Слово, образ, миражи

— Ты подошел достаточно близко к победе, — признал убийца. — Я узнал о твоем трюке в последний момент, едва успел подготовить все. Туше! И тем не менее, я благодарен тебе.

— За что же?

— Ты меня недооценил, но и за мной есть недочет — я расслабился. Можно сказать, начал доверять тебе. Я знал, что ты не одобряешь мои действия, и все-таки мне казалось, что ты смирился. Я дал тебе возможность ударить — и ты ударил. Почему?

Александр подошел ближе, занял кресло напротив своего собеседника. Это был продуманный, красивый жест, но одно подвело: рука, расслабленно опущенная на подлокотник, мелко дрожала. Он одернул руку, но знал, что Гробовщик все заметил.

— Потому что не мог больше терпеть. Умирают люди, каждый раз… Из-за тебя!

— Чья именно гибель так опечалила тебя? Игната Костора? Его цепных псов?

— Нет, на них мне плевать, — покачал головой Александр. — За Костора тебе даже спасибо. И все же… я понимаю, что недалек тот день, когда твоя разборчивость исчезнет. Да и потом, охотников за твоей головой становится все больше, включая друзей Костора. А твое имя знают единицы, я — в их числе. Я понял, что ты убьешь меня.

— И ты попробовал ударить первым, чтобы себя спасти?

Армейцев молча кивнул. Он не пытался лгать или оправдаться, для него все так и было.

После смерти Игната Костора он был поражен истинными возможностями Гробовщика. От этого человека оказался не защищен даже тот, кто сам был хищником…

Страх смерти завис над Александром, как стервятник. Он не мог спокойно спать, стал шарахаться от каждой тени. Он оказался не в состоянии выносить это и дальше!

Тогда он и пошел в полицию, рассказал все, что знал… Вот только знал он не так много.

Следовало догадаться, что Гробовщик не будет с ним до конца откровенен, не раскроет всех тайн. Да и можно ли ждать открытости от серийного убийцы?

Он проиграл, обратной дороги нет. Но теперь, по крайней мере, закончится время этого удушающего, непрерывного страха!

— Если я скажу тебе, что ты идиот, поверишь ли ты? — поинтересовался Гробовщик.

— Учитывая, что победа за тобой, могу и поверить.

— Ты отнесся к борьбе со мной как к азартной игре. Это неправильно. Не думаю, что тебе стоит увлекаться даже более безопасными азартными играми. Не твое это.

— У меня не было выбора…

— У тебя не было оснований, вот чего у тебя не было.

— Хватало! — возмутился Александр. — Ты стал все чаще мелькать в моем окружении, такого раньше не было! Я годами не знал, где ты, чем ты занят… Мне не понравилась та демонстрация, которую ты устроил!

— Это не было демонстрацией, а главное, не было связано с тобой. Я мелькал не рядом с тобой, а в проекте Тронова. Разве не ты рассказал мне о нем?

Тут уже Александру было нечем крыть. Рассказал действительно он… Он услышал об этом эксперименте от партнеров по бизнесу, был серьезно впечатлен, задумался об инвестициях. А тут еще и его дочь вызвалась участвовать! Когда она чего-то хотела, ее невозможно было остановить.

К тому моменту Александр уже знал, что на проекте умирают люди. Чтобы обезопасить своего ребенка, он привлек Гробовщика. Сам! Но он же не думал, что все будет развиваться именно так…

— Я считал, что ты защитишь Сандру и уйдешь, снова исчезнешь! А ты ее даже не защитил, она вернулась покалеченной!

— Она вернулась живой, а иного я тебе и не обещал.

— Ты заставил меня и дальше оставаться инвестором!

— А разве ты был против? — удивился Гробовщик. — Ты получал от этого солидный доход, да и нравилось тебе это, признай. Со мной можешь не лицемерить.

Он был прав, и это бесило. Чувствуя, как разгораются в душе страх и гнев, Александр вскочил с кресла, начал ходить туда-сюда по кабинету. Гробовщик наблюдал за ним с неизменным спокойствием и даже скукой.

— Ты всегда боялся меня, — отметил он. — Все те годы, что мы были знакомы. Я думал, что ты привыкнешь.

— Я бы и привык, если бы…

— Если бы что? Если бы не проект Тронова? Глупости. Мое участие в нем не сделало меня более опасным для тебя. Если уж на то пошло, оно показало тебе, что я тебя не трогаю. У меня четкие цели, и раньше ты не входил в их число. Не дергался бы — не вошел бы и дальше.

