– Чего именно он хочет? – Королева улыбнулась:

– Пусть Ренно сам вам обо всем расскажет.

В доме великого сахема редко ссорились. Слово Гонки было законом, в области домашних дел полноправной хозяйкой считалась Ина. Сферы их влияния редко пересекались, но даже в подобных случаях они слишком уважали друг друга, чтобы ссориться. Обычно одерживал победу здравый смысл. Но теперь атмосфера в семействе сахема была крайне напряженной.

Санива деликатно удалилась из дома брата и свояченицы. Она ела вместе с друзьями из клана Медведя. Эличи жил в длинном доме воинов-холостяков, Уолтер – в доме юношей. Из детей в доме осталась только Балинта, но она быстро поела и убежала.

Гонка и Ина сидели друг против друга. Между ними в очаге, выложенном по краю камнями, горел небольшой костер. Великий сахем с неприступным видом сложил руки на груди. Ина казалась безмятежной, она по очереди опускала иглы дикобраза в тыквы-горлянки, где хранила краски разных цветов, потом так же по очереди подносила иглы к огню, чтобы убедиться, что получился нужный цвет. В отличие от остальных людей она не боялась Гонку.

– Через шесть лун и никак не позже чем через двенадцать, – спокойно заметила она, – Уолтер должен вернуться к своему народу.

Она сама возобновила их спор, и Гонке пришлось усилием воли сдержаться, чтобы не разозлиться. Он ответил спокойно и тихо, но в голосе его прозвучали властные нотки.

– Воин-сенека не может нарушить слово, – сказал он. – Я пообещал Уилсону и Деборе, что мы всегда будем рады этому юноше. Если я нарушу данное слово, маниту разгневаются на меня, и тогда беды грозят всем нам. – Ина сохраняла невозмутимость.

– Тогда отправь Уолтера в другое селение сенеков, поменьше. Пусть он живет там.

– С каждым днем юноша становится все сильнее, все увереннее в себе. Если мы отправим его в другое селение, рядом с ним не будет Балинты, а она ему очень помогает.

– Именно поэтому он и должен уйти, – настаивала Ина.– Не сейчас, но уже скоро.

Гонке удалось скрыть удивление, но он уставился на жену. Неужели она не понимает, что главную роль в исцелении юноши играет именно Балинта!

– Скоро, – продолжала тем временем Ина, – Уолтер уже станет мужчиной.

– Верно. Тогда он пройдет испытания и станет младшим воином.

В голосе его жены послышалось нетерпение:

– Скоро и Балинта перестанет быть девочкой. Она перейдет жить в дом девушек.

– И это верно. – Гонка не понимал, к чему клонит жена.

Ина вздохнула.

– Балинта и Уолтер все время вместе. Она стала его ушами, она стала его голосом.

– Так решили духи, которые управляют нами, людьми, на то их воля.

– Иногда Балинта и Уолтер словно один человек, – заявила Ина. – И именно это меня беспокоит. Им еще рано жениться, но если они так и будут оставаться вместе, они захотят спать друг с другом. И Балинта забеременеет до того, как перейдет в длинный дом девушек. А Уолтер станет отцом до того, как получит перья младшего воина.

Теперь, наконец, Гонка понял, что хотела сказать ему жена. Он был потрясен. Да, она оказалась прозорливее его, и он склонил голову перед Иной.

Ина заметила жест мужа, но не обрадовалась. Она вовсе не собиралась доказывать, что она умнее его.

– Меня беспокоит Балинта, меня беспокоит Уолтер, – сказала она. – Пока что они просто дети. Но завтра они станут взрослыми.

Гонка задумался. В конце концов, он сказал:

– Мы не можем отослать Уолтера.

– Наверное, так. Но если он останется, будет еще хуже.

– Когда Ренно вернется домой, он возьмет на себя Уолтера. Они будут почти все время проводить вместе.

– Мы не знаем, когда именно вернется Ренно.

