— Слушайте! Это вы сказали мне, что у мисс Полли когда-то был жених, так ведь? Ну и вот, однажды я решила, что сумею сложить два и два и выйдет четыре. А оказалось, что это пять, а не четыре, не четыре!

С равнодушной миной Старый Том отвернулся и снова принялся за работу.

— Если хочешь мне что-то сказать, так говори вразумительно, — заявил он с досадой. — Что я тут буду считать с тобой на пальцах!

Ненси засмеялась.

— Короче говоря, я слышала кое-что, что заставило меня думать, будто это именно он был ее женихом! — объяснила она.

— Мистер Пендлетон?! — Старый Том выпрямился.

— Да. О, теперь-то я знаю, что это был не он. Он любил мать нашей милой девочки, и вот почему он хотел… ну да ладно, — добавила Ненси торопливо, вовремя вспомнив, что обещала Поллианне никому не рассказывать о желании мистера Пендлетона забрать ее к себе. — Вот с тех пор я и спрашивала людей о нем и узнала, что они с мисс Полли много лет сторонятся друг друга и что она терпеть его не может из-за глупой сплетни, которая связала вместе их имена, когда ей было лет восемнадцать или двадцать.

— Да, я помню, — кивнул Старый Том. — Это было три или четыре года спустя после того, как мисс Дженни ему отказала и уехала с другим. Мисс Полли об этом знала и, конечно, жалела его. И она хотела его утешить. Может быть, она немножечко перестаралась — она ненавидела этого пастора, который увел у нее сестру. Так или иначе, а кто-то пустил сплетню. Болтали, будто она бегает за ним.

— Чтобы она да за кем-то бегала! — вставила Ненси.

— Мне-то можешь этого не говорить, но люди болтали, — продолжил старик. — А такого ни одна девушка, будь у нее хоть немного гордости, не вынесет. К этому времени появился тот, другой, который влюбился в нее, и начались неприятности и с ним. После этого она замкнулась в себе, словно устрица, и уже знать никого не хотела. Сердце у нее, казалось, окаменело.

— Да, я знаю. Слыхала об этом. Потому-то я чуть не упала, когда увидела его возле двери, — его, с кем она столько лет и говорить не желала. Но я провела его в гостиную и доложила о нем.

— А она что? — Старый Том затаил дыхание.

— Ничего… сначала. Она сидела так неподвижно, что я подумала, она не слышала. Я уже собиралась повторить, когда она вдруг сказала тихо: «Передай мистеру Пендлетону, что я сейчас спущусь». И я пошла и ему это передала. А потом бегом сюда, чтобы вам рассказать, — заключила Ненси, опять бросая через плечо взгляд в сторону дома.

— Хм! — проворчал Старый Том и снова принялся за работу.

Мистеру Джону Пендлетону не пришлось долго ждать в парадной гостиной дома Харрингтонов. Звук быстрых шагов предупредил его о приближении мисс Полли. Он хотел было подняться и уже взялся за костыли, но она жестом удержала его. Однако она не подала ему руки, а лицо ее выражало холодную сдержанность.

— Я пришел спросить о… Поллианне, — начал он сразу, чуть отрывисто.

— Спасибо. Она в том же состоянии.

— И… вы не хотите сказать мне, что с ней? — На этот раз в голосе его звучало беспокойство.

Быстрая судорога боли прошла по лицу женщины.

— Я не могу… Если бы я могла!

— Вы хотите сказать… вы не знаете?

— Не знаю.

— А… доктор?

— Доктор Уоррен сам, кажется, в растерянности. Он обратился сейчас за консультацией к специалисту из Нью-Йорка. Они должны собрать консилиум.

— Но… но какие травмы у нее, вам известно?

— Небольшая рана на голове, один или два синяка и… повреждение позвоночника, которое, похоже, вызвало паралич ног.

Мистер Пендлетон приглушенно вскрикнул. Последовало непродолжительное молчание, потом он спросил хриплым голосом:

— А Поллианна… как она приняла это?

— Она не знает, а я не в силах сказать ей.

— Но она должна догадываться… о чем-то!

Мисс Полли жестом, который стал привычным для нее в последнее время, поднесла руку к горлу.

— Да. Она знает, что не может двигаться, но думает, что у нее сломаны ноги. Она говорит, что рада этому, потому что предпочитает сломать ноги, как вы, но не быть больной, как миссис Сноу, — ведь сломанные ноги срастаются, а «неизлечимые болезни» остаются! Она говорит об этом все время, и мне кажется, что я… больше не выдержу!

