Про Митю и Витю

— Не знаю… Но ведь бывают же стулья с дырками. Вон у нас на кухне такой стоит. Я делаю посередине одну большую дырку, а по краям маленькие. Очень красиво получается… Три стула я уже переделал, остается еще четыре… Потом буду вертеть дырки в дверях…

— А в дверях зачем? — еще больше удивился Митя.

— Для вентиляции… Как в ванной. У нас, знаешь, без таких дырочек очень душно бывает… Чего ты хихикаешь в трубку?

— Да потому что подумал: что тебе за стулья твоя мама скажет? — засмеялся Митя.

— Скажет, что я молодец! Что у меня умелые руки… Ну, мне некогда с тобой лясы точить, мне работать надо, — сказал Витя усталым голосом и повесил трубку.

Он больше не звонил до самого вечера. Митя не выдержал и сам позвонил. К телефону подошла Витина мама.

— Позовите, пожалуйста, Витю, — попросил Митя.

— Он не может подойти, — сердито сказала Витина мама.

— А он что, работает?

— Нет, уже не работает… Он стоит, уткнувшись носом в угол, и думает, что бы ему еще в доме испортить, кроме стульев, дверей и моих туфель…

— Он и в туфлях дырки вертел? — ахнул Митя.

— Да. Он сделал из них красивые босоножки и уверяет, что они мне будут очень идти… Из отцовских ботинок он успел пока сделать только левую сандалету, правую они будут делать вместе… Ну, все?

— Все… — тихо сказал Митя, вспомнив, что и ему предстоит разговор с отцом.

— Ну если понятно, то вешай трубку. Тут зачем-то пришел дядя Николай. Может быть, вы и у него что-нибудь переделали своими «умелыми руками»?

Митя ничего не ответил и торопливо повесил трубку.

Жертвы «молнии»

итя питал большое пристрастие к телефону. Он готов был висеть на телефоне и днем и среди ночи, хотя звонил он всего лишь своему дружку Мите и еще по номеру 100 узнавал время через каждые полчаса.

Чтобы поговорить с Митей, ему достаточно было открыть дверь своей квартиры и нажать кнопку на противоположной двери. Однако Витя предпочитал предупредить Митю о своем приходе по телефону.

— Это ты, Мить? — спрашивал он.

— Нет! Это кошка Мурка, — отвечал Митя.

— Тогда, Мурка, отопри мне дверь. Я иду к вам…

Но вот однажды случился совсем другой разговор.

— Слушай, Мить! — кричал Витя в трубку. — Приходи сейчас к нам… Такое тебе покажу, что ты ахнешь! Я отопру дверь.

— Чепуху небось какую-нибудь покажешь, — не поверил Митя, но все же направился к приятелю.

Дверь оказалась отпертой, но ни в первой, ни во второй комнате, ни на кухне никого не было.

— Вить! — позвал Митя. — Ты что, спрятался? Это и есть твоя новость?

Ответа не последовало. Только в передней, как послышалось Мите, кто-то приглушенно хихикнул.

— Кончай, — проворчал Митя. — Разыгрался, как маленький…

Он хотел добавить, что уйдет, ежели дружок не объявится, но передумал: не мог же Витя так спрятаться в квартире, что его нельзя найти.

Митя быстро заглянул под стол, под все кровати, осмотрел ванную, даже в платяной шкаф заглянул — Вити нигде не было. Зато в темном уголке за шкафом Митя обнаружил целую кучу туристского снаряжения. Там лежали два туго набитых рюкзака, котелки, фляги, мотки веревок, два ледоруба, палатки. У самой стены лежал еще какой-то сверток.

Забыв про Витю, Митя взял ледоруб и стал его рассматривать. Это был одновременно и молоток и кирка. Им можно было и колоть лед, и забивать костыли.

Ледоруб был насажен на длинную рукоятку. Митя решил попробовать, высоко ли можно достать ледорубом. Попробовал достать до потолка — роста не хватило. Тогда он решил встать на сверток у стены. И только он поставил на него ногу, как сверток ожил и заорал на всю квартиру.

— Ты что меня топчешь? Обрадовался, что нашел? Обрадовался, что я не могу сдачи дать?

Митя наконец пришел в себя и понял, что в свертке находится его приятель.

— А я и не думал, что это ты… Как ты туда забрался? Кто тебя так упаковал?

