Седьмые врата

Ворон усмехнулся и исчез. Где-то над головой послышалось хлопанье крыльев.

***

Прежде чем приходила Элейна, всегда первой появлялась ее сила. Шумом ветра в листве, инеем на ветках. Белесые ленты тумана струились над темной водой реки, воздух звенел. Хэнт терпеть этого не мог: — и потому что сразу хотелось схватиться за меч, и потому что банально мерз.

То, как все вокруг вдруг становилось льдистым и красивым, его не утешало.

— Здравствуй, — она выступила из тумана — белая, нереальная. Лед в волосах блестел краше драгоценностей. Платье струилось за спиной белой лентой шлейфа.

Хэнт угрюмо кивнул ей в ответ.

Элейна пошла к нему по воде, нежные босые ступни ступали мягко, беззвучно.

Говорили, раньше — во времена прежнего короля — таких чародеек было много: могущественных, прекрасных. Они жили во дворце, помогали управлять государством.

Хэнту много раз рассказывали о тех «счастливых», правильных временах. Он даже не возражал: — здорово, и правда, когда магия всегда под рукой и на нее можно положиться.

От Элейны, например, он видел только хорошее. Она помогала и делом, и советом: дала меч, который защищал и действовал против гармов. Договаривалась с князьями и баронами, чтобы они поддержали Избранного — кто деньгами, кто провиантом и людьми.

Убеждала, очаровывала и всегда была рядом.

Она была удивительно, неправдоподобно красива.

Хэнт пытался быть ей благодарен. Но не понимал и не любил.

— Ты хорошо справился. Хэльнир будет доволен.

Хэнт искренне на это надеялся. Хэльнир — старый барон, служивший еще отцу Предателя — попил у него немало крови бесконечными придирками, постоянным недоверием, и идиотским желанием «испытать избранного в деле».

— Плевать мне на его довольство. Он хотел, чтобы я в одиночку прикончил гарма, я это сделал. Пусть теперь снаряжает людей.

— Его подданные назовут тебя героем. Ты спас их.

Хэнт совсем не чувствовал себя героем. Стыдился всей той пафосной, насквозь лживой ерунды, которую про него рассказывали.

И в своих белых доспехах и крылатом шлеме сам себе казался шутом.

Ну не глупость ли?

Элейна объясняла мягко и терпеливо: люди верят в то, что видят. И то, во что верят, делают правдой.

— Любая команда глейф-охотников справилась бы с гармом, — мрачно напомнил он. — Так что я спас не подданных барона, а только его деньги. Не пришел бы я, тварь прикончили бы другие.

— Гарма — да, — не стала спорить Элейна. — Но не левиафа.

— Левиафа убил не я.

Наверное, самым неприятным в ней было то, что она никогда не менялась в лице. Всегда казалась задумчивой, мечтательной и немного меланхоличной. И в осеннем лесу, и на Аллее Виселиц.

— Да, я чувствую. Регерн был здесь.

— Похоже, он пришел поболтать.

Элейна подошла ближе, ступила на берег. На листьях вокруг оседал иней.

Хэнт поежился и отступил назад.

— Разговоры — это все, что ему остается, — она присела возле убитого гарма, провела пальцами по склизкой коже. — Я говорила тебе, Хэнт, Сокол сильнее Ворона. Ты под защитой меча.

За это Хэнт ее тоже не любил — за идиотскую манеру все приукрашивать и переиначивать на словах.

— Да он и не пытался меня убить. Спас от левиафа и начал трепаться.

— Ему нужно подорвать твою решимость.

— А не просто от меня избавиться?

Она улыбнулась ему — нежно и немного грустно:

— На смену тебе придет другой. Ненависть к Ворону станет сильнее. Но если ты примкнешь к нему добровольно, те, кто верен тебе, примкнут тоже.

«Нет. Не примкнут, потому что ты найдешь для них нового избранного идиота».

Хэнт не стал говорить это вслух, предпочел сменить тему:

— Если Хэльнир не наврал, у нас хватит людей, чтобы перекрыть Алый Тракт и спасти тех, кого гонят на жертвенник к Седьмым Вратам. Ты говорила, Ворона это ослабит. И если это правда, после мы сможем напасть.

