Апгрейд от Купидона

Апгрейд от Купидона

Ольга Горышина

Глава 1. “Осторожно, двери не закрываются!”

Влажные мечты у всех разные. У кого-то это — секс в душе, а у кого — простое человеческое желание умыться с дороги. Вторые сутки в пути. Третьи сутки без душа. О чем я могу мечтать, кроме как об этом самом душе? Но вот же непруха, кто-то здесь мечтал о другом. И я помешала воплощению в жизнь стандартной влажной мечты.

Аэропорт, бизнес-лаундж, ванная комната и голый мужик, которого своим вторжением я отвлекла от очень, сказать, важного дела. Вернее, тела. Хорошо, хоть его баба осталась в душевой кабинке…

— I told you…

Договаривать он не стал, поняв, что говорил ранее все же не со мной. А со мной сейчас говорить вообще бесполезно! Я настолько охренела от всей этой ситуации, что даже при большом желании не смогла бы ответить ему по-английски. Даже извиниться не получилось. И я молча схватила рюкзак и выскочила вон. Как будет по-английски: закрывайте двери, когда занимаетесь сексом в общественных местах? А хрен его знает! Этого вообще не должно быть! В аэропорту. Тем более, в бизнес-классе!

— Finally!

Ага, в итоге я влетела в объятия другого мужика. К счастью, одетого! Нет, я вмазалась ему в грудь, протаранила башкой, как баран новые ворота, потому что, продолжая сгорать от стыда за свое жуткое вторжение, смотрела только в пол. Он схватил меня за плечи, похоже, чтобы самому удержаться на ногах, но оставил в своих объятиях, когда наши взгляды встретились, по уже другой причине — он рассматривал меня, точно под микроскопом, прищурив один глаз.

Ну и я в свою очередь изучала его. Не мужик. Скорее парень. Где-то на пару лет меня старше. Двадцать семь? Явно не тридцать: кожа слишком гладкая для более-менее солидного возраста. Да и весь он слишком гладкий. Блеклый — блондин со светлыми глазами. Серые они у него или все же голубые? В любом случае, взглядом зацепиться не за что. Рубашка, пусть и темная, все равно серая!

— Мы договаривались на пятнадцать минут! — продолжил он неожиданно, так и не убрав с моих плеч своих цепких и довольно тяжелых рук.

Я с трудом произнесла «экскьюз-ми» и замолчала, не добавив, что вижу его в первый раз. С кем он меня спутал? С какой-то бизнес-леди? Ага, бизнес-вумен нашлась! В цветастых гаремных штанах и тибетской кофте с заплатами!

Парень смотрел на меня с вопросом? Немым? Тоже, что ли, позабыл от удивления английский?

Я дернула плечами. Нет, передернула — меня просто шибануло током от незапланированных объятий. Но вот они исчезли, и незнакомец отступил на шаг.

— Свободно? — кивнул он в сторону двери в ванную комнату.

Хорошо, что «вакант» здесь не применяют к девушкам, а то я бы ещё не то подумала… После почти двух суток без сна! Почти без сна…

— Занято! — отрезала я. — И как вижу, ты тоже узнал об этом опытным путём!

Английский вернулся в мою голову следом за одной очень умной мыслью. Бедняга подумал, что я принимала участие в затянувшемся сладострастном процессе!

Парень хохотнул. Так мило. И так по-детски.

— Да сколько же можно трахаться?! — и даже руками всплеснул.

Я не выдержала и улыбнулась.

— Иди спроси! — и махнула рукой в сторону закрытой двери, из-за которой не доносилось ни звука: хорошая в бизнесе звукоизоляция! — вдруг ответят!

— Боюсь, во второй раз он даст мне в морду.

Парень мне подмигивает или у него нервный тик?

— Так ты, типа, теперь тоже в очереди?

— Выходит, что да, — выдала я бодро. — За тобой.

И тут же вспыхнула! До ушей. В очереди на что? «Афтер-ю» звучит слишком двояко…

— Я собиралась просто принять душ, — добавила я, горя, как помидор.

— Я как бы тоже…

Мы смотрели друг на друга в немом вопросе: что делать дальше?

— Может, стоит поискать другую душевую? — заполнила я неприятную паузу.

Он вскинул подбородок и опустил глаза — типа, одарил взглядом: посмотрел на меня свысока, а потом расхохотался пуще прежнего. Я снова улыбнулась, но уже немного нервно. Что за веселье на пустом месте?

— Предлагаешь искать ее вместе?

Так, стоп! Может, у них в бизнесе в порядке вещей — пожрать, потрахаться и только потом помыться… Снять рабочий стресс, так сказать!

Парень не выглядит бизнесменом, хотя он что, в галстуке должен был идти в душ? Да и вообще, может, он по работе летит, мелкий клерк какой-нибудь, или заапгрейдился за мили?

Какая разница, что он здесь делает! Главное, что я не собираюсь ничего с ним делать. Даже в страшном сне! Надо поскорее отделаться от этой липучки! Я перекусила, потому что не смогла спокойно пройти мимо нормального буфета. Остальных сервисов в бизнес-лаундже мне не надо.