— Никто меня не упаковывал, — ответил сверток, поднимаясь с пола. — Это спальный туристский мешок. Я сам в него залез. Смотри, как здорово…

Верх мешка отбросился, показалась рука, нащупала «язычок» «молнии», и Витя появился перед Митей с видом Колумба, только что открывшего Америку.

— Папа с товарищами был на Кавказе, — сообщил Витя. — Они там делали восхождение на разные пики… Им приходилось спать прямо на снегу в палатках и в спальных мешках. Здорово? В таком мешке, если хочешь знать, можно хоть на самом Северном полюсе спать… Хочешь попробовать?

Митя не заставил себя уговаривать. Он тут же забрался в мешок, и Витя застегнул «молнию».

— Хорошо?

— Спрашиваешь! — рассмеялся от удовольствия Митя. — А тут просторно. Мы бы и вдвоем могли спать в таком мешке.

— А что? Давай попробуем!.. Подвинься-ка…

Витя улегся рядом с Митей и старательно застегнул «молнию». Вдвоем лежать в мешке было тесновато, но при нужде спать было можно.

— На полюсе спать вдвоем даже лучше! — сказал Витя. — Теплее…

— Наверно, — согласился Митя. — А в комнате я бы и полчаса в мешке не проспал… Жарко… Давай вылезать, а то я уже вспотел…

— Ну давай. — Витя ухватился за «язычок», дернул один раз, другой… Замок «молнии» не двигался.

— Ну, чего ты копаешься? Жарко же… — сказал Митя.

— Не отпирается. Попробуй ты, — ответил Витя.

Через полчаса усиленной возни с замком ребятам стало ясно, что они попали в западню.

— И когда я только поумнею? Когда я перестану тебя слушаться? — запричитал Митя. — Я тут с ума сойду от жары… Перестань толкать меня локтями в спину… Думай лучше, что нам делать.

— К папиному столу нам нужно добраться. Там у него в ящике инструменты. Может быть, клещами открыли бы… — сказал Витя.

До стола было каких-нибудь пять-шесть шагов… Но как им было пройти это расстояние! С трудом поднялись они на ноги, но стоило им сделать первый шаг, как они снова очутились на полу.

— Так у нас ничего не получится, — сказал Витя. — Нам надо делать прыжки обоим сразу, по команде.

Они снова с великим трудом поднялись на ноги, и Витя, просчитав до трех, сделал попытку прыгнуть и так стукнул затылком Митю в подбородок, что тот повалился навзничь, увлекая за собой и Витю.

— Заманил в мешок, — захныкал Митя. — Так и без зубов с тобой останешься.

— А почему ты не прыгал вместе со мной, по команде? Ты думаешь, мне не досталось? У меня теперь, наверно, сотрясение мозгов будет… Пощупай затылок, там, наверно, гуля вскочила… Давай попробуем перекатываться. Перекатимся раза четыре и как раз будем у стола, — предложил Витя.

Витин папа любил повторять, что очень часто теория расходится с практикой. Сейчас ребятам пришлось в этом убедиться на пятом витке своего путешествия к столу. Стоило Вите в пятый раз перевалиться через Митю, как произошло столкновение с телефонной тумбочкой, которая находилась далеко в стороне от папиного стола.

— Стоп! — крикнул Витя. — Я придумал! Сейчас позвоним кому-нибудь по телефону, и нас выручат.

— Молодец! — похвалил Митя. — Звони скорее.

Но — удивительное дело! — сколько ни копались ребята в памяти, ни одного полезного телефона вспомнить не могли.

— 01 при пожаре надо звонить… 02 — милиция… Может, позвоним 03? В «скорую помощь»? А что? Мы же на самом деле нуждаемся в скорой помощи, — предложил Витя.

— Ну да… А врач сейчас же нам закатит по уколу от столбняка, — напомнил Митя, и вопрос о «скорой помощи» сразу отпал.

— Тогда в милицию… Придет участковый, и все будет в порядке.

— Постой! — перебил Витю Митя. — А кто откроет дверь?

— Тогда вот что, — сказал Митя. — Нам нужно сохранять силы… Я читал, что в таких случаях надо лежать совершенно неподвижно.