Она смотрела долго, внимательно, будто взглядом впитывала Хэнта прежде, чем ответить.

Голубые льдистые глаза блестели и казались стеклянными, как у дорогой куклы.

— Конечно. После мы сможем напасть.

***

— Слушайте, благородные жители Тразды! Слушайте правду о Седьмых Вратах и не верьте больше лжи, распространяемой чародеями, которые задумали приблизить Час Смерти для всех нас! Врата, установленные по повелению Его Величества короля Регерна, хоть и требуют от нас жертвы, защищают землю от магии и темных тварей!

Герольд на площади надрывался так, что Хэнт подумывал лично выйти и набить стервецу морду. Никто, конечно, не верил в этот бред, да и не слушал — попривыкли и научились пропускать мимо ушей за столько-то лет.

Кажется, воронов прихвостень и сам это понимал, но жалование свое отрабатывал исправно.

— Но воспряньте духом, жители Тразды, потому что только те, кто полон злобы и ненависти, будут принесены в жертву Вратам! Благочестивые же подданные короля в безопасности!

Хэнт бросил взгляд в окно, на герольда, попытался прикинуть: — если кинуть кружкой, долетит или нет?

По-всякому выходило далековато.

— Надрывается так, будто ему за это платят, — поморщившись то ли от того, какое паршивое в таверне подавали пиво, то ли от воплей герольда, сказал Лэд по прозвищу Кривой.

— Ему и платят, — ответил Хэнт.

— Но не столько же, чтоб так орать. Было б у него мозгов побольше, он бы понимал, что за этим верещанием люди слов не слышат.

Хэнт по опыту знал, что трепаться ни о чем Кривой мог сколько угодно. И слушать это не собирался:

— Что ты узнал? — на столе перед Кривым стояла кружка пива и невыносимо воняла.

— Псы остановятся в Серой Пади и только потом двинутся к Вратам, — ответил тот. — У них две сотни конных, тридцать человек для жертвы. И люди Вельнера.

— Паршиво.

Вельнер — граф Иртанский, Красный Мясник — был одним из немногих, кто служил Ворону на совесть. Может, если бы не он, Предателя давно скинули бы с трона.

— Есть и хорошие новости, — Кривой осклабился, подался вперед, посмотрел хитро. — Говорят, сын Вельнера — Родрик — пробрался в обоз, который его папаша снарядил для войск. Граф, если не врут, мелкого очень любит.

— Почему Родрика не отправили обратно в Иртию?

— Сейчас на дорогах неспокойно. Много людей с ним не отправишь, самим нужнее, — Кривой пожал плечами. — А без нормального сопровождения его отсылать просто опасно. Его папа, если что, со всех виноватых шкуру спустит.

Хэнт кивнул:

— Хорошо. Пусть спустит.

***

Он хотел напасть на обоз ночью, на переправе в нескольких часах пути от Серой Пади. Для этого пришлось бы гнать людей весь день, но дальше Алый Тракт поворачивал в горы, к строившимся Седьмым Вратам, и там удобной позиции для нападения попросту не было. Вот и приходилось выбирать — то ли идти в бой после изнурительной скачки наперегонки со временем, то ли жертвовать преимуществом на местности.

— Ты выбираешь между двух ошибок, Хэнт. Присматриваешься, какую совершить, — Элейна пришла в его комнату ночью. Ее фигура едва заметно светилась в темноте, с волос струился туман. Оседал клочьями на пол. — Не нужно. Позволь мне помочь тебе.

Хэнт сидел на кровати, в дальнем от Элейны углу, следил за ее движениями — плавными, выверенными. И злился, сам не мог объяснить, на что.

— Ты говорила, что противостояние магии Ворона отнимает все твои силы, а теперь предлагаешь помочь?

— Я не лгала тебе. Но что-то я все же могу сделать. Мне не уничтожить Псов и не разогнать людей Вельнера, но я принесу тебе мальчика.

— Тебя схватят.

— Не бойся за меня, — она улыбнулась мягко и понимающе. Хэнту было почти неловко, потому что на самом деле он и не боялся. — У Псов сильные глейфы, но во время путешествия нет возможности использовать их в полную силу. Я справлюсь.

Он сомневался.