Хотя слезы затуманивали ему глаза, мужчина увидел перед собой искаженное страданием, подергивающееся лицо. Невольно он вернулся мыслями к тому, что сказала ему Поллианна, когда он в последний раз просил ее переехать к нему; «Я не могу оставить тетю Полли… теперь!» Именно это воспоминание заставило его, как только он сумел овладеть своим голосом, спросить очень мягко:

— Не знаю, известно ли вам, мисс Харрингтон, как я старался уговорить Поллианну перейти жить ко мне.

— К вам!.. Поллианну!

Мужчина чуть поморщился от ее тона, но его собственный голос, когда он заговорил опять, звучал холодно и сдержанно:

— Да, я хотел удочерить ее — юридически, вы понимаете. И разумеется, сделать ее моей наследницей.

Мисс Полли, сидевшая напротив него, чуть смягчилась. Ей неожиданно пришло в голову, какое блестящее будущее это означало бы для Поллианны. И она задумалась, была ли Поллианна достаточно взрослой — и достаточно корыстной, — чтобы соблазниться деньгами и положением этого человека.

— Я очень люблю Поллианну, — продолжал мужчина. — Я люблю ее и из-за нее самой, и из-за ее матери. Я был готов дать Поллианне любовь, которую хранил в сердце двадцать пять лет.

«Любовь». Мисс Полли вдруг вспомнила, почему она сама взяла этого ребенка, и это воспоминание оживило в ее памяти и те слова Поллианны, которые она слышала сегодня утром: «Я люблю, чтобы меня называли „дорогая“ близкие люди!» И этой истосковавшейся по любви девочке была предложена любовь, не угасшая за двадцать пять лет. А ведь Поллианна была достаточно большой, чтобы поддаться такому искушению! С упавшим сердцем мисс Полли осознала это. С упавшим сердцем осознала она и другое — каким мрачным будет ее собственное будущее без Поллианны.

— Ну и?.. — спросила она.

Мистер Пендлетон, почувствовав, как трудно было ей владеть своим голосом, печально улыбнулся.

— Она отказалась, — ответил он.

— Почему?

— Она не хочет покинуть вас. Она сказала, что вы были так добры к ней, и хочет остаться с вами. Ей кажется, что вы тоже хотите, чтобы она осталась, — закончил Он, поднимаясь со стула.

Он не взглянул на мисс Полли и решительно повернулся лицом к двери, но в следующее мгновение услышал рядом торопливые шаги и увидел поданную ему дрожащую руку.

— После визита специалиста, когда будет известно что-то определенное о Поллианне, я дам вам знать, — сказал дрожащий голос. — До свидания, и спасибо, что вы пришли. Поллианна будет… рада.

Глава 25. Игра в ожидание

На следующий день после того, как Джон Пендлетон посетил дом Харрингтонов, мисс Полли решила подготовить Поллианну к визиту врача-специалиста.

— Поллианна, дорогая, — начала она осторожно, — мы решили пригласить еще одного доктора осмотреть тебя. Может быть, этот другой доктор посоветует нам что-нибудь новое… чтобы ты скорее поправлялась.

Лицо Поллианны осветилось радостью:

— Доктора Чилтона? О, тетя Полли, мне так хочется, чтобы пришел доктор Чилтон! Я все время этого хотела, но боялась, что ты не согласишься, из-за того что он видел тебя тогда на веранде, помнишь? Поэтому я молчала. Но теперь я так рада, что и ты хочешь его позвать!

Мисс Полли побледнела, потом покраснела, потом снова побледнела. Но, когда она заговорила, чувствовалось, что она пытается говорить легко и безмятежно:

— О, нет, дорогая! Я имела в виду совсем не доктора Чилтона. Это будет новый доктор — знаменитый доктор из Нью-Йорка, который много знает о… о таких травмах, как твоя.

У Поллианны вытянулось лицо:

— Я не верю, что он знает и половину того, что знает доктор Чилтон.

— Ты ошибаешься, дорогая, я уверена.

— Но именно доктор Чилтон лечил сломанную ногу мистера Пендлетона, тетя Полли! Если… если ты не очень возражаешь, я хотела бы, чтобы пришел доктор Чилтон… правда, я очень хотела бы!

