Как работает ваш мозг. Внутри самого сложного объекта во Вселенной

Судя по всему, структуры гиппокампа важны для воспоминаний, центральных для наших индивидуальности и интеллекта. Но это не единственная область мозга, необходимая для формирования памяти. Несмотря на то, что гиппокамп важен и преобладает в темах сегодняшних исследований, память задействует также и кору головного мозга – внешний слой, обрабатывающий сложные мысли и чувственное восприятие мира.

Предположим, вчера вы увидели в парке розу и остановились вдохнуть ее аромат. Это событие обработали конкретные участки коры головного мозга в задней части и по сторонам, отвечающие за зрение и запах. Если вы сегодня воспроизведете этот опыт, активируются те же самые участки. Эту теорию иногда называют повторным воспроизведением, и она существует уже некоторое время, но подтвердилась только в последнее десятилетие благодаря развитию технологии сканирования мозга. Когда человек впервые видит изображение и затем позже, когда пытается вспомнить его, сканер высвечивает одни и те же участки коры головного мозга.

Кратковременное воспоминание о вдыхании аромата розы не задействовало бы гиппокампы, как показал случай Молисона. Но если вы почему-то создали воспоминание, длящееся более полуминуты, связи между соответствующими участками коры и гиппокампами укрепятся. Гиппокампы соединены со многими участками коры головного мозга и помогают объединить разные аспекты одного воспоминания.

Эта способность объясняет одну из характерных особенностей памяти – вспоминание какого-то аспекта опыта иногда непроизвольно вызывает в уме другие его составляющие. Песня по радио может напомнить момент, когда мы в первый раз ее услышали, а давно забытый вкус печенья – вернуть в детство.

Судя по всему, воспоминания создаются в результате одновременной разрядки паутины нейронов из-за их общих сильных связей. Нити паутины проникают в разные части коры головного мозга и глубоко в гиппокампы, хранящих наши банки памяти.

Память на будущее

Учитывая надежность человеческой памяти, ученые начинают интересоваться, а что если она развилась не для того, чтобы вспоминать, а чтобы позволить нам вообразить события будущего. Теория возникла в работе Энделя Тульвинга из Исследовательского института Ротмана в Торонто, Канада, который обнаружил человека с амнезией, помнившего факты, но не сохранившего эпизодические воспоминания, относящиеся к прошлым событиям его жизни. Когда бы Тульвинг не спросил его о планах на вечер, на завтра или на лето, разум пациента отключался – и ученый заподозрил, что предвидение – это оборотная сторона эпизодической памяти.

Последующие сканы мозга подтвердили теорию и позволили предположить, что каждый раз, когда мы думаем о возможном будущем, мы разрываем страницы наших автобиографий и монтируем получившиеся фрагменты в новый сценарий. Это ключевой процесс для предвидения и находчивости, но за него мы платим точностью, так как воспоминания в процессе становятся разрозненными и перемешанными. «Неудивительно, что мы путаем воспоминания и воображение, учитывая, что у них так много общих процессов», – говорит Дэниел Шактер, психолог из Гарвардского университета.

Почему мы забываем?

Чтобы мы помнили, наша память должна уметь делать три вещи: • кодировать информацию в форме, подходящей для хранения;

• сохранять эту информацию;

• открывать к ней доступ позже.

При неудаче в любом из этих пунктов мы забываем.

На стадии кодирования отвлечение или снижение внимательности может препятствовать запоминанию. Уже имеющиеся воспоминания иногда «угасают» и становятся менее различимыми, когда на них накладываются новые – возможно, потому что воспоминания хранятся в наслаивающихся друг на друга скоплениях нейронов. Кроме того, травмы мозга разрывают связи между гиппокампом и корой головного мозга, необходимые для воспроизведения информации.

Неудачный поиск в памяти, например, когда чье-то имя вертится у вас на языке, происходит потому, что поисковые алгоритмы мозга неидеальны, и бывает сложно различить правильные сигналы среди прочего нейронного шума. Многие ошибки памяти происходят на стадии извлечения, когда воспоминания перекодируются и особенно уязвимы к изменениям или потере.

При прочих равных мы склонны помнить наиболее важные вещи, то есть информацию, потенциально полезную или угрожающую.