— То, что ты творишь, я никогда не буду воспринимать как норму.

Александр прекрасно знал о связи Гробовщика и той китаянки, подруги Тронова. Это его не успокоило. Может, у серийного убийцы и появился странный каприз в лице этой женщины, но его сущность от этого не изменится!

— Можно подумать, что ты играешь только по правилам, — тихо рассмеялся Гробовщик. — Живешь только по закону, не крадешь, никого не подставляешь, и действия твои никогда не приводили к смерти других.

— Это не одно и то же!

— Другая смерть — уже не смерть?

— Я никогда не иду к ней осознанно, как ты или Костор! Не тяни, делай то, зачем пришел!

Он больше не мог ждать. Александра раздражала невозмутимость собеседника, то, что при убийце нет никакого оружия. Зачем эти разговоры, зачем продлять агонию, если результат очевиден и известен обоим?

Гробовщик снова удивил его. Даже в своем откровенно ослабленном состоянии он перемещался молниеносно. Его движения были быстры и точно отмеряны, потому что он четко знал, что нужно делать. Александр и опомниться не успел, как обнаружил, что вплотную прижат к стене, а его горло обжигает холодом лезвие ножа.

Серые глаза с кровавыми прожилками были совсем близко. И в них светилось то, чего Александр не мог бы понять никогда.

— Этого ты ждал? — спокойно поинтересовался Гробовщик. — Быстрого, честного удара? Это принесло бы тебе определенное успокоение… вечное успокоение. Но с чего ты решил, что на этом — все? Если я так отвратителен, как ты возомнил, почему бы мне не убить твою жену и дочь?

— Не надо, — с трудом произнес Александр. Он лишь теперь обнаружил, что Гробовщик его все-таки выше… и бесконечно сильнее. — Их не трогай… они ничего не сделали тебе!

— То есть, теперь ты приписываешь мне логику и даже какое-то представление о справедливости? Хотя напасть на меня решился, потому что я — бездушное чудовище? Странный ты человек. Может, не менее странный, чем я?

— Я не такой, как ты!

— Не такой. Но и от других людей ты отличаешься. Чувствуешь нож? Чувствуешь, как глубоко он может войти? Мне одного удара хватит, чтобы перерезать тебе горло до самых шейных позвонков. Запомни этот момент!

Такого удара Александр и ждал — а не запомнить не мог. То, что происходило сейчас, ужасом впитывалось в каждую клетку его тела. Это то, что называют вторым рождением, такое не забывается… Хотя он не знал, зачем ему помнить. Осталось немного, совсем чуть-чуть…

Гробовщик отстранился. Это произошло еще более неожиданно, чем его нападение.

Александр, не готовый к внезапной свободе, грузно повалился на пол. Убийца, не обращая на него внимания, убрал нож за пояс и вернулся в кресло.

— Каждый раз, когда тебя начнет колотить страх перед моей скромной персоной, вспоминай сегодняшний день, — посоветовал Гробовщик. — Я не просто мог убить тебя сегодня, я имел на это право, потому что ты предал меня. Но я не сделал этого — и не сделаю, если ты не попытаешься повторить эту подставу. Пока мы работаем вместе и понимаем друг друга, я не буду убивать тебя. Независимо от того, в какую сторону движутся мои убеждения, кровь — не вода для меня, поэтому ты и жив.

Александру было сложно поверить, что Гробовщик способен на такое. И все же верить хотелось, а умирать — нет.

— И что теперь? — недоверчиво осведомился он. — Сделаем вид, что ничего не было?

— О нет, это не вариант. Ты причинил мне жуткие неудобства. То, что я оставляю тебя в живых, не означает, что я готов принять и простить что угодно. Ты заплатишь мне за неудобства услугой. Подойди к своему столу и посмотри, что лежит на нем.

С трудом, пошатываясь, Александр поднялся на ноги и кое-как доковылял до стола. Он не был ранен, однако страх и стресс делали свое дело, лишая его сил.

На столе лежали четыре папки с документами. Бегло осмотрев их, Александр сообразил, что это личные дела совершенно незнакомых ему людей. Они были разного пола, возраста, жили в разных городах, и никого из них Армейцев раньше не видел.

— Кто это?

— Не важно, — отозвался Гробовщик. — Четыре незнакомца. Они не знают друг друга, меня или тебя. Никогда не слышали ни о ком из нас, не интересуются криминалом в достаточной степени, чтобы знать мое имя.