Мучительно-жаркий румянец залил лицо мисс Полли. Минуту она молчала, потом сказала ласково, хотя и с оттенком своей прежней суровой решительности:

— Но я возражаю, Поллианна, и притом очень. Я сделаю что угодно… почти что угодно для тебя, моя дорогая. Но по причинам, о которых я не желаю сейчас говорить, я не намерена приглашать доктора Чилтона в данном случае. И поверь мне, он не может знать так много о… о твоей травме, сколько знает этот знаменитый доктор, который завтра приедет из Нью-Йорка.

Но Поллианна все еще не была убеждена:

— Но, тетя Полли, ведь если бы ты любила доктора Чилтона…

— Что? — Голос тети Полли был теперь очень резким, а щеки очень красными.

— Я говорю, что если бы ты любила доктора Чилтона, как я, и не любила этого, другого, доктора, — вздохнула Поллианна, — мне кажется, была бы некоторая разница между тем, что может сделать он, а что — доктор Чилтон.

В этот момент в комнату вошла сиделка, и тетя Полли быстро поднялась на ноги с выражением облегчения на лице.

— Мне очень жаль, Поллианна, — сказала она холодно, — но, боюсь, на этот раз тебе придется позволить мне решать, что делать. Кроме того, все уже устроено, и доктор из Нью-Йорка приезжает завтра.

Однако случилось так, что нью-йоркский доктор не приехал «завтра». В последний момент пришла телеграмма, в которой сообщалось о неизбежной отсрочке визита, вызванной неожиданной болезнью самого специалиста. Это позволило Поллианне возобновить просьбы о замене его доктором Чилтоном: «…что было бы так легко, ты ведь знаешь».

Но, как и прежде, мисс Полли отрицательно покачала головой и сказала: «Нет, дорогая» — очень решительно, но добавив к этому еще более заботливые уверения, что она сделает что угодно — «что угодно, кроме этого», — чтобы доставить удовольствие своей дорогой Поллианне.

Дни ожидания проходили один за другим, и действительно казалось, что мисс Полли делала все («кроме этого»), чтобы обрадовать свою племянницу.

— Я бы не поверила! Никто не заставил бы меня этому поверить! — говорила Ненси однажды утром Старому Тому. — Кажется, не бывает ни минуты в течение всего дня, когда бы мисс Полли не скакала вокруг нашего бедного ягненочка, ожидая случая сделать хоть что-нибудь для нее, пусть даже всего лишь впустить котенка… И это она, которая еще неделю назад ни за что на свете не позволила бы ни Флаффи, ни Баффи войти в спальню! А теперь она позволяет им кувыркаться на кровати, только потому что это нравится Поллианне! А когда она уж ничего другого не может для нее сделать, так передвигает эти маленькие стеклянные висюльки на окне, чтобы «радуги танцевали», как говорит наша дорогая девочка. Три раза она посылала Тимоти в оранжереи Кобба за живыми цветами, и это помимо всех тех цветов, что люди приносят. А на днях, ей-богу, вхожу и вижу — сидит она перед кроватью, сиделка делает ей прическу, а Поллианна смотрит на это и руководит из постели, и глаза у нее так и сияют от счастья. И провалиться мне на этом месте, если мисс Полли не носит теперь такую прическу каждый Божий день, только чтобы угодить нашей милой девочке! Старый Том засмеялся.

— Да и меня поразило, что мисс Полли выглядит ничуть не хуже с этими локонами надо лбом, — заметил он сдержанно.

— Конечно, не хуже, — ответила Ненси раздраженно. — Наконец-то стала похожа на человека… Она действительно почти кра…

— Осторожней, Ненси, — прервал старик с лукавой усмешкой. — Вспомни-ка, что ты сказала, когда я тебе говорил, что она когда-то была красавицей!

Ненси пожала плечами:

— Ну, красавицей ее, конечно, не назовешь, но, я признаю, она выглядит совсем по-другому с этими лентами и кружевными воротничками, которые Поллианна заставляет ее носить.

— Я тебе говорил, — кивнул Том, — я тебе говорил, что она не… старая. Ненси засмеялась:

— Ну, я согласна, что теперь она уже не так хорошо притворяется старой, как это было прежде, до приезда Поллианны. Послушайте, мистер Том, а кто был ее женихом? Я еще не узнала, не узнала!

— Не узнала? — переспросил старик со странным выражением. — Ну, так ты и не узнаешь… от меня.