Наиболее экстремальный пример – это вспышки воспоминаний, когда детальные сильные воспоминания въедаются в мозг и затем держатся годами. Как правило, это случается при необычных событиях, связанных с сильными эмоциями. Именно из-за эффекта вспышки воспоминаний так много людей помнят, где находились, когда услышали об убийстве президента Джона Ф. Кеннеди в 1963 году, смерти принцессы Дианы в 1997 году или событиях 11 сентября.

Другой распространенный феномен – реминисцентный подъем – относится к воспоминаниям, которые мы формируем от юности до зрелости. Став старше, мы с большей вероятностью вспомним события именно этого периода, чем любого другого. Возможно, реминисцентный подъем происходит из-за важности и особой эмоциональной значимости происходящего – в этот период мы встречаем партнеров, заключаем браки, рожаем детей, выходим на работу, получаем дипломы и путешествуем по миру.

Фиктивные воспоминания

Удивительно, но некоторые из наших воспоминаний могли вовсе не происходить. После события память уязвима к изменениям. Например, кто-то стал свидетелем автомобильной аварии, а затем его спросили, машина остановилась до или после дерева. Человек с большей вероятностью «добавит» дерево в воспоминание, хотя дерева в действительности не было. Это явление отражает тот факт, что, извлекая воспоминание, мы перекодируем его и в ходе этого процесса может закрасться ошибка.

Элизабет Лофтус из Калифорнийского университета в Ирвайне и ее коллеги показали, что такой «эффект дезинформации» имеет серьезные последствия в суде: эксперименты неоднократно подтверждали, что свидетелей можно запутать при допросе. К счастью, результаты исследований предлагают для полиции, адвокатов и судей формулировки вопросов, которые с большей вероятностью дадут надежный ответ.

С эффектом дезинформации связаны «восстановленные» и ложные воспоминания. Группа под руководством Генри Рёдигера и Кэтлин Макдермотт из Университета Вашингтона в Сент-Луисе, США, провела обширные исследования, показывающие, что ложные воспоминания формируются относительно просто. Продемонстрировав человеку несколько предметов, можно позже заставить его «вспомнить» предмет, которого не было среди показанных, но он был связан с ними по значению. Предположения и запутывающая информация создают «воспоминания» о личных событиях, в которые человек будет твердо верить, но которые никогда не происходили.

В одном известном эксперименте Лофтус убедила испытуемых, что они видели в Диснейленде кролика Багза Банни, хотя это персонаж студии Warner Brothers. Подобные результаты могут серьезно осложнить юридические случаи – например, когда взрослые во время терапии считают, что у них восстановились воспоминания о насилии в детстве. Это также означает, что некоторые события из дорогих нам воспоминаний могли происходить совсем не так, как мы их помним.

Каково это – иметь идеальную память?

У Боба Петреллы гипертимезия – исключительная автобиографическая память. Он рассказывает, что это значит – помнить почти каждый день своей жизни, словно это было вчера.

«Когда я вспоминаю прошлое, я как будто смотрю видеозапись. Я чувствую в точности то, что чувствовал тогда. Даже погоду: если было жарко и влажно, я вспомню, как прилипала к телу одежда и что на мне было надето. Задействуются все ощущения. Я вспомню, с кем я был, что думал, мое отношение – все всколыхнется в моем воображении. В первый раз я заметил это в старших классах. Я говорил с приятелями о том, что происходило в детстве. Я говорил: "А помните, это было 4 февраля, в пятницу". И тогда я начал понимать, что моя память немного отличается.

Люди не понимают. Они думают, что у тебя фотографическая память; называют тебя человеком дождя. Но у меня нет аутизма, и я не использую никакие приемы. На все, что не связано с моим прошлым, прекрасной памяти у меня нет.

Я помню плохое так же, как и хорошее. Но чем хорошо помнить свои ошибки – мне учиться на них гораздо легче, чем другим. Возможность почувствовать, что ты чувствовал перед тем, как совершить ошибку, иногда позволяет тебе подумать: "Ну надо же, больше не буду так делать". В большинстве случаев плохие дни на самом деле не такие плохие, поэтому я не задерживаюсь на них – мне нравится быть в настоящем.

Лучшее в способности так хорошо помнить прошлое – это возможность вспоминать время, которое я провел с теми, кого люблю. Я могу вернуться в любой момент, когда я был с ними, и вспомнить, как будто это было вчера. И если их уже нет, кажется, что я все еще с ними».