– До его возвращения мы поручим Уолтера Эличи. Они с Балинтой будут видеться только во время еды в нашем доме.

Но и тут возникали осложнения.

– Воин берет шефство над молодым юношей, только если тот совершит поступок, которым умилостивит маниту охоты или маниту войны. Уолтер вместе с другими мальчиками учился охотиться и ловить рыбу. Он умеет ходить по лесу, умеет не теряться в лесу. Но никаких великих поступков он еще не совершал и не завоевал расположения маниту.

Гонка снова согласился с женой. Сенеки жили по строгим правилам, даже глава племени не мог их изменить. Пока Уолтер не докажет всему племени, что готов стать мужчиной, его никак нельзя поручить попечительству Эличи. С другой стороны, Гонка не мог позволить событиям развиваться, как попало. Его практичная и мудрая жена предупредила его, и он не мог игнорировать ее слова.

Гонка снова надолго задумался.

– Сейчас пойдем спать, – сказал он. – А когда снова взойдет солнце, мы будем знать, что делать дальше.

Ина была довольна, она протянула руку, чтобы большим и указательным пальцами дотронуться до запястья мужа – в знак того, что она верит ему.

Утром Гонка был, как всегда, невозмутим, Ина, как всегда, спокойна, и Балинта решила, что все обошлось. Эличи предпочел и на завтрак остаться в длинном доме воинов-холостяков, но Гонка послал за ним Балинту.

Когда младший сын появился в доме великого сахема, Гонка набросил на плечи плащ из шкуры бизона, и они отправились по полям в сторону леса. Эличи понял, что предстоит важный разговор.

Гонка молча шел впереди, Эличи следовал за ним. Наконец сахем остановился.

– В течение десяти дней, – без лишних слов начал Гонка, – ты учил молодых юношей охоте. Скажи, Уолтер готов стать воином?

– Он умеет пользоваться легким луком и стрелами, как настоящий воин, – ответил Эличи. – Ножом он тоже умеет пользоваться, как мужчина, но что касается томагавка и копья, ему еще надо работать.

Гонка взвесил слова сына и кивнул. В том, что он задумал, была большая доля риска, но другого выхода не было. Иногда нужно жертвовать малым ради большого и полагаться на помощь и защиту духов.

– Ты пойдешь на охоту с Уолтером, – сказал сахем. – Ты не будешь убивать оленя или мелкую дичь. Ты найдешь опасного для человека зверя. И когда ты его найдешь, сын мой, ты будешь стоять в стороне. Его должен убить Уолтер, а ты не должен вмешиваться. Ты завалишь зверя, только если твоя жизнь или жизнь Уолтера окажется в опасности.

Эличи понял, что Уолтеру предстояло пройти одно из суровых испытаний, которые проходили все юноши, перед тем как стать мужчинами. С точки зрения Эличи, Уолтер был еще недостаточно подготовлен, чтобы выдержать подобное испытание, но не воину спорить с сахемом племени, особенно если этот сахем твой отец.

Они вернулись в селение, и вскоре Эличи и Уолтер отправились на охоту. Оба намазали тела жиром, чтобы не замерзнуть в лесу. Оба взяли с собой еды на несколько дней. В это время года дичи становилось меньше, а Эличи знал, что им придется оставаться в лесу до тех пор, пока они не выполнят задание великого сахема.

Уолтер легко поспевал за Эличи. Он был в приподнятом настроении. Балинта жестами объяснила ему, что это испытание придумал для него ее отец, и Уолтер был счастлив. Живя в форте Спрингфилд, он привык быть «бедным, несчастным Уолтером», которого все жалели и над которым потешались. Здесь, среди индейцев, он научился отвечать за себя, относиться к себе с достоинством, и ему это нравилось. Он докажет, на что способен.

Эличи шел быстро, останавливаясь, только когда попадались звериные следы. Дважды они натыкались на след оленя, несколько раз видели следы енота, дикобраза и кроликов, но Эличи даже ухом не повел. И на след лисы он не обратил никакого внимания. Если повезет, им удастся найти рысь или хотя бы волка.

