развеселую программу, чтобы отвлечься от шторма, стучащего в окна. Хедер очарована, она смеется шуткам и с открытым ртом смотрит на персонажей. Когда это заканчивается, я говорю:

– Так, мисс. Пора спать. Думаю, мы обе ляжем.

Обычно после того, как Хедер засыпает, я встаю. Я позволяю себе выпить бокал вина, может быть, два, а потом принимаю свои таблетки. После этого я слишком одурманена, чтобы что-нибудь делать, могу разве что, спотыкаясь, пройти по коридору и найти дорогу к кровати. Сегодня ночью, однако, я думаю, что Хедер нуждается в моем успокоительном присутствии. Невозможно отрицать, что этот старый дом кажется куда более зловещим, когда за окнами бушует яростная буря.

Я беру ее за руку, и мы идем по коридору к нашей спальне. Мы вместе чистим зубы, и я напоминаю ей о необходимости воспользоваться уборной, а потом мы наперегонки переодеваемся в пижамы. Я делаю вид, что не могу снять свои носки, и Хедер побеждает, хихикая. После этого мы залезаем под одеяло и слушаем шторм за окнами.

– Правда такая погода заставляет нервничать понапрасну? – шепчу я, прижимая Хедер к себе. Медовый запах ее волос для меня как транквилизатор, он успокаивает, умиротворяет. Я ощущаю ее нежное дыхание, пока она накручивает свой светлый локон на пальцы. Я остро ощущаю ее присутствие, я чувствую, что оно меня исцеляет. Это единственная вещь, способная на это.

– К счастью, мы здесь в тепле и безопасности, – шепчу я.

– Буре до нас не добраться, – шепчет она в ответ. Под мышкой она держит Спаркни. Черные пуговичные глаза смотрят на меня, шерстяная улыбка выгибается кверху.

– Да. У нас все хорошо. Только мы. Ты и я.

Теперь время пришло. Сейчас она спросит о Рори. У меня сосет под ложечкой от нервного предчувствия. Сейчас самый подходящий момент.

Следует пауза, наполненная ударами дождя по стеклу и посвистом ветра в дымоходе.

Потом она говорит:

– Мы здесь не одни. Тут еще есть Мадам.

У меня снова сосет под ложечкой, на этот раз сильнее.

– Мадам?

В нашем старом доме у Хедер была вымышленная подруга. Однако о Мадам не было слышно с тех пор, как мы уехали, и я предполагала, что ее исчезновение было связано с отъездом.

Хедер кивает:

– Да, Мадам здесь.

– В этом доме? Сейчас? – Не знаю почему, но это вызывает у меня ужас. Я не хочу, чтобы здесь была Мадам. Здесь должны быть только мы вдвоем.

Хедер снова кивает и улыбается такой славной улыбкой, что мне становится жутко от ее красоты и невинности.

– О да. Я думала, Мадам исчезла, но все в порядке. – Затем она прижимается ко мне и удовлетворенно говорит: – Мадам жива.

Глава седьмая

На следующий день буря не успокаивается, как я ожидала. Я смотрю метеорологические сайты и вижу, что дождь будет идти еще долго.

– Боюсь, впереди еще один день взаперти, – говорю я Хедер, насыпая в ее миску хлопья. Она смотрит на них с подозрением. Затем я добавляю размороженное недавно молоко, взятое из подвального морозильника. – Да ладно, мы сделаем его как можно более веселым. Может, пойдем наверх и посмотрим, что там делается.

Кажется, энтузиазма у нее это не вызывает. Она вздыхает:

– А можно мне посмотреть планшет?

– Только не весь день! У тебя глаза станут квадратными.

– Я немножко!

Она смотрит на меня детским непосредственным взором. Будет пялиться в эту штуку весь день, если я позволю.

– Как насчет часа утром или часа после полудня? Можешь выбрать когда.

– Сейчас!

Я смеюсь:

– А ты никогда не слышала об отложенном удовольствии? Съешь свои хлопья целиком, и можешь смотреть прямо сейчас.

Я ставлю перед ней миску, и она охотно берется за ложку. Дождь с грохотом ударяет в окна, что заставляет меня резко повернуться и выглянуть в сад. Там очень мокро, внизу огромные лужи, промокшая земля уже не в силах впитывать воду. Деревья и кусты, кажется, промокли насквозь. Хотела бы я знать, как справляются с таким потопом птицы и звери. Затем я смигиваю и снова гляжу. Полной уверенности у меня нет, но по тому, что я могу разглядеть сквозь листву, кажется, что вдали вода поднимается, серая и мрачная, однако все еще отсвечивающая тем тусклым светом, который способен пробиться сквозь тучи. Я иду к застекленным дверям и вглядываюсь пристальней.

– Кажется, в саду вода, – с удивлением говорю я.

Хедер не отвечает. Она переворачивает ложку с хлопьями и наблюдает, как они тихо падают в молоко.

– Да, точно. – Внутри у меня растет беспокойство, которое распространяется по всему телу, так что ладони и пальцы начинает покалывать. – Должно быть, рядом есть озеро или нечто подобное.

Я надеюсь, что в моем голосе не слышно тревоги, но внезапно мне приходит в голову, что дом может затопить. Но разве такое возможно? Мы же на самом высоком месте, правда же? Вода еще далеко. Возможно, это отдельный затопленный участок, какой-то временный пруд, образовавшийся во впадине в пропитанной водой почве. Не надо паниковать. Однако я не свожу глаз с водной глади.

Когда я оборачиваюсь, Хедер за столом уже нет. Миска пуста. Она в вестибюле с планшетом. Она соорудила для себя уютный закуток из пальто, наброшенных на мой зонтик и метлу, которую я вытащила из чулана под лестницей, и я слышу, как изнутри доносятся звуки мультфильма. Злиться не стоит. При такой погоде здесь ей скучно. Пусть уж смотрит. Какой в этом реальный вред?

Я убираю со стола, потом проверяю почту. Пришел ответ от Элисон, и я щелкаю по нему.

Рейчел,

Прошу прощения, я выразилась недостаточно ясно. Подвал является частной зоной, и мы бы предпочли, чтобы вы туда не ходили. Разумеется, вам понадобятся мусорные баки и т. д. (см. мои предыдущие приложения с информацией об отходах) и, вероятно, стиральная машина. Ничего другого трогать не следует. Не пытайтесь открыть запертую дверь. Сообщайте нам о любых проблемах, связанных с сетью вайфай, и мы о них позаботимся.