Утренний берег

— Поползли!

Палисадник перед домом был в сизых зыбких тенях. Ночь, светлая и короткая, лишь слегка прикрывала землю. Такую ночь называют воробьиной; кажется, крикни погромче — и она улетит, оставит после себя только легкую прохладу, редкий, белесый туман да запах лесных цветов.

Ребята свернули за дом, пересекли поляну, предназначенную под огороды дачникам, и притаились около забора.

За оградой, по самому краю обрыва, тянулась узкая тропка. Она вела в заросли малинника и крутыми уступами спускалась к шоссе. Дачники появлялись здесь редко, предпочитая ходить на пляж по удобной деревянной лестнице. Сейчас по тропке кто-то шел.

Ребята прижались к земле. Лопухи и конский щавель надежно прикрывали их.

Шли трое. Один говорил:

— Так, думаешь, сейчас не проехать?

Теперь ребята разглядели ночных гуляк. Один из них был буфетчик с пляжа. Он нервно вытягивал длинную шею и беспрерывно ежился, хотя было не так уж холодно. За ним шагал высокий, грузный человек с усами и толстым, как баклажан, носом. Позади, заложив руки в карманы, лениво шествовал долговязый парень в рубашке с «молнией» и неглаженых коломянковых брюках. Говорил толстоносый.

— Номер уже поставили? А документы?..

— За кого ты нас принимаешь? — усмехнулся парень. — Все, как в аптеке… Ну, а насчет «проедешь или нет», — твое дело, как фортуна покажет. Я бы не торопился.

— Ладно, вы вообще не торо́питесь, — проворчал толстоносый. — Берите стоимость, — он протянул что-то буфетчику, — и смотрите, не на курорт приехали, не бабочек ловить… Чтоб мне работа была, товар.

— Сами знаем, — ответил буфетчик раздраженно. — Ты нас, Ступак, на басы не прижимай.

Когда затихли их шаги, ребята вылезли из своего убежища.

— Заведующий, — решил Валерка. — Правильно он этого буфетчика ругает, — наверно, лодырь… обдирала.

— Нет, — покрутил головой Ива, — не зав, иначе они бы с него товар требовали… Махинацию какую-то делают… — Ива не договорил и тихонько потянул Валерку за рукав. — Ложись.

От дома, придерживая трусы, мчался Яшка.

— Сейчас не трогай, — почти беззвучно прошептал Ива. — На обратном пути…

Ушастик пробежал так близко, что Валерка мог бы схватить его за ногу.

Ждать пришлось недолго. Обратно Яшка шел, сонно повесив голову. Он даже не сообразил, в чем дело, когда перед ним, как из-под земли, выросли Ива и Валерка. А когда понял, то пробормотал заикаясь:

— Б-бить б-будете?..

— Угу, — подтвердил Ива.

Ушастик присел, посмотрел по сторонам, хотел было завыть, но Ива тихо и грозно предупредил:

— Тольки пикни.

— Я… я… — мямлил Яшка и вдруг выпалил: — Я средство для загара знаю… Если не будете бить, скажу… А если только тронете, не скажу.

— Ты нам мозги не заговаривай, — Ива взял Яшку за плечо и замахнулся.

— Постой, — остановил его Валерка, — может, и правда, знает… Ты ж говорил, что мать у него доктор.

— Ну, — Ива приблизил кулак к Яшкиному носу, — выкладывай! Наврешь — пожалеешь!..

— А с чего мне врать-то?.. Мне не с чего врать, — зашмыгал Ушастик. — Скажите, что бить не будете.

— Не будем…

Яшка сразу преобразился. Выпрямился, выставил ногу вперед.

— Надо муравьиного масла достать… Мама одной пациентке рекомендовала; она натиралась и была черная, как сапог.

— Врешь, — придвинулся к Яшке Валерка, — нету такого…

— Легче всего сказать «нету», — Яшка подбоченился. — А муравьиный сок есть?

Валерка вспомнил, как его учили сунуть в муравейник прут и потом слизывать с него кислые капельки муравьиного сока.

— Ну, есть.

— А муравьиный спирт есть?..

— Тоже есть, бабушка ноги от ревматизма натирает.

— Видал, — значит, и масло есть. Хочешь, завтра у моей мамы спросим?..

Ива молчал все это время.

— У нас есть кого спросить, — сказал он внушительно. — Давай проваливай. И помни: пожалуешься — пропал. Непременно отлупим.

Яшка закивал, растянул рот в ухмылку и вприскочку помчался к дому. Ива повернулся к Валерке.