Они так ничего и не нашли за весь день и вечером устроились на привал. Они взяли с собой вяленой оленины и сушеной кукурузы, но Уолтер был все равно голоден и отправился поудить рыбу в пруду. Юноша быстро поймал две огромные рыбины и еще нашел съедобные корни, которые они запекли на углях.

На следующее утро они поднялись ни свет ни заря. Эличи вскоре наткнулся на след рыси и обрадовался, было, но потом след затерялся.

Час за часом они прочесывали лес, и после полудня Эличи остановил Уолтера. Юноша не отставал от старшего друга ни на шаг, но невооруженным глазом было видно, что он сильно устал. Естественно, он не мог равняться со взрослым мужчиной, который всю свою жизнь провел в лесах.

Они остановились у небольшого оврага, окруженного ельником и зарослями орешника; земля под деревьями была ровной и мягкой, так что друзья удобно сели. Они жевали полоски сушеной оленины, и время от времени улыбались друг другу.

Эличи должен был признать, что ему нравится в компании Уолтера, он уже не воспринимал юношу как белого поселенца. Если тот будет продолжать обучение в индейском селении, то, в конце концов, станет похожим на могаука или онейда. Вряд ли, правда, ему удастся когда-нибудь сравняться ловкостью с воином-сенека.

Вдруг Уолтер вскочил на ноги и схватил лук со стрелами. Молодой воин очень устыдился, но сам ничего еще не слышал. Тут он понял, что именно из-за физического недостатка другие чувства Уолтера были развиты даже в большей степени, чем у взрослого воина.

Теперь и Эличи услышал шорох в густых зарослях дикой ежевики. Он тоже потянулся к луку со стрелами.

Спустя несколько мгновений, они уже поняли, что к ним осторожно приближается кабан. Видимо, они остановились на привал неподалеку от его лежки.

Кабан был огромным и страшным, весил он не меньше трехсот фунтов. Его маленькие красные глазки сверкали гневом и злобой.

Эличи вставил в лук стрелу и замер. Вот и испытание для Уолтера. Тут можно проверить и умение, и силу, и мужество молодого человека. Даже Гонка не думал о таком серьезном испытании.

Видимо, так распорядилась судьба. Эличи всем сердцем верил в присутствие маниту и потому считал, что появление кабана не простая случайность. Духи сами определили условия испытания, и не ему, Эличи, вмешиваться в предначертанный ход событий. Уолтеру нужно самому сразиться с этим бешеным, опасным зверем.

Юноша сосредоточил все свое внимание на приближающемся кабане, он и не подозревал, что его многоопытный старший товарищ не намерен сражаться с ним бок о бок. Он вообще почти забыл об Эличи. Перед ним был кабан, и его совсем не волновал вопрос, что он еще никогда не выходил на такого крупного зверя. Однако он помнил, что кабан – животное необычайно упрямое и в то же время, несмотря на свои огромные размеры, ловкое и быстрое.

Во рту у Уолтера пересохло, и, хотя погода стояла прохладная, ему стало жарко. Предстояло большое испытание, а он уже достаточно долго прожил среди сенеков и научился не волноваться о том, что его ожидает. Уолтер не забыл о христианском Боге своего народа, но он стал верить и в маниту сенеков, которые на каждом шагу оберегают охотника. Он знал, что его защищают высшие силы.

Кабан остановился в двадцати пяти футах от юноши и перед решающим броском бил землю копытом.

Эличи затаил дыхание и прицелился. Только строгий приказ отца удерживал его от дальнейших действий.

Уолтер улыбнулся про себя и, натянув тетиву, тоже прицелился. Он ждал. За многие месяцы охоты с индейцами он научился ждать.

Он весь превратился во внимание. Вдруг огромный зверь ринулся вперед, и тут Уолтер выпустил свою стрелу.

Стрела впилась в плечо зверя.