Начертатели глейфов теперь не были редкостью, в неспокойные времена даже крестьяне стремились скопить денег на Посвящение в Храме и получить силу чертить знаки. Это не считалось истинной магией, и не запрещалось Вороном, но частенько помогало выжить.

Говорили, что сила начертателя зависела от его воли и «внутреннего пламени», но, судя по всему, еще и от Храма, в котором проводили Посвящение. Псы посвящались в столице, в самом крупном храме Огня. И любой из Вороновых прихвостней в начертании мог бы легко размазать Хэнта по мостовой.

И размазал бы, если бы не Сокол.

— Верь мне, Хэнт, — ласково добавила Элейна. — Подумай сам:, это исключительная возможность. Если ты получишь Родрика, отряд, который направляется к Седьмым Вратам, разделится. Псы захотят идти дальше, а люди Вельнера станут требовать, чтобы сначала спасли мальчишку. Им придется задержаться в Серой Пади. Мы пошлем Ворону гонца, потребуем от Регерна отпустить жертв для Врат и остановить строительство.

— Ворон откажет, — Хэнт фыркнул, потому что неплохо уже уяснил, как Предатель вел войну.

— Разумеется, — Элейна кивнула. — Тогда мы пришлем Вельнеру его сына мертвым. Это посеет вражду между Иртией и королем.

Она всегда советовала отличные вещи. Вообще здорово разбиралась во всех этих заговорах и интригах, и том, как поссорить между собой двух союзников.

И порой Хэнта от нее искренне воротило.

— Отличный план, — угрюмо сказал он. — Есть только одна досадная мелочь. Не настолько я еще оскотинился, чтобы убивать детей.

Она помолчала, глядя на него пустыми, будто стеклянными, глазами. Оценивала, взвешивала, а потом улыбнулась:

— Конечно, нет. Не будем никого убивать. Я найду тебе тело мертвого ребенка, если его сжечь, никто не заметит разницы. Вельнер поверит. Это все еще обман, и я понимаю, он кажется тебе жестоким, но, в конце концов, на самом деле, никто не пострадает. Согласись, это малая цена за месть, которой ты так долго ждал.

Хэнт на самом деле не хотел знать, но все равно спросил. Сам себя мысленно обозвав идиотом:

— Где ты возьмешь тело?

— Какой странный вопрос. Оглянись вокруг, Хэнт, посмотри, что Регерн сделал с королевством. Повсюду голод и страх, мародеры и монстры. Мертвые дети не редкость.

***

Она не обманула — она ни разу не обманывала Хэнта, хотя он всегда от нее этого ждал. Элейна принесла Родрика на рассвете — мелкого, будто выбеленного пацана с тонкими светлыми волосами и странноватыми красными глазами. Мальчишка смотрел по сторонам, дергал зачарованную цепь, которая не позволяла ему использовать глейфы, и молчал.

Он старался храбриться, наверное, не показывать страха. Не пристало сыну графа трястись перед мятежниками.

Хэнт смотрел на него и думал сказать, чтобы принесли мелкому одеяло. Тот явно мерз.

— Ты не можешь позволить себе сомневаться. Не сейчас, — Элейна подошла к нему, коснулась щеки рукой. Он едва не отдернулся: — ладони у нее были ледяными. — Хэнт, ты даже не представляешь, что будет дальше. После смерти Регерна наступит новое время. Время магии, мир безграничной силы.

Иногда на нее находило, и она пыталась рассказывать Хэнту о том, что маги строили до того, как Ворон убил предыдущего короля. О том, на что они все надеялись и чего ждали.

Хэнт не понимал ее, и в глубине души ему было плевать на будущее и на магию. Он в ней не разбирался.

Он просто хотел убить Ворона.

— Отправь письмо. Я хочу покончить с этим побыстрее.

***

Гонец уехал за несколько часов до рассвета. Хэнт чувствовал себя усталым, завалился в кровать и долго ворочался, глядя на серое, низкое небо за окном.

Он думал о Делии, о мелком Родрике.

Об Элейне.

В конце концов, он и сам не заметил, как уснул.

Ворон пришел к нему в сон. Вокруг кипела битва, свистели огненные глейфы, разбиваясь о полупрозрачные купола щитов, кто-то с регалией мага на груди читал заклинание, а Хэнт смотрел на это сверху, опираясь на резной бортик балкона.