— Я у Марины насчет масла спрошу. У нее высшее образование, институт имени Репина!.. Как-нибудь побольше Яшкиной матери знает. Пойдем! — он подтолкнул Валерку. — А Яшке надавать мы всегда успеем.

* * *

«Клан, клан…» — щелкало радио. Звуки пробивались в уши неторопливо и настойчиво, как капли, падающие одна за другой. Эти щелчки, наверно, специально придумали, чтобы помешать людям видеть сны. Ведь никто еще не досмотрел сон до конца и никто в целом свете не знает, чем сны кончаются.

Валерка видел сон, как они с Ивой отправляются на лодке в далекую страну Ленкорань. Яшка Ушастик бегает по берегу на четвереньках и жалобно скулит — просит, чтобы его взяли в лодку.

«Клан, клан!» — кричат над водой чайки. По морю бежит серебряная дорожка до самой Ленкорани.

«Клан, клан!..»

Валерка открыл глаза. Бабушки в комнате не было. Веселые обои с голубыми цветочками пылали яркими солнечными пятнами, будто солнце просвечивало сквозь стены. Валерка повернулся на другой бок, но спать уже не хотелось. Он вылез из-под одеяла, помахал руками, поприседал немного, взял полотенце и пошел к умывальнику.

На улице было ветрено.

Валерка плескал холодную воду себе на лицо и фыркал. Мимо с полотенцем через плечо прошла Марина. Она весело подмигнула Валерке, сказала: «Пойдем на море, я тебя с песком потру — все веснушки пропадут».

Валерка надулся. Он хотел спросить Марину про масло, а она дразнится.

На своем окошке, свесив моги, сидел Яшка. Он крикнул:

— Эй ты… Валерка! Ну, спрашивал?..

Валерка ничего не ответил, пошел искать Иву.

Ивки не было ни в палисаднике, ни на поляне за домом. Только когда Валерка стал звать его, Ива высунулся из своего окна.

— Подожди, — сказал он, — мне сейчас некогда. Я тут кое-что уточнить должен… С научной точки.

Валерка подтянулся на руках, заглянул в Ивкино окно.

Стол в комнате был завален книгами. Книги лежали на кроватях, на стульях, на подоконнике. Будто люди здесь только тем и занимаются, что переходят с места на место и читают, читают все книги подряд… На стенах висели картины без рамок, а одна, большая и красивая, стояла в углу, и на ней болталась белая Ивкина майка. Вообще если бы сюда заглянула бабушка, она сказала бы: «Безобразие». А Валерке понравилось.

— Ладно, — согласился он, — уточняй, побыстрей только… Я тебе мешать не буду.

Кто не знает, как скучно жить на земле без товарища!

Валерка принимался то за одно, то за другое, а сам то и дело поглядывал на Ивкино окно: может, кончил Ивка уточнять?

— И чего ты маешься? — спрашивала у него бабушка. — Поди поиграй с Яшей; мальчик приличный, вежливый.

— Бабушка, ты не знаешь, есть муравьиное масло?

— Да, говорят люди… А тебе зачем? — Бабушка постукала Валерку по лбу согнутым пальцем: — И когда ты только в себя придешь?..

Ива появился на улице только после обеда.

— Ну, спрашивал у Марины?

— Спрашивал… — Ива потащил Валерку под куст акации и заговорщицким шепотом объявил: — Есть… По-научному, «муравьиный олеум» называется.

— Помогает?

— Помогать-то помогает, только его найти трудно… — Ива оглянулся по сторонам, словно боялся, что его подслушают. — Я все уточнил. Муравьиный олеум можно достать только у очень больших муравьиных семей. Раньше считалось, что он имеется только в самом большом муравейнике во всем лесу. И ценилось это масло очень дорого, как амбра… Амбра — это такая смола; она накапливается в желудках старых китов, — пояснил он. — А муравьиному маслу в народе приписывали большие целебные свойства. Только найти его трудно очень… Тут выдержка нужна, упорство. У тебя есть упорство?

— Есть.

— Выдержка, смелость, упорство — без них исследователю нельзя.

Ивка замолчал. Стало слышно, как под горой шумит море. Тяжелые валы бегут один за другим к берегу, чтобы хоть минутку отдохнуть, разостлавшись на мягком песке.