Кабан рассвирепел еще больше, он хрипел от боли и рвался в бой.

На секунду Уолтер замер на месте.

– Бери томагавк, – прокричал ему Эличи, он забыл, что юноша не слышит его.

Но Уолтер уже пришел в себя, выхватил из-за пояса томагавк и метнул его в приближающегося зверя. Томагавк пролетел совсем рядом с головой кабана.

Эличи натянул тетиву и ждал.

Кабан был уже совсем близко, и Уолтер понимал, что теперь от его ловкости, хитрости и силы зависит сама его жизнь. Он вытащил нож и приготовился. Огромный кабан уже был так близко, что Уолтер ощущал чуть ли не гипнотическую силу его злобных, налитых кровью глазок.

В последний момент Уолтер увернулся в сторону. Его обдало запахом зверя. Изо всех сил Уолтер воткнул нож в загривок, ему удалось перебить позвоночник. Огромный кабан свалился на землю прямо у его ног и испустил дух.

К ним тут же подскочил обрадованный Эличи, он крепко обнял юношу. Даже Гонка признал бы, что Уолтер был на высоте.

Опасность миновала, и Уолтер весь дрожал. Но такое поведение недостойно воина, и ему удалось взять себя в руки. Постепенно его охватило чувство гордости.

Эличи тут же принялся свежевать зверя, и Уолтер присоединился к нему. Они вырезали съедобные куски. Эличи аккуратно отрубил клыки и копыта кабана. Покончив с этим, они рысцой побежали назад в селение.

В селении они, не останавливаясь, подбежали к дому великого сахема. Эличи рассказал всему семейству, что произошло. Уолтер улыбался. Балинта бросилась обнимать его, хотя он еще не смыл с себя кровь кабана.

Гонка подозвал к себе Уолтера. Блеск в глазах великого сахема говорил сам за себя, и Уолтер все понял. Гонка сжал своей жилистой рукой плечо юноши, тот расправил плечи и выпрямился под пристальным взглядом вождя.

Ина спокойно улыбалась. Она так же, как и ее муж, гордилась Уолтером. Теперь все будет в порядке. Благодаря храбрости и ловкости Уолтера он теперь будет под присмотром Эличи до возвращения из Англии Ренно. Они будут также ежедневно видеться с Балинтой, но не будут проводить вместе столько времени, как раньше.

На улице перед домом развели большой костер, Балинту отправили в дом клана Медведя, чтобы пригласить всех членов клана на пир.

Пока Ина и Санива жарили мясо, Эличи и Уолтер отправились на озеро, чтобы вымыться и переодеться.

На пиру Ина сочинила песню, прославлявшую подвиг Уолтера. Ее подхватили все члены клана, а Балинта пересказала слова гордому и счастливому юноше. Потом Уолтер подарил копыта кабана Гонке и Ине в знак преданности и любви. Женщины и дети радостно топали ногами, а воины наполнили воздух боевыми кличами.

Неожиданно Уолтер засмущался. После возвращения он едва успел повесить клык кабана, который перед тем усердно отмыл на озере, на шнурок из сыромятной кожи. Этот клык был самым ценным из всех его вещей. Он взглянул на Балинту и протянул клык ей.

Балинта тоже вдруг переменилась. Ошеломленная дорогим подарком, она стояла в нерешительности, потом резко выпрямилась, повернулась и приняла клык. На лице ее засияла улыбка. Боясь, что ее поведение могут счесть нескромным, она стиснула клык обеими руками и опустила глаза.

Женщины клана Медведя многозначительно переглянулись. Если неженатый воин дарит девушке охотничий трофей, а она его принимает, их считают женихом и невестой. Балинта и Уолтер еще слишком молоды, но иногда между помолвкой и свадьбой проходит несколько лет.

С другой стороны, Уолтер чужак, ему неизвестны многие обычаи сенеков. Может, он и не догадывается о смысле своего поступка. Спрашивать его нельзя, так индейцы не поступают, и потому воины и женщины перевели взгляды на Гонку и Ину, ожидая объяснений.

