ИЗБРАННЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ В ОДНОМ ТОМЕ

Он изумленно посмотрел на нее.

— А что тогда, по вашему мнению, мы тут делаем?! — возмутился он и не дождавшись ответа, отправился приводить в чувство своих недавних учеников. Для него это не было сложной задачей. Доза снотворного, подмешанная им в кофе во время импровизированной церемонии посвящения в пилоты, церемонии, которая только из одного этого кофепития и состояла, давала возможность без проблем разбудить их. Кэлхаун принял все необходимые меры предосторожности и заранее разоружил их. Теперь же четыре пары горящих глаз смотрели на него.

— Мне нужны добровольцы, — сказал Кэлхаун, небрежно поигрывая бластером. — Мне нужны добровольцы, — повторил он. — Не мне вам говорить о положении дел на Дейре. А тут на Вельде, в свое время, был невероятно богатый урожай. На Дейре правительство вынужденно самым жесточайшим образом контролировать каждую унцию продуктов, а на Вельде правительство скупало излишки зерна, чтобы предотвратить падение цен. Для этого они загружали лишнее зерно в отслужившие свой век космические корабли. Когда-то их использовали как сторожевые, патрульные суда для слежения и контроля за Дейром как раз тогда, когда у вас был предыдущий сильный неурожай. Эти корабли находятся теперь на околовельдянской орбите и к одному из них сейчас пришвартованы.

На этом корабле сейчас находится полмиллиона бушелей зерна. Я побывал там, включил там отопительную систему, подготовил корабль к временному прыжку и принес оттуда два скафандра. Теперь я ищу добровольцев, которые перебросили бы это зерно туда, где в нем есть острая нужда. Ну как, найду я добровольцев?

Не сразу, но вызвались все четверо. По началу они чувствовали себя униженными поскольку Кэлхаун сделал невозможным выполнение их собственного плана, к исполнению которого они так фанатично стремились. Но теперь им предлагалось проделать что-то намного лучшее. Поначалу они были в ярости, но полмиллиона бушелей зерна означали, что те люди, которые бы непременно умерли бы в скором времени, теперь будут жить.

В конце концов, демонстративно грубо, согласился сначала один, а за ним и остальные четверо.

— Ну вот и отлично, — сказал Кэлхаун. — А теперь, кто из вас отважится отправиться в путь на этом сарае в одиночку? Я поставил на прогрев только один корабль. Но тут вокруг полно других. Каждый из вас смог бы доставить для Дейра по полмиллиона бушелей зерна. Или кишка тонка?

Настроение после его слов изменилось. Неожиданно они шумно стали требовать разговора по поводу предлагаемого его предложения. Они все еще чувствовали себя не в своей тарелке. Кэлхауну пришлось опять взять инициативу на себя, еще раз прочесть им небольшую лекцию, вселив в них уверенность в успехе. Они были горды возможностью вернуться на родную планету на четырех захваченных у врага кораблях и с невероятным количеством еды, которая даст возможность прекратить голод.

Теперь они занялись тем, чем им следовало заняться в первую очередь. Пока только одно судно было достаточно хорошо прогрето. Им нужно было теперь, надев скафандры, посетить еще три корабля и прогреть их внутренние помещения и систему воздухоснабжения так, чтобы можно было существовать внутри его. Короче говоря следовало провести все необходимые регламентные работы по расконсервации корабля и подготовке его к дальнему пути.

Необходимо было проверить и подготовить к полету на Дейр все отобранные для этого корабли. Кэлхауну предстояло побывать на каждом корабле и самому убедиться, что его бывшие ученики смогли правильно определить направление на дейрианское светило, что все необходимые для этого курсовые расчета сделаны с высокой степенью точности. И только когда все необходимое проделано, у Кэлхауна появилась надежда на удачу. К сожалению, не полная.

В конце концов, его четверо учеников пожали ему руку со свойственной молодым людям видом немного высокомерной терпимостью учеников, собирающихся достичь в жизни гораздо большего чем их учитель. Они все договорились соблюдать режим полного радиомолчания, для того, чтобы на Вельде не смогли перехватить их сообщения. Вполне естественно, что столь героические действия голубокожих пилотов должны были проделаны украдкой, не привлекая к ним постороннего внимания.

