Грезы андроида

– Со всем уважением, господин посол, – сказал Хеффер. – Согласно нашим данным, за вашем представителем числится несколько инцидентов, связанных с воображаемыми оскорблениями.

– Вы хотите сказать, что он все выдумал, – сказал Нарф-вин-Гетаг.

– Отнюдь нет, – сказал Хеффер. – Я только хочу сказать, что он мог неверно интерпретировать какой-нибудь совершенно невинный запах.

– Возможно, – сказал Нарф-вин-Гетаг. – Тем не менее, по распоряжению моего правительства я прошу обеспечить доступ наших медиков к телу мистера Мёллера. Как минимум, это позволит прояснить ситуацию с мизентерпретацией.

За его спиной Джавна еле заметно покачал головой.

– Я бы с радостью пошел навстречу, господин посол, – сказал Хеффер. – Но, к несчастью, верования мистера Мёллера подразумевают скорейшие похороны. Боюсь, его тело уже отправлено на кремацию.

– В самом деле, к несчастью, – сказал Нарф-вин-Гетаг. – На этот случай мое правительство проинструктировало меня остановить торговые переговоры и пересмотреть все существующие соглашения, пока не станет ясно, что других попыток повлиять на их итог не было.

– Вы, конечно же, не думаете, что действия одного-единственного переговорщика – даже если таковые имели место – как-то связаны с нашим правительством, и, в частности, с нынешней администрацией, – сказал Хеффер.

– Как бы нам не хотелось исключить эту возможность, не уверен, что мы можем на такое пойти, – сказал Нарф-вин-Гетаг. – Мы, разумеется, хорошо осведомлены о росте нидофобских настроений в правительственных кругах, имевшем место в последние годы. Мы надеялись, что администрация Уэбстера искоренит эту враждебность и вернет наши народы на путь дружбы. Но инциденты, подобные сегодняшнему, ставят под вопрос искренность вашей администрации. Последние две администрации были не особенно дружественны к моему народу, господин министр, и причины этого остаются за гранью моего разумения. Но по-крайней мере они не запукивали моих дипломатов до смерти.

– Я уверен, что совместными усилиями мы сможем уладить эту проблему, господин посол, – сказал Хеффер.

– Надеюсь на это. Более того, я собираюсь предложить нечто, позволяющее избежать потенциального разрыва между нами, – Нарф-вин-Гетаг отхлебнул чаю.

– Я весь внимание, – сказал Хеффер.

– Как вам известно, на Ниду продолжается переходный период, – сказал Нарф-вин-Гетаг. – Ведж-ауф-Гетаг, наш Фехен, наш лидер, скончался около шести ваших недель тому назад. Его сын, Хубу-ауф-Гетаг, выбран следующим Фехеном и официально станет им после церемонии коронации, которая состоится примерно через две недели.

– Да, конечно. Я буду присутствовать на церемонии как представитель нашего правительства, – сказал Хеффер.

– Как чудесно, – сказал Нарф-вин-Гетаг. – Возможно, вы не в курсе, что когда клан ауф-Гетаг пришел к власти, он включил в церемонию коронации элемент, символизирующий Землю – нашего великого друга и союзника.

– Этого я не знал, – признался Хеффер. – И что же это за символ?

– Овца, господин министр.

Хеффер подавил улыбку.

– Овца, вы говорите?

– Именно так, – сказал Нарф-вин-Гетаг. – На пике церемонии овца приносится в жертву. Обычно эта овца берется из отары клана ауф-Гетаг. Увы, в течение недели после смерти Веджа-ауф-Гетага эта отара была стерта с лица земли генетически модифицированной бактерией сибирской язвы. Без сомнения, это был саботаж – скорее всего, дело рук кланов-соперников.

– Ну что ж, овцы у нас найдутся, – сказал Хеффер. – Дьявол, да в Новой Зеландии овец в пять раз больше, чем людей. Почему вы не сказали нам раньше?

– Было бы неразумно демонстрировать нашу обеспокоенность врагам клана ауф-Гетаг, – сказал Нарф-вин-Гетаг. – Мы полагали, что сможем без труда восстановить наше поголовье после завершения переговоров. Согласно утвержденного графика, они должны были закончиться через два-три дня, и овцы были бы доставлены с большим временным запасом. Ситуация не являлась кризисной – по крайней мере, мы так считали. Разумеется, события сегодняшнего утра усложнили ее, и не в последнюю очередь потому, что квоты на овец должны были определиться на переговорах между Ларсом-вин-Гетагом и Дирком Мёллером.

– Это вовсе не проблема, – сказал Хеффер. – Вы получите столько овец, сколько вам нужно. С наилучшими пожеланиями от министерства иностранных дел.

– Боюсь, не все так просто, господин министр, – сказал Нарф-вин-Гетаг. Он наклонился вперед, достал из портфеля планшет и положил его на стол перед Хеффером. – Нам нужна не абы какая овца. Нам нужна овца определенной породы – и порода эта очень редкая. В сущности, эту породу вывели специально для клана ауф-Гетаг, когда он пришел к власти; ее отличительной особенностью является цвет шерсти.

Хеффер потянулся через стол и взял планшет. На него смотрела овца с шерстью цвета голубой электрик.

– Эта порода называется «Грезы андроида», – сказал Нарф-вин-Гетаг.

– Странное название, – сказал Хеффер, возвращая планшет.

– Оно содержит некие литературные аллюзии, – сказал Нарф-вин-Гетаг, потянувшись за планшетом, – хотя я не знаю точно, какие. Как бы там ни было, патент на дизайн породы был передан в бессрочное владение клану ауф-Гетаг селекционерами и тогдашним правительством Земли. Естественно, клан ауф-Гетаг очень осторожно выбирал тех, кто имел доступ к работе с породой. Соглашения о селекции были настолько ограничены, что не представляли для селекционеров никакого делового интереса. Поэтому никто не занимался разведением.

– Вы хотите сказать, что больше никто не разводит породу «Грезы андроида», – проговорил Хеффер.

– Нам известен один селекционер – исходный селекционер, – сказал Нарф-вин-Гетаг. – С колонии Брисбен. Несмотря на то, что мы владеем патентом на дизайн, он не мог продать овец непосредственно нам из-за колониальных законов об экспорте. Мы планировали запросить об исключении в процессе переговоров.

– Мы можем предоставить его прямо сейчас, – сказал Хеффер.

– Рад это слышать, – сказал Нарф-вин-Гетаг. – Но следует учесть еще одну сложность. Перед моим прибытием сюда мы узнали, что заболевание, поразившее наше стадо, распространилось и на Брисбене. Все овцы, принадлежащие к породе «Грезы андроида» мертвы или умирают.

– И вы подозреваете, что это не совпадение, – сказал Хеффер.

– Безусловно, нет, – сказал Нарф-вин-Гетаг. – Кто бы не распространил вирус на Брисбене – они знали то, что знаем мы. Мы надеемся, что они могу не знать того, что известно вам. Несмотря на строгий контроль за разведением, который мы поддерживали, нет сомнения, что кто-то когда-то сумел его обойти. В сущности, сейчас мы на это надеемся.

– И чего же вы хотите от нас? – спросил Хеффер.

– Мы предоставим вам генетическую информацию об овцах. Мы хотим, чтобы вы нашли на Земле селекционера, обладающего особями нашей породы. В идеале, конечно, особи должны быть чистопородными. Но нас устроит и неполное генетическое сходство, если оно достаточно велико. И сделать это нужно за неделю. Причем не поднимая шума.

Хеффер беспокойно поерзал в кресле.

– Я целиком за то, чтобы не поднимать шум, но вот все остальное меня несколько тревожит. Вы считаете, что правительственные файлы содержат ДНК каждой овцы в мире, – сказал он. – Правительство располагает огромными информационными ресурсами, но я думаю, что все-таки не настолько огромными.

– Мы не располагаем, – сказал Джавна. – Но кое-кто может и располагать.

Хеффер и Нарф-вин-Гетаг оба повернулись к Джавне.

– Продолжайте, пожалуйста, – сказал Нарф-вин-Гетаг.

– Страховые компании, господин посол, – сказал Джавна. – Фермеры и скотоводы постоянно страхуют скот – на тот случай, если животное попадет под машину, если его убьет молния, сибирская язва или что-нибудь еще. Большинство страховых компаний требуют предоставлять ДНК животных, чтобы быть уверенным, что пострадавшая особь действительно принадлежит конкретному фермеру.

– Вот и все доверие, – сказал Хеффер.

– Страхование никак не связано с доверием, сэр, – сказал Джавна. – Но в любом случае – хотя данные имеются не по всем овцам на свете, их имеется достаточно, чтобы начать работать.

– Это если мы сможем заставить страховщиков поделиться с нами своими записями, – сказал Хеффер. – И даже если получится, неделя – слишком небольшой срок.

Нарф-вин-Гетаг встал и взял портфель; Хеффер тоже поднялся.

– Время чрезвычайно важно, господин министр. Коронация должна пройти по плану. Вам было нужно что-то, чтобы улучшить отношение и предать забвению вашего представителя, сорвавшего переговоры. Это оно. Сегодня я пришлю помощника, который передаст вам информацию по ДНК. Господин министр, я уверен, что вы способны разрешить этот кризис. Если это не так, обоим нашим народам не позавидуешь.

Нарф-вин-Гетаг кивнул и вышел.

Хеффер плюхнулся обратно в кресло.

– Что ж, никакого давления, – сказал он. – Сколько, по-твоему, на планете овец?

– Мои данные могли несколько устареть, но думаю, пара миллиардов, – сказал Джавна. – Но вам придется искать только среди застрахованных. Это сужает поле до всего лишь нескольких сотен миллионов. Пустяк.

– Рад видеть, что дух оптимизма еще жив, – сказал Хеффер.

– Как вы собираетесь действовать, господин министр? – спросил Джавна.

– Ты хотел узнать – как ты собираешься действовать, Бен, – сказал Хеффер. – Я должен вернуться в Швейцарию в течение двенадцати часов. После этого меня ждут Япония и Таиланд. Я слишком занят, чтобы считать овец. Ты, с другой стороны, вполне можешь остаться дома и никто тебя не хватится.

– Нарф-вин-Гетаг сказал, что не желает шума, – сказал Джавна. – Поддерживать режим тишины может оказаться сложно.

– Насколько сложно? – спросил Хеффер.

– Очень сложно. Не невозможно, но сложно. Придется подойти к задаче творчески. Джавна секунду помолчал. – Насколько я могу быть свободен в своих действиях, сэр?

– Смеешься? Делай, что хочешь, разве что младенцев не стоит резать. А что? Что тебе пришло в голову?

– Я думаю, что наилучшим способом сделать дело и не сорваться при этом в кризис будет поручить его кому-то, кто ничего про кризис не знает. Кому-то достаточно смышленому, чтобы работать над проблемой, и при этом достаточно низкого ранга, чтобы его никто не заметил. Я имею в виду – вообще никто.

Джавна кинвул на лежащий на столе листок с тектом перехвата.

– Ты знаешь подходящего человека? – спросил Хеффер.

– Да, – сказал Джавна. – Парень, о котором я подумал, должен справиться. И он мне должен. Я устроил его на работу.

– Я его знаю?

– Нет, сэр. Он очень низкого ранга. На самом деле, лучше сказать – никакого.

Хеффер фыркнул.

– Мне казалось, я знаю всех смышленых мальчиков в этом министерстве.

– Не каждый стремиться стать министром иностранных дел к тридцати, сэр.

– Это хорошо. Потому что мне шестьдесят семь, я люблю свою работу и хотел бы ее сохранить. Ступай и займись этим.

Хеффер наклонился, схватил трубку и пихнул ее через стол Джавне.