Сохранять силы путем полной неподвижности оказалось не так уж трудно. Когда Витина мама пришла с работы, то застала ребят действительно в совершенно неподвижном состоянии. Если бы она могла сразу же увидеть их лица, то, пожалуй, и не испугалась бы. Витя и Митя мирно похрапывали в мешке, и обоим им снилось, что они спят на полюсе. Только Вите снился Северный полюс, а Мите — Южный.

Тринадцатый лишний

егодня я получил письмо из Заполярья, — как бы между прочим, сказал Мите Витя по дороге в школу. — Ты не знаешь, у меня в Мурманске живут два двоюродных брата и троюродная сестра.

— Интересно, почему это Нюрка стала тебе вдруг троюродной сестрой, если она родная сестра Вовки и Сашки? — засмеялся Митя.

— Братьев двое — значит, они двоюродные… А Нюрка третья, значит… Ну, да это неважно. Важно, что они мне пишут. Читай!

В письме троюродная Нюрка сообщала о том, что они организовали в своем дворе что-то вроде краткосрочного детского сада. Теперь мамы, если им надо было куда-нибудь отлучиться, могли оставить своих маленьких на детской площадке или в красном уголке на попечение дежурных ребят.

— Ты думаешь, у нас нельзя поднять такое движение? Сколько угодно! Только скажи нашим мамашам — сотню малышей приволокут, — принялся фантазировать Витя.

Сотню не сотню, а когда Митя и Витя объявили мамашам о своем намерении, они с великим удовольствием поддержали их движение тем, что привели на детскую площадку целую дюжину ребятишек.

— Хорошо бы и девочек, особенно старшеклассниц, привлечь к этому делу, — пожелали мамаши.

— На готовенькое прибегут и девочки. Важно начать! Но вы не беспокойтесь за маленьких, справимся! Не с такими справлялись, — успокоил мамаш Витя.

После такого заверения мамаши со спокойной душой ушли по своим делам, а зачинатели движения приступили к делу.

— Дети! Сейчас мы для вас слепим снежную бабу, — заявили они своим воспитанникам.

— Мы тоже слепим для вас бабу! — ответили малыши хором, как в хорошем коллективе самодеятельности. — Наша баба будет красивее вашей!

— Ха-ха-ха! — ответил на это воспитатель Витя. — Цыплят по осени считают!.. Помните только, что снежная баба, чем она будет страшнее, тем лучше!..

Между воспитателями и воспитанниками разгорелось здоровое соревнование по лепке снежных баб. И те и другие творили с таким подъемом, что друг на друга не обращали никакого внимания. Малыши скоро так вывалялись в снегу, что Митя чуть было не прилепил одного из них вместо головы к своей снежной бабе.

— Ну, чья взяла? — торжествующе спросил Витя, когда пришло время «считать цыплят». — Чья баба красивее?

— Наша! — не задумываясь, ответил хор малышей. — Она же самая некрасивая, значит, самая красивая! Что нам за это будет?

Честно говоря, воспитатели, принимая во внимание условия соревнования, должны были признать себя побежденными: юные скульпторы сотворили такое произведение искусства, что сами на него посматривали со страхом.

— Ладно, уступим им, — примирительно сказал Митя. — Не забывай, что они совсем еще малыши. Вот этот, с конопушками, еще и говорить как следует не умеет… Премию надо было бы им дать…

— Премию? Сейчас будет им премия! — крикнул Витя и умчался домой.

Через минуту он вернулся и стал раздавать ребятишкам по одному круглому печенью и по одной ириске «Золотой ключик».

И тут случилось совершенно непредвиденное: он отдал последний кружок печенья и последний «ключик», а перед ним стоял еще один малыш, желающий получить премию.

— Что случилось? Не мог принести на всех? — набросился на него Митя.

— Я принес на всех… По счету брал… — смутился Витя. — Ты лучше их самих пересчитай.

— А чего там считать… — начал было Митя, но тут же осекся: малышей действительно была не дюжина, а тринадцать.

— Вот это номер! Как же мы теперь узнаем, который из них лишний, и куда мы его денем? — сказал Витя, поежившись.

— Как — куда? В милицию отведем или ты его усыновишь, — подсказал выход Митя.

— Почему это я должен его усыновлять? — опешил Витя.

— Ты первый зачинатель движения — тебе и усыновлять…

Тринадцатого лишнего удалось выявить только после того, как мамы опознали своих ребят, предварительно очистив их от снега.