Время казалось тянулось бесконечно долго. Один из кораблей начал очень медленно поворачиваться вокруг некой невидимой оси. Потом нос его заколебался из стороны в сторону, выискивая точку прицеливания. Другой, начал крутиться на своем месте. Что до третьего, то только легкий след от включенной системы солнечного движения, говорил о присутствии жизни на нем. Четвертый… Четвертый уже успел исчезнуть во временном прыжке, устремившись к Дейру со скоростью, во много раз превышающей скорость света. Потом исчез следующий и почти одновременно остальные два.

— Вот и все, — подумал Кэлхаун.

Оставшиеся корабли неуклюже висели в пространстве. Кэлхаун все время мысленно возвращался к тому времени, когда он согласился в невероятно сжатые сроки, обучить молодых пилотов всем премудростям их профессии. Если все корабли попадут на Дейр, то их пилоты, несомненно, станут настоящими героями. Самое смешное, что получат они это звание только благодаря Кэлхауну, и вопреки их самым горячим протестам. В общем, если они только доберутся до Дейра, славы им не избежать.

Мэрил пристально, со странным выражением на лице смотрела на него.

— Ну и что теперь? — спросила она.

— Поболтаемся здесь, посмотрим не прилетит ли сюда кто-нибудь с Вельда проверить, что тут стряслось. Всегда есть вероятность, что на планете могут заметить след ушедшего во временной прыжок корабля. Обычно за этим никто никогда не следит. Но тут, кто его знает? Вдруг кто-то заметит.

— И что тогда?

— Это было бы весьма прискорбно, — ответил Кэлхаун. Неожиданно он почувствовал, что за последнее время дико устал. — Если это произойдет, то мы уже никогда, на подобие межзвездных мышей, не сможем появиться тут и стащить еще немного еды. Если он обнаружат нашу проделку сейчас, то в дальнейшем они будут ожидать нашего нового появления. И естественно будут готовы перехватить нас. Или просто посадят все эти оставшиеся корабли.

— Я понимаю о чем вы говорите — сказала Мэрил. — Но я присутствовала на всех ваших занятиях. Я могу управлять космическим кораблем.

— Не думаю, что вам действительно хочется это сделать, — зевая ответил Кэлхаун. Не думаю, что вам действительно хочется быть героиней. Во всяком случае, нормальная девушка точно не стала бы так поступать.

— Почему?

— Корван, — опять зевнул Кэлхаун. — Я навел о нем кой-какие справки. Он отчаянно хотел заслужить признание своих голубокожих сограждан. Он делал все, что бы сделать голод более безболезненным. И рядом с девушкой, которая помогла совсем победить голод, он будет чувствовать себя очень и очень некомфортно. Он будет с вами очень мил, но никогда не женится на вас. И вы это знаете.

Она кивнула головой, но было совершенно непонятно, то ли она отрицает подобную реакцию Корвана, которого Кэлхаун ни разу не видел, то ли то, что он для нее дороже всего на свете. Последнее было как раз то, на что Кэлхаун откровенно рассчитывал.

— Но и вы не горите желанием стать героем, — запротестовала она.

— Я обожаю быть героем, — усмехнулся Кэлхаун, — но у меня есть работа, которая должна делаться. И эта работа важнее купания в лучах славы.

— Вы можете пригнать еще один корабль и для Дейра это будет значить гораздо больше, чем ваш медицинский корабль! И после этого ни у кого не возникнет ни малейшего сомнения, что все это спланировали вы.

— Вы даже себе представить не можете, — махнул рукой Кэлхаун, — как много значит мой медицинский корабль корабль для Дейра!

Он по-прежнему сидел возле пульта управления с надетыми на голову наушниками, прослушивая окружающий мир. Очень тщательно, диапазон за диапазоном он прочесывал эфир. Он прошелся по всем длинам волн, по всем возможным станциям, которые только вельдяне могли использовать. Но ему так и не удалось найти ни одной передачи, в которой была бы тень намека на нечто странное происходящее с орбитальными грузовыми кораблями. Не было вообще ни одного сообщения о каких-либо кораблях. Но за то была множество передач о Дейре и его жителях. Сообщалось также о жестокой партийной борьбе, где основным аргументом был калейдоскоп обещаний о более полной и надежной защите от голубокожей опасности.

После целого часа поисков, Кэлхаун выключил приемник и самым тщательным образом нацелил свой корабль на звезду, вокруг которой обращается Дейр.

— Мургатройд! Приготовься к прыжку, — предупредил он.