— Тогда почему они здесь?

— Чтобы ты мог оказать мне услугу. Насколько мне известно, Тронов готовит седьмой этап проекта. И ты должен сделать так, чтобы эти четверо участвовали в нем.

— Это же невозможно! — возмутился Александр. — Во-первых, в проекте участвуют только те, кто прошел тест Тронова. Во-вторых, участие добровольное, а ты сказал, что они криминалом не интересуются.

— А с чего ты взял, что будет легко? Ты доставил мне большие проблемы, так что и отработать их будет непросто. Придумай, как уговорить их, как мотивировать Тронова, задействуй больше денег, если придется — считай это откупом от меня. Но если их участие в седьмом этапе состоится, с моей стороны претензий к тебе больше нет.

Это можно было воспринимать как спасение. Да, работа предстоит тяжелая, но ведь он жив, и теперь у него даже есть относительная гарантия безопасности! И все же Александр не мог считать случившееся абсолютной удачей.

Глядя на папки, он все больше хотел знать, чем эти четыре незнакомца привлекли столь пристальное внимание одного из самых опасных серийных убийц в мире.

Глава 2. Было бы неплохо

Алексею Тронову нравился формат, к которому пришел проект. Никаких лишних людей, никаких массовых совещаний — только два ключевых инвестора, с которыми он обсуждал дело.

Всем остальным полагалось либо принимать выбранные условия, либо выходить из игры. В этом был порядок, столь необходимый для сохранения безопасности.

Если бы не этот новый порядок, Алексей не стал бы и связываться с делом, которое им предложили. На предыдущих шести этапах он еще мог тешить себя надеждой, что преступление не связано с кровью, однако теперь даже такой иллюзии не было. Если бы он сам искал уголовное дело, он бы нечто подобное не выбрал.

Но его попросили, и это было очень странно. Дела со стороны в проект раньше приходили, однако лишь от инвесторов или бывших участников. Здесь же к нему обратились… из психиатрической лечебницы.

— Честно говоря, я не знаю, стоит ли браться за это, делать расследованием седьмого этапа, — признал Тронов. — Поэтому мне и нужно ваше мнение. С одной стороны, дело интересное, с другой… Я не уверен, что это тот масштаб, который мы можем потянуть.

— Давай уже по существу! — поторопила Арина. — Что за дело?

Арина Вержинина вступила в проект последней, на место погибшего инвестора. Тронов предполагал, что для нее это некая блажь, каприз, которым она насладится, а потом ей станет скучно. Однако Арина отнеслась к делу очень серьезно, именно на ней сейчас лежала ответственность за документальную часть проекта.

К тому же, Тронов не мог точно сказать, какие отношения сейчас между ними. То, что он психолог, не помогало: чужая душа — потемки, но своя собственная иногда еще темнее. Они встречались часто, уже не только из-за проекта, и он хотел этих встреч. Впрочем, делать какие-то выводы Алексей не спешил.

Ему так долго казалось, что его умершая жена — последняя женщина в его жизни, что с появлением Арины все стало слишком запутанным.

Но сейчас ему нужно было думать не об этом, а о расследовании.

Он открыл на планшете карту и приблизил необходимый участок. Перед ними появились зеленые пятна леса и болот с отмеченной на них точкой жилого пункта.

— Это не в России, — заметил Александр Армейцев.

Он на данный момент был единственным инвестором, который прошел с Троновым практически весь путь — по крайней мере, от третьего этапа и далее. Такое постоянство поражало. Люди, которых Алексей считал друзьями, отступали. Армейцев же не шел на эмоциональное сближение, сохранял дистанцию, но участвовал в проекте исправно.

Сначала это беспокоило Тронова, однако постепенно он смирился. У Армейцева был не тот характер и склад ума, чтобы плести интриги, как это делал Игнат Костор. Он жил бизнесом и следовал собственному кодексу чести. Алексею этого было достаточно.

— Это действительно не в России, — подтвердил психолог. — Мы с вами сейчас наблюдаем границу Белоруссии. В прошлом — территорию СССР.

— Это важно?

— В некотором смысле, вскоре вы поймете, почему. Место, которое нас интересует, в советское время было колхозом «Заря».

— Оригинально, — хмыкнула Арина.