Удивительная польза забывчивости

Способность эффективно забывать – это важная составляющая полноценно функционирующей памяти. Мы забываем, потому что мозг выработал стратегии прореживать не относящуюся к делу или устаревшую информацию. Возможно, если мы забываем что-то полезное, значит система удаления лишнего работает слишком хорошо.

Это стратегия избавления от устаревшей информации – например, старого номера телефона или блюд, съеденных на прошлой неделе. Так как поиск и использование информации закрепляет ее, наш разум делает ставку на то, что информацию, которая требуется редко, безопаснее выкинуть.

Другая проблема – рассеянность, когда мы не можем запомнить нужную информацию (например, куда мы положили ключи), потому что наше внимание блуждало где-то еще. И еще одна проблема – это блокирование: мозг придерживает одно воспоминание в пользу конкурирующего, чтобы мы не запутались, к примеру, если у одного слова два значения. Время от времени мы достаем сначала ненужное, а потом пытаемся вспомнить второе (см. «Проверьте свою способность забывать»).

Цель каждой из стратегий – приспособиться, отказавшись от рутинных, сбивающих с толку или устаревших воспоминаний. Нам нужно помнить наш новый номер телефона, а не старый, и где мы оставили машину сегодня, а не на прошлой неделе.

Когда забываешь слишком много, как при амнезии, можно серьезно выйти из строя, но как показывает случай Дианы ван Дерен, в этом есть и свои светлые стороны. Ван Дерен входит в число элитных ультрамарафонцев планеты. В одном забеге она преодолела более 1500 км за 22 дня. В один из дней она бежала целых 20 часов. Ван Дерен всегда была спортивным человеком, но ее невероятная выносливость может отчасти объясняться слабой краткосрочной памятью, ухудшившейся после операции на мозге из-за эпилепсии.

Диана часто не может вспомнить, как долго она бежала, и иногда недооценивает время на целых 8 часов. «Большинство людей с амнезией страдают от тирании настоящего», – говорит Адам Земан, невролог, изучающий память и эпилепсию в Эксетерском университете, Великобритания. Но похоже, что неспособность ван Дерен вспомнить, как долго она бежала, избавляет ее от чувства усталости, досаждающего другим бегунам: пока они думают о том, откуда и куда они бегут, состояние ван Дерен больше похоже на умиротворение и позволяет ей бежать дольше, не чувствуя нагрузки. Но не исключено, что после пережитых сложностей порог дискомфорта у ван Дерен выше, чем у большинства людей.

Конечно, нам сложно забыть о времени при долгом забеге, но в некоторых аспектах результаты исследований определенно касаются всех нас. Сьюзан Хиггс и ее коллеги из Бирмингемского университета в Великобритании обнаружили, что отвлекающие внимание вещи, такие как включенный телевизор, иногда не позволяют людям сформировать воспоминание о том, что они едят. В результате они в целом перекусывают после еды чаще, чем контрольные группы, которые не отвлекались.

Воображение также играет значимую роль – возможно, благодаря тесной связи с памятью. Люди, просто представляющие процесс еды, иногда чувствуют себя наевшимися и, как следствие, меньше съедают. Все это показывает, что в борьбе с перееданием работа с памятью может стать хорошим союзником.

У меня нормальная память?

Одни люди помнят мельчайшие детали давних разговоров, но забывают места, которые посещали, и названия популярных музыкальных групп. Другие прекрасно воспроизводят факты, но совершенно теряются, когда дело доходит до подробностей их прошлого личного опыта. Многие люди считают, что в их памяти нет ничего выдающегося, но насколько нам следует беспокоиться о том, что мы забываем?

Как бы неожиданно это ни звучало, но самое продуманное в памяти – не то, что мы помним, а то, что мы забываем. Наш мозг выбрасывает значительную часть сенсорных данных, которые получает, потому что они не имеют отношения к происходящему. «Завтра вы неплохо вспомните сегодняшний разговор, – говорит нейробиолог Джеймс Макго из Калифорнийского университета в Ирвайне. – За неделю значительная часть информации будет утеряна». Через год разговор может полностью забыться.