Мир провернулся вокруг них, звезды пропали и корабль Медицинской службы нырнул в пространство, став частичкой того космоса, куда не смог бы проникнуть ни один сигнал, откуда не могла исходить никакая опасность и в котором не бывает никаких звуков, за исключением легчайших шорохов, которые только подчеркивают полное безмолвие.

Кэлхаун опять зевнул.

— Ну теперь уж ничего не будет происходить в течении пару дней, — утомленно проворчал он. — Пожалуй, я теперь хорошо понимаю, почему дейрианцы не пропускают ни одной возможности поспать. Во время сна не хочется кушать. А во сне можно увидеть такие деликатесы! Но дейрианское общество требует от своих граждан выглядеть голодными.

— Вы возвращаетесь? — спросила напряженно Мэрил. — И это после того, как они пытались конфисковать ваш корабль?

— Моя работа еще не закончена — ответил он. — Она не закончится с окончанием голода. Пока на Ориде будет такая вещь, как болезнь голубой кожи, до тех пор там будет возникать голод. Еду можно импортировать. Поэтому нам просто необходимо сделать что-то, что прекратило бы угрозу голода навсегда.

Она посмотрела на него как-то странно.

— Это было бы весьма желательно, — сказала она она иронично. — Но тут вы ничего не сможете поделать.

— Не сегодня, — согласился он. Помолчав, добавил немного мечтательно:

— Я почти не спал по пути сюда, особенно во время экспресс-семинара по астронавигации. Я думаю мне надо немного вздремнуть.

Она вскочила и демонстративно отправилась в другой отсек, оставив его одного. Кэлхаун пожал плечами. Он с комфортом расположился в том кресле, которое не раз помогало ему преодолевать монотонную скуку, неизменно окружающую его в безбрежном космосе и тут же провалился в глубокий сон.

Теперь, в течение многих и многих часов внутрикорабельного времени, на борту будет нечего делать. Никакой, хоть сколько-нибудь вообразимой активности. А в то же время, где-то невероятно далеко впереди, на расстоянии многих световых лет, четыре наполненных зерном корабля, неслись по направлению к охваченной голодом планете. И каждый из этих, столь необходимых кораблей, вел один недоученный пилот, заменяющий собой целую команду.

Множества, тысячи миллионов солнц неистово горят в различных звездных системах, из которых только малая часть изучена и колонизирована человечеством. Невероятное множество следов деятельности человеческой расы можно обнаружить на сотнях обитаемых ныне мирах, но только крошечный корабль Медицинской Службы казался последней значительной возможностью претворением мыслей в реальные дела.

Он мог свободно перемещаться между звездными системами и даже звездными скоплениями, но он не был способен преодолеть сдержанность между мирами, откуда человечество начало свой путь во вселенной. Полет между любыми двумя солнечными системами занимал у обитателей корабля такую невообразимую массу времени, что можно было сойти с ума, если не занимать себя какой-нибудь работой или не придумать что-то для развлечения.

На вторые корабельные сутки Кэлхаун работал в миниатюрной бортовой биолаборатории, усердно возясь с какой-то мерзостью. Мэрил молча наблюдала за ним с задумчивым выражением на лице. Мургатройд предпочитал большую часть времени отдавать сну, аккуратно укутывая нос своим пушистым хвостом.

Поближе к вечеру Кэлхаун похоже справился со своей задачей. В конце концов, в результате долгого сидения за микроскопом, многократного отбора образцов и окончательной фильтрации, он получил шесть или семь кубических сантиметров некой прозрачной жидкости.

— Ну что ж, — сказал он, посмотрев на часы, — лучше подождать до завтра. Он поставил часть полученной жидкости в автоклав.

— Что это такое? — спросила Мэрил. — И для чего это?

— Это часть работы, которую я должен сделать, — ответил Кэлхаун. — Как насчет того, чтобы послушать немного музыки?

Мэрил выглядела очень удивленной. Не дожидаясь ответа, он сложил все свои инструменты и приборы, вставил микродиск в проигрыватель и, откинувшись в кресле, приготовился слушать. Полилась музыка, которую Мэрил никогда до этого не слышала. Эта музыка, как раз была еще одной возможностью справиться с чувством оторванности и монотонной скуки длительного полета. Но для того чтобы она не приедалась и не теряла своей эффективности, Кэлхаун слушал ее довольно редко.