— Как есть. В определенный период колхоз, пусть и небольшой, процветал. Однако в годы развала Союза и формирования новых государств он был заброшен, как и многие предприятия того региона. Началась миграция людей в города, изменение экономики, что и сгубило небольшую организацию. Более двадцати лет комплекс сельскохозяйственных построек, ранее принадлежавших колхозу, оставался неприкаянным. В этом году на участок нашелся покупатель, который приобрел эту территорию под экологическую ферму.

— Не самый умный ход, — заметила Арина. — Может, времена и изменились, но я вижу, что крупных городов по-прежнему рядом нет. Кому продавать это экологическое счастье? Жителям других деревень? Им это даром не надо, своего хватает!

— Там есть один крупный покупатель, с которым можно было наладить связь, — уклончиво ответил Тронов. — В любом случае, пока речь о сбыте урожая не шла, потому что не было и урожая. После такого долгосрочного запустения требовались месяцы, чтобы восстановить систему. К сожалению, работы застопорились в начале пути.

Он передал им снимки, которые не так давно прислали ему самому. Уже на первых фотографиях в стопке открывалось странное зрелище: десятки мешков разного размера, подвешенные под потолком явно заброшенного здания. Дальше картина и вовсе становилась зловещей. Мешки, судя по фону и яркому свету, переместили в какую-то лабораторию и вскрыли. Внутри обнаружились фрагменты человеческих тел в разной степени разложения.

Арина почти сразу отложила стопку фотографий с презрительным видом. Армейцев досмотрел все до конца.

— Вот это обнаружили владельцы новоиспеченной фермы, — пояснил Тронов. — Они приобрели бывший колхоз у районного исполкома, с аукциона. До этого за территорией никто не следил, никто не знал, что там творится. По сути, новые владельцы были первыми за двадцать лет людьми, которые пришли туда официально, при свете дня. Когда там начали появляться останки, кто приносил их туда — ответов пока нет, даже приблизительных.

— Очень похоже на работу психа, — заметил Александр.

— Маньяка, — уточнила Арина. — Если так, то это не вариант для проекта! Не можем же мы послать неподготовленных людей ловить серийного убийцу!

— Прошу, не спешите с выводами, — сдержанно улыбнулся Тронов. — О серийном убийце речи пока не идет. Несмотря на кажущееся обилие жертв, в пакетах было найдено только одно полноценное тело. Также там находились фрагменты десяти разных тел, но отсутствие этих фрагментов не является смертельным для человека.

— Как это? — изумилась Арина.

— Там нашли лоскут человеческой кожи, удаленные ребра, зубы, подкожный жир…

— Хватит, — прервала она, заметно побледнев. — Картину я поняла! Точно известно, что это от разных людей?

— Абсолютно, тест ДНК уже был проведен, хотя установить, кому принадлежат фрагменты тел, не удалось. Зато опознан целый труп. Погибшим оказался Тадеуш Мацкевич, охранник из Степновичей. В мешках обнаружено примерно девяносто процентов состава его тела в расчлененном состоянии. Ферму обыскали уже неоднократно, иных фрагментов тел там нет.

— Так, стоп, давайте притормозим! — потребовала Арина. — Тут, конечно, полный хаос пока, но будем разматывать его через какую-то видимость порядка… Начнем с того, что нам известно.

Кто такой этот Мацкевич и где именно он работал?

Этот пункт и был причиной, по которой Тронов всерьез заинтересовался делом.

В современной Белоруссии деревня Степновичи, затерянная среди лесов и болот, почти вымерла, а в советское время процветала. Правда, известна была даже не сама деревня, а учреждение, расположенное рядом с ней. Еще в тридцатых годах старое шляхецкое имение, добротную постройку из кирпича и камня, отдали под психиатрическую лечебницу. Считалось, что среди мирных безлюдных пейзажей к умалишенным будет возвращаться покой. Особо прогрессивных методов лечения там не было, скорее, надзор над теми, кто в нем нуждался.

Мирное существование продлилось пару десятков лет, а потом лечебница подверглась модернизации. Рядом с основным старинным корпусом появился новый, современный, выросли заборы, взвилась к небу колючая проволока. Лечебное учреждение в Степновичах превратилось в одну из немногих в Союзе клиник, где держали умалишенных преступников.

— Нужно понимать, что два корпуса — это немного разные миры, — добавил Тронов. — В старом содержатся люди, которые просто страдают от определенных проблем с психическим здоровьем. В новом — те, чье состояние не было вовремя замечено, и они успели совершить серьезные преступления.