Разные типы воспоминаний блуждают по мозгу разное количество времени. Сенсорные воспоминания длятся всего несколько мгновений, а некоторые проходят дальше и формируют кратковременные воспоминания, такие как только что набранный номер телефона. Точные цифры сложно закрепить, но в среднем мозг удерживает в уме четыре элемента одновременно до 30 секунд.

Только по-настоящему важная или значимая информация попадает в долговременную память – например, разговор, содержавший личное оскорбление. «У нас избирательно сильные воспоминания об эмоционально возбуждающих событиях», – говорит Макго. Долговременная память делится на два основных типа: семантические воспоминания фиксируют факты (например, понятие поезда), эпизодические связаны с пережитыми событиями (конкретная поездка на поезде).

Вероятно, каждый из нас знаком с человеком, обладающим энциклопедической памятью на факты, но необычайная эпизодическая память – это недавнее открытие. «Такие люди помнят события давностью несколько лет так, как вы и я помним события последней недели», – говорит Макго. Это называется исключительной автобиографической памятью (см. также рассказ Боба Петреллы выше). Известно также противоположное состояние, при котором люди с трудом вспоминают даже недавние пережитые события. «Они знают, что событие произошло, но не в состоянии мысленно вернуться назад даже на неделю», – говорит Даниэла Паломбо, исследующая автобиографическую память в Бостонском университете, США.

Большинство людей находятся между двумя этими крайностями. Возможно, стереотип верен, и у женщин лучше развита эпизодическая память, а у мужчин – семантическая. Мужчины в среднем лучше запоминают пространственную информацию, а женщины лучше справляются с речевыми задачами (например, вспомнить список слов). Значимым фактором является и тип личности: люди, открытые для нового опыта, как правило, обладают лучшей автобиографической памятью.

Старение больше влияет на способность вспоминать личный опыт, а не факты, равно как и депрессия. Но если к 40 годам мы замечаем, что забываем новые имена, дело не в перегруженности мозга – емкость памяти у нас практически неограничена. Скорее всего, постепенные изменения в строении мозга (такие как уменьшение плотности дендритов, способствующих формированию связей между нейронами) сокращают эффективность создания и воспроизведения воспоминаний.

Если вам кажется, что память начала странно меняться, не стоит беспокоиться, пока вы не заметите, что стало сложнее выполнять простые задачи, с которыми вы справлялись ранее, или следить за разговором. Как бы то ни было, память очень индивидуальна, и два мозга всегда будут различаться.

Шесть подсказок по подчинению себе памяти

1. ДОБЕЙТЕСЬ НАИЛУЧШЕГО ВОСПРИЯТИЯ

Возможно, пытаясь запомнить новый материал, вы разглядываете страницу в надежде, что ее содержание каким-то образом сохранится в вашей памяти. Но все же гораздо эффективнее при подготовке к экзамену постоянно проверять себя. Этот простой способ может оказаться полезнее, чем более сложные формальные мнемонические методы, которые используют специалисты по запоминанию.

Не менее важно правильно распределить усилия и периодически возвращаться к материалу, а не пытаться запомнить все сразу – повторяя изученное через некоторое время, вы добьетесь наилучшего восприятия. Если вы готовитесь к экзамену за неделю, вы запомните больше, повторяя материал примерно через день после первого изучения. Готовясь к тесту, который будет через полгода, закрепляйте информацию через месяц после заучивания.

2. РАЗОМНИТЕСЬ

В целом полезно поддерживать тело – а значит, и серое вещество – в хорошей физической форме, но тем, кто пытается выучить новый материал, поможет небольшая дополнительная нагрузка. В одном исследовании студенты, совершившие десятиминутную прогулку, гораздо легче выучили список из 30 существительных, чем те, кто просто сидел, – возможно, потому, что прогулка повысила бдительность ума.

В целом наиболее эффективны интенсивные серии упражнений. В недавнем эксперименте участники, учившие новые слова, показали лучшие результаты, если запоминание происходило после двух 3-минутных пробежек, а не после 40-минутной прогулки. Видимо, нагрузка способствовала высвобождению нейромедиаторов, задействованных в формировании новых связей между клетками мозга.

3. ЖЕСТИКУЛИРУЙТЕ

Есть и более спокойные способы задействовать тело во время обучения, так как мозг быстрее запоминает абстрактные понятия, привязанные к простым физическим ощущениям. Эксперименты показали, что если подкрепить понятие соответствующими жестами рук, воспроизведение впоследствии улучшается, независимо от того, запоминаете ли вы слова иностранного языка или законы физики.