Поблажки, слишком часто устраиваемые самому себе, превращаются вскоре в привычку, в состояние, которое уже больше не приносит какого-либо особого удовольствия, но скорее способствует стрессу и не дают возможности противиться этой привычке. Поэтому Кэлхаун специально довольно долго не пользовался своими записями и теперь музыка была для него приятным событием.

Когда удивительно успокаивающие, расслабляющие звуки симфонии Кана Ги смолкли, Мэрил посмотрела на него долгим, немного даже удивленным взглядом.

— Мне кажется, что я начинаю понимать почему вы часто поступаете не так, как большинство других людей, — проговорила она медленно. — Например по отношению ко мне. Ваш жизненный путь дал вам возможность получить то, что другие люди получают на пути к безумству, то, что превращает их работу в предмет тщеславия, тешит их гордыню, и дает им повод ощущать свою значительность. Но вы отдаете всего себя вашей работе.

Он сидел обдумывая услышанное.

— Рутинная работа на корабле Медицинской Службы предполагает наличие здорового, трезвого ума, — согласился с ней Кэлхаун. — Я действительно очень хорошо работаю. Это вполне удовлетворяет все мои духовные потребности. Но есть еще и инстинкты…

Он притих, несмотря на то что она явно ждала продолжения.

— Что же вы делаете когда остаетесь один на один со своими инстинктами, когда работа, музыка или еще что-то в этом духе уже не приносят вам больше удовлетворения?

— Я очень строг сам с собой, — Кэлхаун криво усмехнулся. — Должен таким быть.

Он поднялся давая ясно понять, что разговор окончен и что ей необходимо отправляться спать в ее отсек.

На следующие сутки по корабельному времени, после завтрака, он опять начал возиться с образцами той самой жидкости, на изготовление которой он недавно потратил так много времени.

— Ну что ж, посмотрим как эта штука будет действовать, — задумчиво произнес он. — Если тут что-то не так, то под рукой всегда есть Мургатройд.

Мэрил видела как он ввёл себе под кожу половину объема этой жидкости. Ее почему-то начало немного знобить.

— Что это такое?

— Нужно немного подождать, чтобы увидеть, — ответил он после небольшой паузы. — Вы и я, — продолжил он несколько холодно, — сможем провести замечательное исследование. Если вы вдруг заразитесь от меня, то значит инфекция действительно существует.

Она крайне удивленно уставилась на него, ничего не понимая.

Кэлхаун померил себе температуру и отправился за справочником, который был для него одновременно и инструкцией, содержащей список тех планет, которые он должен был посетить с обычными, плановыми медицинскими инспекциями. Вельд был в его списке. Дейр же не упоминался вовсе. Но сотрудник Медицинской Службы имеет большую свободу действий, хотя он и обязан придерживаться графика плановых медицинских обследований. Естественно, как только он сталкивался с небрежным, плохим выполнением своих обязанностей, необходимость его вмешательства резко возрастала. Так что Кэлхаун действовал по инструкции.

Еще через два часа он опять измерил температуру и явно оставшись доволен результатом, сделал запись в бортовом журнале. Еще через два часа он почувствовал сильную жажду, но выглядел он тем не менее еще более довольным.

После этого он сделал еще одну запись в бортовом журнале и взяв у себя из вены немного крови, подозвал Мургатройда и вколол ее ему. Мургатройд с дружелюбным спокойствием перенес эту маленькую операцию. Кэлхаун отложил в сторону шприц и тут заметил, что Мэрил потрясенно смотрит на него.

— Это не повредит ему, — объяснил ей Кэлхаун. — Сразу после его рождения, ему иннервировали крошечный участок кожи на боку. Так что он не чувствует боль в этом месте. С Мургатройдом все в порядке. Это как раз то, где он незаменим.

— Но ведь он ваш друг! — Воскликнула Мэрил.

Мургатройд, несмотря на свои малые размеры и густую шерсть, приобрел за время долгого общения с людьми, очень многие их черты. Кэлхаун был по настоящему привязан к нему.

— Он мой настоящий помощник. Я никогда не прошу его сделать то, что могу сделать сам. Но мы оба сотрудники Медицинской Службы. И я делаю для него то, что он сам не может сделать для себя. Например я варю для него кофе.

Услышав хорошо знакомое слово, Мургатройд встрепенулся и выдал целую тираду возбужденных, выражающих крайнюю степень нетерпения, звуков.

— Хорошо, хорошо Мургатройд, — усмехнулся Кэлхаун. — Сейчас сделаю.