– Пока ты или твой друг считаете овец, попробуй разобраться, откуда, черт возьми, эта штука взялась и кто ее сделал. Без шума. Кто бы это ни был, он может многое нам рассказать. Многое из того, что нам следует знать.

– Да, сэр, – Джавна взял трубку и положил в карман.

Хеффер схватил со стола копию перехвата и наклонился к корзине для бумаг со встроенным в крышку шреддером. – И не мешкай. Оказавшись между нидами и Поупом, я прямо чувствую, как уходит время. Я не хочу, чтобы любой из них разнюхал больше, чем известно нам. Думаешь, твой друг сумеет их обогнать?

– Думаю, да, сэр, – сказал Джавна.

– Хорошо, – сказал Хеффер и скормил перехват шреддеру.

* * * * *

Было около полуночи, когда Дейв Фиппс сел на поезд голубой ветки у Пентагона с номером «Вашингтон Таймс» в руках. Он пересел на оранжевую ветку и доехал до конечной станции «Вена-Фейрфакс». Здесь он вышел на совершенно пустую платформу, если не считать малого средних лет в потрепанной бейсболке «Вашингтон Сенаторс», сидящего на скамье.

– Эй, газетку не одолжишь? – спросил мужик. – До города далеко ехать.

– Одолжу, если скажешь, зачем напялил эту уродскую кепку, – сказал Фиппс.

– Считай это верностью, – сказал мужик.

– Да «Сенаторы» уже несколько лет – отстой, – сказал Фиппс.

– «Сенаторы» всегда были отстоем, – сказал мужик. – В этом часть их очарования. Это вторая по отстойности команда в истории бейсбола, которая стала бы первой, если бы не вылетала каждые несколько лет, давая «Кабсам» время увеличить разрыв. Ты отдадашь мне газету или мне спихнуть тебя под поезд, чтобы заполучить ее?

Фиппс улыбнулся и отдал ему газету.

– Я служил в спецназе, Шредер. А ты всегда был изнеженным лоббистом из «Лиги Плюща». Под колесами оказался бы не я, приятель.

– Слова, слова, слова, – сказал Жан Шредер. – Может, и так, Фиппс. Может, и так. Но посмотри, кому из нас пришлось тащить свою жалкую задницу в Вирджинию, чтобы отвезти газету. Шредер зарылся в номер. – Ладно, где ты спрятал чертов транскрипт?

– Страница комиксов, – сказал Фиппс.

– О, очень мило, – сказал Шредер, шурша листами.

– В основном там про овец, – сказал Фиппс. – Похоже, им нужна определенная порода.

– «Грезы андроида», – сказал Шредер. – Я знаю. Вряд ли они ее найдут. Насколько я понимаю, она уничтожена целиком.

– Ты имеешь какое-то отношение к уничтожению? – спросил Фиппс.

– Просто много знаю, – сказал Шредер.

– Они все равно ее ищут, – сказал Фиппс.

– Уже читаю, – сказал Шредер. – Или, точнее, читал бы, если бы кое-кто заткнул свой фонтан и позволил мне сосредоточиться.

Фиппс снова ухмыльнулся и замолчал. Шредер читал.

– Интересно, – произнес он, закончив. – Глупо, но интересно. Тем не менее было бы неразумно недооценивать Хеффера и Джавну. Уэбстера, в конце концов, выбрали только благодаря Хефферу, а Уэбстер спутал нам все карты. А Джавну можно считать половиной его мозга. Ваши смогли понять, о ком говорил Джавна?

– Нет, – сказал Фиппс. – Он сказал, что устроил этого парня на работу, но таких там примерно полминистерства.

– Нужно постоянно за ним следить. Тайно, – сказал Шредер. – А еще тебе следует начать собственные розыски овец с похожей ДНК. Просто на всякий случай. Я раздобуду тебе образец.

– Даже удивительно, как мало, по-твоему, я знаю свое дело, – сказал Фиппс.

– Просто советую, – сказал Шредер.