Это кажется сомнительным, но работают даже простые движения глаз. Эндрю Паркер и Нил Дагналл из Городского университета Манчестера в Великобритании обнаружили, что исследуемые лучше помнят список только что выученных слов, если после прочтения списка перемещают взгляд слева направо и обратно в течение 30 секунд – возможно, это улучшает передачу информации между полушариями мозга. Однако похоже, что это помогает только правшам. Не исключено, что мозг левшей и амбидекстров уже задействован на более высоком уровне перекрестных сигналов и движения глаз только отвлекают их.

4. ЗАДЕЙСТВУЙТЕ НОС

Зачастую, вспоминая прошлое, мы хотим вспомнить не только факты, но и целые события. Такая ностальгия – не просто потакание слабостям, она связана с целым рядом преимуществ и помогает нам справляться с одиночеством и тоской.

Если вам сложно погружаться в прошлое, можно позаимствовать прием у Энди Уорхола. Он держал прекрасно систематизированную библиотеку духов – ароматов, связанных с конкретными периодами его жизни. По словам художника, вдыхая эти запахи, он погружался в воспоминания тех времен – удобный инструмент, когда хочется предаться воспоминаниям.

Подход Уорхола находит подтверждение в последних исследованиях, показывающих, что запахи обычно активируют особенно эмоциональные воспоминания – например, радостное возбуждение на дне рождения, – и эффективно будят воспоминания из детства. Есть даже предположение, что оценки на экзамене значительно улучшатся, если вдыхать один и тот же аромат во время подготовки и в день экзамена.

5. СМАЖЬТЕ ШЕСТЕРЕНКИ

С возрастом у всех угасает память, но рацион питания помогает дольше сохранять ее. Стоит избегать фастфуда с большим количеством сахара, который, видимо, способствует наращиванию белковых бляшек, характерных для болезни Альцгеймера.

Рацион, полный флавоноидов (содержатся в чернике и клубнике) и омега-3 жирных кислот (жирная рыба и оливковое масло), может на много лет отсрочить снижение когнитивных способностей – предположительно потому, что антиоксиданты защищают клетки мозга от ранней смерти.

6. НАУЧИТЕСЬ ЗАБЫВАТЬ

Иногда нас преследуют нежелательные воспоминания: стыдные истории или болезненные расставания. Изгнать их из наших мыслей сложно, но существуют способы не допустить попадания свежих неприятных событий в долговременную память.

Эмили Холмс из Оксфордского университета попросила участников посмотреть неприятное видео, а затем поручила им различные дела. Те, кто играл в тетрис, впоследствии реже вспоминали неприятные сцены из фильма, чем те, кто прошел обычный тест на знания. Возможно, это случилось потому, что игра заняла умственные ресурсы, обычно задействованные в закреплении воспоминаний.

Еще один способ не запоминать – послушать расслабляющую музыку после события, которое вы предпочли бы забыть. Это поможет вам смягчить отрицательные чувства, благодаря которым эти события откладываются в памяти.

3

Интеллект

Интеллект всегда было тяжело вычислить, но поколения ученых не оставляли попыток разобраться, что это, как это измерять и почему у одних он больше, чем у других.

Количественное измерение интеллекта: iq

IQ – это самый известный показатель уровня интеллекта. Он был разработан в 1904 году, когда Министерство образования Франции поручило психологу Альфреду Бине найти эффективный способ определить, кто из детей не сможет закончить начальную школу без особой помощи. В результате появился короткий опросник с заданиями: назвать повседневную вещь, определить более тяжелый из двух предметов и т. д. По мнению Бине, тест показывал, является ли развитие ребенка «задержанным» по сравнению с его сверстниками. Тест работал хорошо и привел к появлению множества программ тестирования интеллекта по обе стороны Атлантики: для проверки призывников на обучаемость, абитуриентов – на научный потенциал, а ищущих работу – на трудоспособность.