Получив свой кофе, Мургатройд стал маленькими глотками прихлебывать горячую жидкость, держа в своих лапах специально сделанную для него чашечку. Он только один раз оторвался от своего занятия, чтобы почесать как раз то место на боку, о котором только что говорил Кэлхаун. Видимо, оно беспокоило его, зудело. Но тем не менее, он явно был доволен жизнью. Он всегда был счастлив находиться подле Кэлхауна.

Прошел еще час. Мургатройд подошел к Кэлхауну, взобрался к нему на колени и расположившись там с независимым видом, уснул. Слегка потревожив его, Кэлхаун достал из кармана небольшой прибор и пока Мургатройд сладко посапывал у него на коленях, внимательно прослушал его сердцебиение.

— Мэрил, сделайте для меня пожалуйста кой-какие записи, — попросил он ее. — Проставьте время, потом девяносто шесть, и еще сто двадцать на девяносто четыре.

Не совсем понимая, что все это значит, она записала продиктованные цифры. Еще через полчаса, едва пошевелившись, чтобы не очень беспокоить Мургатройда, он попросил ее еще раз записать тот же ряд малопонятных для нее цифр, которые почти ничем не разнились от предыдущих. Потом еще через полчаса все повторилось вновь. Но после этого Кэлхаун спустил Мургатройда на пол и измерил собственную температуру, чем и остался весьма доволен.

— У нас с Мургатройдом есть небольшое дельце. Не могли бы вы оставить нас на пару минут, — попросил он Мэрил.

Она поднялась и с беспокойным видом отправилась в другой отсек. Кэлхаун взял шприц и воткнув иглу в нечувствительное место на боку Мургатройда набрал немного его крови. Зверек отнесся ко всей этой процедуре с полным безразличием. В течение десяти минут Кэлхаун колдовал над образцом его крови. Разбавлял, добавлял антикоагулянты, взбалтывал и под конец отправил в центрифугу, чтобы отделить таким образом плазму от красных и белых кровяных телец. Если бы какой-либо иной сотрудник Медицинской Службы мог наблюдать за Кэлхауном, то он бы решил, что Кэлхаун использовал Мургатройда для того, чтобы приготовить кишащую антителами, прекрасную сыворотку, на тот случай если он не сможет удержать ситуацию под контролем. Это была его страховка.

Но в то же время, любой сотрудник Медицинской Службы должен был знать, что это только одна из мер тщательной предосторожности, которые должен был применять Кэлхаун при использовании образцов культур из его запасника.

Кэлхаун спрятал все свои образцы и позвал Мэрил.

— Тут ни чего особенного не происходило, — пояснил он, — но я подумал, что вы бы чувствовали потом себя не в своей тарелке. Просто небольшая врачебная рутина, но проделать ее требовалось очень тщательно. Так что теперь все в порядке.

Она поняла, что Кэлхаун больше ничего не станет объяснять. Немного замявшись она нерешительно спросила: — Может мне приготовить обед? Вы принесли кой-какую еду с этого вельдянского корабля. Может быть, вы хотите…

Он отрицательно покачал головой.

— Я знаете ли, щепетилен в некоторых вопросах, — усмехнулся он. — Проблемы Дейра возникли в том числе и по недосмотру Медицинской Службы. Моей вины тут нет, но все же, все же… Короче говоря, я буду на общем пайке, пока все не начнут нормально питаться.

Он украдкой наблюдал за ней весь день. В конце концов, он заметил что кровь немного прилила к ее лицу. Вечером, после скудного, малоаппетитного дейрианского ужина, он обратил внимание, с какой жаждой она пьет воду. Но никак не прокомментировал свои наблюдения. Он принес колоду карт и начал учить ее сложной карточной игре, в которой шанс на успех могли дать только сложные арифметические вычисления и глубоко продуманные действия.

Через какое-то время Мэрил довольно сносно уже играла в покер. Вся эта затея дала Кэлхауну возможность ненавязчиво, так, чтобы Мэрил ничего не заподозрила, изучить ее состояние, чем он и остался чрезвычайно доволен. Потом, по окончании игры, он, убирая карты, упомянул, что они прибудут на Дейр через восемь часов, и ушел в другой отсек.