— Я никуда не спешу…

Я безуспешно пыталась придать взгляду оценочность. Чего тут оценивать-то? Блондины не в моем вкусе. И я не собираюсь заниматься сексом в аэропорту. Да к черту аэропорт — с первым встречным!

— Я тоже.

Что ты тоже? Не спешишь или?..

Взгляд у него очень внимательный: гадает, небось, какое отношение это пугало женского рода имеет к бизнес-классу? Прямое — я купила его за спущенные в туалет часы своей жизни. Продалась за триста евро. Когда наш полет оказался «овербукт», я единственная согласилась отдать своё место. Нет, я никого не пожалела. Если только самою себя! Мне позарез нужны сейчас деньги, чтобы начать новую жизнь. Без мужика!

— Давай выпьем?

Эта дебильная фраза в английском языке может означать все: от обыкновенного «пока» до «не хочешь трахнуться, детка?» В контексте нашего знакомства и под сканом наглого взгляда этого серого блондинчика я склонялась к последнему ее значению.

— Нет, спасибо. Я не хочу пить. Я слишком мало спала.

И это было правдой.

— Чай? Кофе?

А где потанцуем? В плане — трахнемся, конечно! Блин, ну когда его клей уже высохнет?! И он отвалится от меня сам собой. Отцепится. И отвалит.

— Спасибо. Я уже…

… Вру вам, молодой человек, чтобы вы, наконец, отстали. Нашли себе свободную душевую и подрочили, если так уж приспичило.

— … пила кофе.

— Тогда просто составь мне компанию на пару часов. Ты одна, я один. Наши самолеты на посадку пока не поданы.

Вот ведь настырная зараза! У меня что на лбу написано, что меня может поиметь первый встречный? Да, так и есть — меня поимели за мою доверчивость два козла, но не так открыто ж подваливать третьему?!

— У меня на эти часы имеются другие планы, — отрезала я и уставилась на протянутую руку.

— Крэг!

Он что, дебил? Я мечтаю о массажном кресле на эти часы, а не о сексе в душе!

— Кейт, — протянула я руку с фальшивым именем, но не потому что скрывала настоящее, а потому что меня вымораживает от вариантов, в которые превращается обычное имя Ксения в устах иностранцев.

— Так чай или кофе? Или что покрепче?

К сожалению, с моим новым уровнем английского я понимаю даже подтекст такого вот легкого флирта. Но куда подевалась моя русская реакция: коленом по яйцам и бежать? Я просто проспала подходящий момент, и Крэг, взяв меня под руку, вывёл в зал ожидания. Нашёл в уголке два свободных кресла и смылся.

Не, он явно имеет отношение к бизнесу. Я говорю ему твёрдое «нет», он — «да», за меня. Вокруг нормальные люди: кто с лэптопами, кто с «таблетками"-планшетами, кто с селлфонами. Кто одет по-деловому, кто по-дорожному, а вот попугай здесь только я!

Вот и вляпалась, как дура. Теперь главное никуда отсюда не уходить. Душ — это, конечно же, хорошо, но если принимаешь его в одиночку. Или с человеком, которого любишь, а я никого не люблю. Больше никого не люблю.

Как много в мире красивых людей, а на мою долю выпадают одни только уроды. Да, все мы падки на внешнюю красоту, но к двадцати четырем годам можно уже научиться видеть внутреннюю гниль с первого взгляда. Верно? С этим-то гавнюком Крэгом все ясно. Но как я попалась с Русланом!

Два дня назад я думала, что главное дожить до понедельника и все мои беды закончатся. Понедельник почти наступил, а у меня нарисовалась новая беда в виде блондина в серой рубашке. Но и этот кошмар скоро останется в прошлом, как и Руслан. Я начинаю новую жизнь. Никаких мужиков. Никаких, пока мне действительно не захочется секса. А не захочется мне его ещё очень долго.

Глава 2. "Whatever-господи!"

Полгода назад я сидела на кровати в своей комнате и повторяла, как мантру:

— Он меня просто трахал. Он меня просто трахал. Он меня просто трахал.

На последнем выдохе — дышать я так и так не дышала — открылась незакрытая дверь, и в мою комнату вошла мама.

— Ксюша, хочешь чаю?

Я медленно повернулась к ней и ничего не ответила. Нет, я повторила то, что повторяла целых полчаса до ее прихода.

— А я что тебе всегда говорила?

Мама не сделала и шага от двери и не выказала никакого намерения сесть ко мне на кровать, но я все равно свесила ноги на пол и встала.

— Зачем было говорить с глухой? — я передернула голыми плечами. — Бесполезное сотрясание воздуха! Как там в твоей любимой песенке поется: теперь я перестану быть глухой…

— Отныне перестану быть слепой, — поправила меня мама тихо.

— Whatever-господи! — бросила я свое излюбленное восклицание, смысла которого мама все равно никогда не понимала. Просто знала, что от меня нужно отстать, но в этот раз решила предлагать мне чай с настойчивостью проводницы. — А есть что покрепче?