Тесты на интеллект не лишены противоречий – например, на баллы легко влияют культурные и гендерные различия. Эталон – это устный IQ-тест, проводимый наедине и почти не предполагающий чтения и письма. В числе примеров – тесты Стэнфорд – Бине и Векслера, которые занимают от 30 до 90 минут и показывают общий уровень интеллекта – сумму баллов по таким областям как понимание, словарный запас и рассуждение. Тесты используются для диагностики, лечения или консультирования детей и взрослых, которым необходима личная помощь или помощь в обучении. Они регулируются подробными этическими стандартами и строгими критериями, чтобы избежать необъективности, связанной с культурными различиями. Кроме того, тесты должны регулярно обновляться. Проведенный должным образом IQ-тест – один из самых сложных психологических тестов, все еще считающийся полезным инструментом для измерения вариаций интеллекта.

Рис. 3.1. Распределение средних баллов IQ

Стоит помнить, что тесты на интеллект так выверены, чтобы для заданного возраста или группы средний балл IQ был равен 100 и 90 % людей набирали от 75 до 125 баллов. Поэтому балл IQ всегда относителен группе населения, с которой человека сравнивают.

Фактор общего интеллекта – больше, чем балл IQ

Сто лет назад британский психолог Чарльз Спирмен заметил, что люди, которые хорошо проходят один тест на умственные способности, обычно показывают хорошие результаты и на других, причем это не зависит от цели теста, его формата и содержания. Поэтому результат теста речевых навыков даст прогноз по вашим баллам в тесте математических способностей, и наоборот.

Спирмен рассудил, что все тесты связаны с некоторой общей глубинной способностью, и разработал факторный анализ – статистический метод для выявления общего фактора в сети прямых зависимостей между тестами. Глубинную способность, которую измеряют все тесты, он назвал фактором общего интеллекта, или фактором g. По сути, g – это способность индивидуума справляться со сложностью познания.

Открытие Спирмена привлекло внимание только в 1970-е годы, когда психолог Артур Дженсен начал системно проверять конкурирующие теории о g. Может ли g просто являться продуктом факторного анализа? Нет, показатель связан с особенностями мозга – от его относительного размера до скорости обработки данных. Может ли g быть предметом культуры, отражающим лишь способ мышления людей в западном обществе? Нет, у всех групп людей – и даже у других видов – большинство когнитивных вариаций происходит от вариаций в g.

Анализ Дженсена трансформировался в исследование интеллекта, но хотя существование g сегодня общепризнано, описать фактор все еще сложно. Мы не можем наблюдать интеллект напрямую, как и гравитацию, поэтому приходится делать выводы по его действию. На уровне поведения g действует как неделимая сила – мастерство в умственном манипулировании информацией, стоящее за обучением, размышлением, а также обнаружением и решением проблем в любой сфере. На психологическом уровне разница в g может отражать различия в общей эффективности или действенности мозга. Генетические корни g еще более рассеяны и, вероятно, возникают из совместного действия сотен или даже тысяч генов, реагирующих на различные виды среды.

Высокий уровень g – полезный инструмент: он особенно удобен для решения сложных жизненных задач, которые часто встречаются в школе и на работе. В целом фактор связан со здоровьем и благополучием, ассоциируется с меньшим проявлением поведения, вредящего здоровью, хронических заболеваний, посттравматического стрессового расстройства, болезни Альцгеймера и преждевременной смерти.

Однако он мало связан с эмоциональным благополучием или счастьем. Он также не имеет отношения к сознательности, которую нельзя не принимать во внимание при реализации человеком интеллектуального потенциала.

Все типы умных

Вспомните, какой превосходный пространственный интеллект у инженера и как владеет словами юрист. Не кажется ли вам, что существует много типов интеллекта? Этот вопрос жарко обсуждался в первые десятилетия ХХ века.

С одной стороны, Чарльз Спирмен отстаивал всесильность своего фактора общего интеллекта, g. Психолог Луис Тёрстоун, с другой стороны, приводил аргументы в пользу семи «первичных способностей», в их числе понимание речи (в котором выделяются женщины) и пространственная визуализация (в которой отличаются мужчины). В итоге Тёрстоун заключил, что все его первичные способности наполнены тем же фактором g, а Спирман пришел к выводу, что существует множество второстепенных способностей в дополнение к g, которыми индивидуумы различаются.

Тем не менее вывод «один плюс много» не был общепринятым до 1993 года, когда американский психолог Джон Б. Кэрролл опубликовал трехуровневую теорию, основанную на масштабном повторном разборе всех исследований по факторному анализу интеллекта (см. рис. ниже). Вверху находится единая общая способность – g. Под неделимой g расположены восемь широких способностей, которые состоят из g и «дополнений», усиливающих показатели в той или иной широкой сфере (например, в зрительном восприятии или скорости обработки). Они, в свою очередь, связаны с десятками ограниченных способностей – сложных сочетаний g, дополнений второго уровня, жизненного опыта и особых склонностей (скажем, пространственного сканирования).

Модель объясняет многие индивидуальные различия в способностях, не противореча доминированию g. Например, прекрасный инженер имеет исключительное визуально-пространственное восприятие, прошел обучение, развившее навыки специалиста, но, прежде всего, у него хорошие позиции по фактору g. Идея «один плюс много» выявляет неправдоподобие теории множественного интеллекта, с готовностью принятой в 1980-х годах учителями, которые утверждали, что нужно подогнать уроки под конкретные сильные стороны ученика – визуальные, тактильные и любые другие – и тогда все дети станут высокоинтеллектуальными в той или иной сфере.

Рис. 3.2. «Трехуровневая теория» интеллекта

Как выглядит умный мозг?

В 1955 году провели вскрытие тела Эйнштейна, и его мозг стал некоторым разочарованием: оказалось, что он чуточку меньше, чем у среднестатистического Джо. И действительно, более поздние исследования показали, что зависимость уровня интеллекта от размера мозга минимальна. Судя по всему, ключ не в количестве мозга, а в его качестве.

Видимо, один из важных факторов – способность наших нейронов общаться друг с другом. Мартейн ван ден Хёвель, нейробиолог из Университетского медицинского центра в Утрехте, Нидерланды, обнаружил, что мозг меньшего размера обладает более эффективными сетями – другими словами, для передачи сообщения между участками мозга требуется меньше шагов. Он считает, что это объясняет около трети вариаций в уровне интеллекта людей.

Второй ключевой фактор – это изолирующая жировая оболочка, покрывающая отростки нейрона и влияющая на скорость электрических сигналов. Пол Томпсон из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе нашел связь между IQ и качеством оболочки.

У людей с самым высоким IQ действительно могут быть увеличены некоторые области мозга, в том числе ключевые языковые участки, но, возможно, важен не размер обрабатывающих информацию центров, а эффективность передачи информации между ними.

Люди умнеют или глупеют?

В Дании все мужчины в возрасте от 18 лет являются военнообязанными. Сегодня призывают лишь несколько тысяч, но пройти проверку, и в том числе IQ-тест, должны все. До недавнего времени использовался один и тот же тест, введенный в 1950-х годах. «У нас один и тот же тест ежегодно проходят 25–30 тысяч мужчин», – говорит Томас Тисдейл, психолог из Копенгагенского университета.

«Результаты удивительны. За это время произошло резкое повышение среднего балла IQ датских мужчин – настолько, что средний балл 1950-х годов сегодня считается слишком низким для прохождения военной службы», – говорит Тисдейл.

Тот же феномен наблюдался во многих других странах. В течение как минимум ста лет каждое следующее поколение измеримо умнее предыдущего. Но на этом радостная глава в социологии, кажется, завершается. В Дании наиболее быстрый рост IQ, примерно на 3 % за десятилетие, происходил с 1950-х по 1980-е годы. Показатели достигли пика в 1998 году и с тех пор снизились на 1,5 балла. Нечто подобное происходит и в некоторых других развитых странах, в том числе в Великобритании и Австралии.

Так почему баллы IQ повышались по всему миру? И что еще важнее, почему подъем теперь, судя по всему, завершается? Самое противоречивое объяснение – рост баллов IQ скрывал спад нашего генетического потенциала. Возможно ли это? Мы стоим на пороге будущего, в котором интеллектуальная мощь постепенно падает?

Не вызывает вопросов, что интеллект – по крайней мере тот, который измеряют IQ-тесты – резко вырос с тех пор, как сто лет назад тесты получили официальный статус. В США средний балл IQ повышался на 3 балла за десятилетие с 1932 по 1978 год что очень похоже на ситуацию в Дании. В послевоенной Японии он подскочил на целых 7,7 балла за десятилетие, а через 20 лет начал расти похожими темпами в Южной Корее. Куда бы психологи ни посмотрели, картина открывалась одна и та же.

Эффект Флинна