— О, мистер Том! Ну скажите, — вкрадчиво упрашивала девушка. — Вы ведь знаете, здесь так много людей, у которых я могла бы спросить об этом.

— Может быть, и так. Но есть, во всяком случае, один, кто тебе не ответит, — усмехнулся Старый Том, Но вдруг лукавый огонек, погас в его глазах. — А как она сегодня, наша девочка?

Ненси покачала головой. Ее лицо тоже омрачилось.

— Без перемен, мистер Том. Никакой заметной разницы, насколько я, да и любой другой, может видеть. Она лежит в постели, спит или говорит и пытается улыбаться и «радоваться» тому, что солнце садится или луна восходит, или чему-нибудь подобному, и прямо сердце разрывается на нее глядя. — Я знаю, это игра… Благослови ее Господь! — кивнул Старый Том, чуть прищурившись.

— Значит, она и вам говорила об этой игре?

— Да. Она мне давно рассказала. — Старик помолчал, потом продолжил; губы его чуть дрогнули в улыбке: — Я ворчал однажды, что стал такой согнутый да кривой, и что, ты думаешь, эта девчушка мне сказала?

— Откуда же мне знать? Не думаю, чтобы она могла найти, чему тут радоваться!

— А вот смогла! Она сказала, что я могу радоваться, потому что мне не нужно очень сильно сгибаться, когда я занят прополкой, — ведь я уже наполовину согнут!

Ненси невесело усмехнулась:

— Ну, я этому не удивляюсь. Она всегда что-нибудь да найдет. Мы играли в нее — в эту игру — почти с самого начала, потому что ей не с кем было играть… хотя сначала она собиралась играть с ней — со своей теткой.

— С мисс Полли?! Ненси засмеялась.

— Как я вижу, ваше мнение о хозяйке не так уж отличается от моего, — кольнула она старика.

Старый Том взглянул обиженно:

— Я просто подумал, что это было бы… сюрпризом… для нее, — объяснил он с достоинством.

— Согласна, что тогда так оно и было бы, — заметила Ненси. — Но не думаю, что так было бы и теперь. Теперь я чему угодно про нашу хозяйку поверю… даже, что она сама взялась бы играть в эту игру!

— Но неужели девочка ничего ей не говорила? Ни разу? — удивился Том. — Ведь она, похоже, рассказала всей округе. Я слышу об этом со всех сторон, особенно теперь, когда с ней случилась беда.

— Всей округе, но не мисс Полли. Поллианна еще давно говорила мне, что не может рассказать ей про игру, потому что тетка не хочет слышать о ее отце, а это была игра ее отца, и ей пришлось бы упомянуть о нем, если бы она стала рассказывать. Поэтому она никогда ей не говорила, — объяснила Ненси.

— О, понимаю, понимаю. — Старик неторопливо покивал головой. — Они так злились на этого пастора… Все они, без исключения, потому что он увез от них мисс Дженни. И мисс Полли, хоть и самая младшая, никогда не могла простить ему этого. Она так любила мисс Дженни… в то время. Да-а, я понимаю, понимаю. Это было так неприятно, — вздохнул он, отворачиваясь.

— Да, бывает, бывает… — в свою очередь вздохнула Ненси, направляясь обратно в кухню.

Ни для кого эти дни ожидания не были легкими. Сиделка пыталась казаться бодрой, но во взгляде ее читалось беспокойство. Доктор Уоррен явно нервничал и уже терял терпение. Мисс Полли говорила мало, но даже волны волос, смягчавшие черты ее лица, и красивые кружева вокруг шеи не могли скрыть того факта, что она худела и бледнела день ото дня. Что же до Поллианны, она играла с собакой, гладила шелковистую шерстку котенка, восхищалась цветами, ела фрукты и варенье, которые ей посылали, отвечала на бесчисленные вопросы о здоровье, добрые пожелания и приветы друзей. Но она тоже худела и бледнела, а нервные движения ее худых маленьких ручек только подчеркивали полную неподвижность прежде таких резвых маленьких ножек, теперь так спокойно и грустно лежавших под одеялом.

Что же до игры, то в эти дни Поллианна говорила Ненси о том, как будет рада, когда опять пойдет в школу, навестит миссис Сноу, забежит к мистеру Пендлетону и поедет кататься с доктором Чилтоном… Она, казалось, не сознавала, что эти «радости» принадлежат будущему, а не настоящему. Но Ненси сознавала это — и часто плакала, когда оставалась одна.

Глава 26. Приоткрытая дверь