Кэлхаун достал бортовой журнал и начал заполнять его. Он продолжил те записи, которые Мэрил вносила туда по его просьбе. Там, где указывались частота пульса Мургатройда и его кровяное давление после инъекции той самой культуры, которая вызвала лихорадку и жажду у него, Кэлхаун добавил, что наблюдает те же самые симптомы и у Мэрил, которая ни как не контактировала с этой культурой. И под конец своих записей Кэлхаун дописал следующий вывод: «Очевидно, эта культура сохраняет все свои обычные свойства даже при долгом хранении в состоянии спор, которые при благоприятных условиях быстро прорастают и репродуцируются. Я ввёл подкожно пять кубически сантиметра культуросодержащего субстрата и менее чем за час моя температура упала до 30,8 градуса С. Еще через час температура стала 30,9 градуса С, после чего быстро пришла в норму. Среди других очевидных симптомов можно отметить постепенно нарастающую жажду. Кровяное давление и пульс остаются в норме. Другой наблюдаемый, находящийся на борту корабля обнаруживает те же симптомы, которые вскоре полностью проявились у него, несмотря на то, что у нас не было физического контакта.»

Кэлхаун посмотрел на Мургатройда, мирно посапывающего в своей капсуле и аккуратно укутавшего нос своим шикарным хвостом и решил, что не плохо бы последовать его примеру.

Корабль Медицинской Службы вышел из временного прыжка, когда часы бортового времени показывали 13:00. Кэлхаун вышел на связь с дежурным посадочного комплекса и быстро направился вниз, к земле.

А еще через два часа, когда бортовой хронометр его корабля показывал уже 15:00, дейрианское радио передало сообщение о немедленном исполнении приговора в отношении Кэлхауна.

Глава 7

С точки зрения голубокожих дейрианцев, вина Кэлхауна была совершенно очевидна и решение о его наказании казалось вполне справедливым. Мэрил бурно протестовала и ее показания полностью согласовывались с показаниями Кэлхауна, но в глазах дейрианцев это усугубляло его вину.

Еще бы! Кэлхаун взял с собой в космос четверых молодых дейрианских астронавигаторов, то есть всех межзвездных пилотов, которыми располагал Дейр. Они не были достаточно квалифицированными специалистами. Кэлхаун проявил интерес к молодым людям и отправился с ними в пространство, где должен был научить их самым современным методам управления космическими кораблями.

По началу все казалось предельно простым и ясным. Предполагалось, что после этого учебного полета Дейр получит своих квалифицированных астропилотов, которые будут способны без проблем добраться например хотя бы до Орида, с тем чтобы продолжить охоту на несметные стада одичавших животных. Теперь же дейрианцы были уверены, что Кэлхаун хитростью заманил их на Вельд так, что молодые люди даже не протестовали. А перед самым прибытием на Вельд он вообще проделал с ними грязный трюк, подсыпав им в кофе снотворное и, помимо всего прочего, уничтожил запас той бактериальной культуры, которую дейрианцы намеревались сбросить на головы своих врагов.

Но никто не верил ни ему, ни Мэрил, что пилоты отправились назад на Дейр на четырех огромных кораблях, захваченных у врага и набитых под завязку зерном. В существование этих кораблей вообще никто не верил. Все только помнили, что четыре малоопытных дейрианских пилота улетели с планеты и, по собственным словам Кэлхауна, были выставлены с корабля после того, как их накачали снотворным.

Ах! Если бы их подучили, если бы им помогли, или хотя бы не помешали высеять смертоносную культуру чумы на Вельде! Ведь они бы могли бы тогда вернуться назад и передать свои новые знания другим, которые бы повели в пространство другие корабли. Те самые корабли, которые так лихорадочно строятся в надежно защищенном месте на Дейре. Вполне возможно, что именно это и дало бы дейрианцам шанс выжить.

Но затевать межзвездные баталии только с малообученными экипажами по крайней мере рискованно, но попробовать затевать такие вещи с вообще не обученными людьми дело просто безнадежное. Так что с какой стороны не посмотреть, Кэлхаун сыграл самую зловещую роль в этом деле, подставив все живущее на Дейре под вельдянские бомбы.

Это последнее утверждение оттолкнуло от Кэлхауна тех немногих, кто хоть чуть-чуть верил в сказки об огромных космических кораблях, под завязку забитых зерном. Он разрушил последние робкие надежды дейрианцев на сопротивление. И это при том, что Вельд, имея уже достаточно кораблей, могла, по мере надобности, строить или докупать их, делая это намного быстрее, чем Дейр.