— Ксюша, не надо…

Мама, кажется, даже в лице поменялась. Во всяком случае в его цвете точно. Выражение оставалось прежним. Осуждение? Нет, жалость…

— А что надо? Плакать, по-твоему? — я так издергала плечами, что потеряла бретельку. — Я не собираюсь плакать. Все в моей жизни хорошо. Просто замечательно! — вот только руками надо прекратить махать, как регулировщице! — Хочешь пить со мной чай, пошли пить чай!

И ото рта рупор убрать. Ну чего я разоралась, в конце-то концов? Бросил? Так с кем не бывает. И вообще-то я сама ушла от него…

Чай был без сахара, но и без соли — из глаз.

— Мам, знаешь, я тут речь Моники Левински слушала… Она сказала, ну кто ж в юности не делал ошибок, влюбляясь не в того человека… Потом спросила зал, неужели никто не крутил романы со своим боссом? Зал согласно хмыкнул, а Левински горько усмехнулась: просто не у всех босс был президентом Соединенных Штатов Америки.

Мама глядела на меня, как на постороннюю. Захотелось вскочить, но я заставила себя сидеть смирно. Только голос взвился на пару октав — не сорвать бы его без всякого толку…

— Это она проснулась знаменитой, мам! Это ее травили и называли шлюхой посторонние люди… Меня травить некому! Я не проснулась знаменитой. Ни одна тварь из офиса не позвонила узнать, какого хрена я на работу не вышла? Зачем уволилась? От кого беременна? Куда еду? Никто… Абсолютно никто! А раз он знает, то все уже все знают. Но всем насрать! Мама, в этом мире всем друг на друга насрать!

Мама продолжала молчать. А я наконец прекратила кричать и сказала совсем шепотом:

— Никто не знает про эту сволочь, кроме тебя и Майки. Не надо за меня бояться…

— Ксюша, ну что ты такое говоришь? — наконец заговорила мама, и голос ее дрожал. — Какое мне дело до других людей… Я ведь знаю, что ты его любила. И только это меня волнует, — говорила она, глядя на своё отражение в нетронутом чае.

Я зря отшучиваюсь. Ей сейчас не до шуток…

— Мам, мне больно, — сказала я правду и добавила тоже правду: — Но не настолько, чтобы сигать с моста. Знаешь…

Я перегнулась через стол и схватила маму за руку. У папы в комнате орал телевизор, поэтому можно было б и дальше орать — все равно бы секретничали. Но мне вдруг захотелось близости, которой у меня давно с мамой не было, потому что я якобы выросла, закончила вуз, ушла из дома, жила с мужиком… Почти жила и почти с мужиком.

— Я куда-нибудь поеду. Пошляюсь по музеям… У меня поднакопилось чуть-чуть денег. Потом вернусь и буду искать работу.

Мама ничего не ответила. Наверное, не поверила. А я действительно решила уехать, чтобы не дай бог… не вернуться к «Семен Семенычу» в качестве подстилки. Болит, болит очень сильно. Я ведь так ему верила… Еще три дня назад. Но оказалось достаточно одной… открытки, чтобы жизнь полетела в тартарары.

— Ксюха, подмахнешь?

Ага, подпишу с закрытыми глазами! Вернее, с приклеенными к экрану. Рекламный текст сдавать через четверть часа, а я все блох вылавливаю. И вот очередная блоха самозабвенно поёт «ха-ха-ха!»

— Усё! Завтра «Семён Семёнычу» и вручим.

Открытка ещё не уползла с моего стола — неужели это я сумела пригвоздить ее офигевшим взглядом? Шарики и аиста я, конечно, увидела, пусть и краем глаза, когда искала свободное место для автографа, однако мозг настолько сфокусировался на рекламном блоге, что я даже не поинтересовалась, у кого из наших так неожиданно для меня нарисовалось пополнение в семействе. Впрочем, какое мне дело до чужих детей, если из маркетинга никто в декрет не свалил, а отцовство на рабочий процесс не влияет, если молодые отцы пьют достаточно кофе. Если дома сомнамбулическая жена не сварит чашечку, так тут подсуетятся сами: у нас отличная кофемашина в крохотной кухоньке имеется.

Теперь же я тупо смотрела вверх открытки: там чьим-то красивым почерком было выведено имя моего любовника. Однако в лице я не изменилась: оно и до подписи было похоронным. И задницу со стула я подняла только через запланированные полчаса. Работе время, потехе — час. Мне было смешно. Чтобы не заржать в офисе, я схватила сумочку и вылетела на улицу.

— Майка, можно к вам с чемоданом на пару дней? — спросила я подругу вместо «привет».

Как настоящая подруга, Майя ответила «можно» и лишь потом спросила, что случилось?

— Я ушла от Семёна.

Будущее время превратилось в прошедшее не только на словах. Я решила перестать быть дурой.

— Майка, спроси свою маму. Могу я заболеть на две недели?