Но по лицу великого сахема ничего нельзя было понять, а Ина была, как всегда, спокойна и довольна. Она, верно, угадала тонкую перемену в отношениях между Балинтой и Уолтером. Теперь молодые люди не будут проводить вместе все свое время. Будущее же Ина воспринимала с фатализмом всех сенеков: маниту решат, станут ли Балинта и Уолтер мужем и женой.

Хотя Гонка внешне казался невозмутимым, он тоже чувствовал большое облегчение. Семейная проблема решена, теперь он может заняться делами, имеющими большее значение для всего народа сенека.

На следующее утро в селение начали прибывать сахемы других ирокезских племен. Обычно встреча предводителей союза отмечалась большим пиром, церемониальными танцами, песнями и речами.

Но это была не обычная встреча. Сахемы собирались на совет перед наступлением зимы лишь потому, что над будущим их племен нависла серьезная угроза. Сахемы прибыли в сопровождении своих воинов.

Как только появился последний сахем, Гонка сразу собрал совет. Пять сахемов в церемониальных головных уборах, украшенных перьями, собрались в длинном доме совета. Никому постороннему не разрешалось присутствовать на встрече сахемов, и старшие воины пяти наций стояли плотным кольцом вокруг длинного дома. Они будут нести караул в течение всего совета и никого не пустят внутрь, кроме нескольких человек, которые приносят сахемам пищу.

Церемонии были сведены к минимуму. Пятеро сахемов сидели, скрестив ноги, вокруг огня посреди длинного дома. Сначала они раскурили, передавая друг другу по очереди, длинную глиняную трубку. Курили молча, и только когда трубка была выкурена до конца, Гонка отложил ее в сторону. Теперь можно было начинать совет.

Первым взял слово сахем могущественных могауков, самого крупного из ирокезских племен. Он сказал, что в последнюю половину луны некоторые из его старших воинов, прикинувшись индейцами племени пекотов[19], отправились торговать в земли алгонкинов. Они подтвердили самые страшные опасения ирокезов.

– Это правда, – продолжал сахем, – что алгонкины заключили договор с французами. Им прислали много французских огненных дубинок. Скоро пришлют еще. Алгонкины кутаются во французские одеяла. Они отбросили шкуры убитых ими животных. Они готовят пищу в котлах из черного металла, которые дали им французы. Скоро много сотен алгонкинских воинов отправятся в новый форт, который французы называют Луисбергом. Там они заключат с французами союз против ирокезов и англичан.

Следующим выступил сахем племени онейда, самый молодой из представителей племен.

– Случилось то, чего все мы боялись. Алгонкины присоединились к нашим врагам. Гуроны и оттава жаждут нашей крови. Французы жаждут нашей крови. Теперь и тысячи алгонкинов жаждут нашей крови.

– Мы должны действовать, – заявил сахем племени онондага. – Мы обменялись вампумами с английскими колонистами. Но они не сдержали данного нам слова. Они не напали на французов, не уничтожили алгонкинов. Ирокезы должны выйти на тропу войны, пока враги не уничтожили всех наших воинов, не сожгли наши селения и не взяли в рабство наших женщин и детей!

Все сахемы по очереди высказали свое согласие. Громче всех выступал сахем самого малочисленного племени кайюга.

Гонка хранил молчание, он не принимал участия в обсуждении. Остальные были так возбуждены, что даже не заметили этого. Гонка молчал даже после того, как Ина и Санива принесли пищу.

Сахемы принялись за еду, и спор немного утих, но после обеда напряжение опять возросло. Предлагалось напасть на алгонкинов. Могауки настаивали на том, чтобы сразу атаковать и гуронов и оттава, они уверяли, что сначала надо расправиться со старыми врагами, а потом уже браться за алгонкинов. Онейда предлагали вначале напасть на Цитадель Квебека, в которой был расположен сильный гарнизон французов.