Валерка прислонился к Иве плечом. И вдвоем они рисовали себе всевозможные картины. Вот они крадутся в глухих дебрях, вспугивают задремавших в кустах лосей, дерутся с жадными, голодными волками. Находят гигантский муравейник, похожий на гору Казбек с папиросной коробки. А когда они, до полусмерти искусанные муравьями, добрались до густых комков таинственного масла, на крыльцо вышла Марина.

— Эй, полуночники! Может, вам постели сюда вынести?

Ночью Валерка слышал, как вздыхало и ухало море. Наверно, и морю бывает неудобно в его каменистом ложе, наверно, и оно ворочается с боку на бок, когда его одолевают разные мысли.

* * *

Следующий день был суббота. Бабушка с утра поджидала Константина Ивановича, шофера с фабрики, который привез их с Валеркой на дачу. Она надела темно-синий костюм с орденом и белую шелковую блузку. В костюме она становилась моложе. И ее было даже неудобно называть бабушкой. Она поручила Марине следить за Валеркой в ее отсутствие. А внуку строго-настрого приказала сидеть на даче.

— Ладно, — сказал Валерка и пошел собираться в лес.

Снарядились друзья по-походному: надели длинные штаны с резинками у щиколоток. Взяли хлеба. А Ива захватил перочинный ножик и тетрадку с карандашом.

— Сегодня в разведку пойдем. Ближайший лес обследуем… А может, и попадется чего…

За домами лес был редкий. Старые сосны-исполины стояли далеко друг от друга. Между ними тянулись к солнцу красноногие сосенки-малыши. На усеянном иголками песке островками росла брусника. Изредка на полянах попадались молодые березки, кусты черемухи и малины. Под каждым кустом, деревом и просто так валялись обрывки газет, пожелтевших от времени и совсем свежих, недавно брошенных. Пестрели обертки конфет и прочий мусор, которым захламляют лес беспечные дачники и отдыхающие. Но, чем дальше уходили ребята, тем суровее и красивее становилось вокруг. Встречались и муравейники, но маленькие, «слабенькие», как говорил Ива. Он тормошил прутиком муравьиную кучу, насекомые бесстрашно подбирались к его рукам, готовые отстаивать свой дом, ядовито кусались, падали в траву.

— Видишь, какие настырные… — восхищенно говорил Ива. — Вот тебе и разведка! Хоть с муравьями по-человечески познакомимся сегодня. Эти вот, наверно, травоядные… А есть еще хищные… А есть муравьи-бандиты. — Ива бросил прутик, чтобы не мешал махать руками. Валерка уже давно подумывал: если завязать Ивке руки, он, наверно, говорить перестанет. А Ива уже вошел во вкус. — Ты понимаешь, нападают муравьи-бандиты на мирный муравейник и превращают в рабскую колонию. Побежденные муравьи работают на них. А те так облениваются, что им даже жевать нет охоты. Муравьи-рабы разжевывают пищу и кладут им в рот… Пойдем дальше. Вот бы разбойничий муравейник найти! В нем, наверно, и масло есть… Такие хапуги все к себе небось тянут… А бывают муравьи, которые исключительно одним молоком питаются…

— Ври…

— Точно говорю… Они по всему лесу букашек — тлей — разыскивают, приносят их домой, в муравейник, сажают на корни растений и доят… У таких муравьев целые тлиные фермы в муравейнике.

Валерка засмеялся. До чего чудно.

— Не веришь, — да?… — горячился Ива. — Назовешь меня Ушастиком, если вру… Точно говорю. Я про муравьев все уточнил… А масло на опыте проверим…

Вообще Ива много знал, и Валерка ему втайне завидовал. Но это было дело поправимое: почитать побольше — и все. А вот загар!..

Ребята еще немного походили по лесу вокруг поселка. Этот лес определенно не представлял никакого научного интереса.

Домой вернулись перед обедом.

На улице, у калитки, стояла фабричная «Победа».

— «ЛД 46–71», — прочитал Ива номер.

— Это Константин Иванович за моей бабушкой приехал.

Лак на «Победе» блестел, и где-то в глубине, как в зеркале, двигались отражения.

В «Победе» кто-то сидел.

Валерка подошел к дверце и заглянул внутрь.

Парень в теннисной рубашке и белых брюках вставлял ключ зажигания… Он торопился и никак не мог попасть.

— А Константин Иванович где? — спросил Валерка.

Парень вздрогнул, повернулся порывисто, но, увидев ребят, проглотил слюну; кадык его скакнул вдоль жилистой шеи.

— А-а, — выдавил он и вытер лоб ладошкой. — Константин Иванович? Он пошел прогуляться.

Ива нагнулся к Валерке: