- Но зачем? - говорю.

- А что они подумают про меня?

- Не все ли тебе равно, что эти малознакомые люди подумают про тебя?

- А она? - Леха спрашивает.

- Кто она? Помнишь ли ты хоть ее лицо?

- Это абсолютно не важно! - надменно Леха отвечает.

- Да. - Тут я историческую фразу произнес: - Четко можно сказать, что ты кузнец своего несчастья!

- Так, - со вздохом Дзыня говорит, - придется карате применять!

- Придется, видимо, - согласился Леха.

Занимались они карате давно уже. Бегали с Лехой на цыпочках ног и рук, с диким воплем бились с размаху головой о стену, удары бровями разучивали: левой, левой, потом неожиданно правой.

В номере Дзыня достал из чемодана длинный ларец черного дерева батя-дирижер из Гонконга ему привез. На малиновом сафьяне лежат разные приспособления для карате. Особенно, помню, меня там жужжалка потрясла: боец крутит ее перед собой, она жужжит и всех, видимо, валит с ног.

Потом Дзыня шкаф распахнул, стал одежду выбирать для битвы. Решил одеться "совсем просто", как он сказал, - строгий джинсовый костюм!

Взяли мы волшебный ларец, но тревога меня не отпускала: не поймут они карате!

Так и получилось.

Дали нам, надо сказать, неплохо. Но на этом, к сожалению, история эта не прекратилась.

Леха с девушкой той, из-за которой сыр-бор разгорелся, переписываться стал! Тогда такое было: лишь то считается достойным, что достается с трудом.

И действительно: ничто нам так трудно не досталось, как невеста для Лехи.

Звали ее Дня. Каким-то холодом уже от самого имени веяло! Правда, Леха в разговоре со мной легкомысленно ее Дийкой называл, но чувствовалось - это только в разговоре со мной!

Однажды врывается ко мне потный, взъерошенный!

- Ну все! - Обессиленный, сел. - Согласилась она! Завтра приезжает!

- Ну, поздравляю тебя! - Лехе говорю. Кивнул, счастливый, потом озабоченно спрашивает меня:

- Ты человек умный, разбираешься, что к чему. Скажи, куда б ее завтра повести, чем поразить?

- А ты к слону нашему ее отведи! - говорю.

- Точно! - обрадовался Леха.

На следующий день звонит, расстроенный страшно:

- Дийка говорит: "Это абсолютная дичь!"

- Да вы, что ли, ходили уже?

- Нет еще...

- Ну так сходите же! - ему говорю. Вечером звонит, абсолютно уже убитый, еле говорит:

- Дийка требует... чтоб мы все деньги... взятые у слона... вернули ему, иначе она немедленно уезжает!

- Замечательно, - говорю.

Продали все, что могли, вернули деньги.

Вскоре после этого Леха мне говорит:

- Знаешь, чего мы тут с Дийкой надумали?

- Чего?

- Решили свадьбу нашу у тебя на даче играть!

Честно говоря, для меня это неожиданностью было - что свадьба их у меня на даче будет.

"Ну ладно уж, - думаю, - все-таки он мне друг. Не так много у него радостей в жизни. Пускай!"

Когда я в день свадьбы приехал на дачу, Леха, гордый, а-тю-тю-женный, водил меня по прибранным, украшенным комнатам.

- Красиво, старик? А? Красиво?

Я зато привез массу жратвы, все деньги, можно сказать, стратил. Ладно уж!

Потом гости появились. Какой-то романтик с гитарой. Доманежиевский, литературотоваровед. Еще какие-то. Никто не был знаком ни с Лехой, ни со мной, и никто, главное, и не собирался с нами знакомиться!

Невеста приехала в велюровой шляпке. Где-то на крайнем Западе, говорят, снова такие в моду входят, но у нее-то она от позапрошлой моды осталась - это видно!

Ну ладно уж - решил сготовить им грудинку баранью с разварным рисом. Когда я притащил из кухни блюдо, перегородка между столовой и кабинетом была свалена, лежала на полу, гости ходили по помещению туда-сюда.

- Это по договоренности, старих, по договоренности! - Леха залопотал.

Какой я ему еще "старих"?! И по какой это "договоренности"? Видимо, не так себя понял!

Потом кто-то столкнул со стула мой пиджак прямо в ванночку с проявителем. В доме воды не было, пришлось бежать чистить пиджак на улицу к колонке. Тут вдруг подошел ко мне какой-то странник, с палкой и бородой (вот это действительно - "старих"!).

- Милок, помоги до дому добраться!

- А где ваш дом-то?

Показал светящиеся маленькие окошки - жутко высоко, видимо, на небе.

- Да нет. Понимаете, не могу. Пиджак вот проявил, надо теперь закрепить.

- Я уж рассчитываю на тебя, милок.

Что значит - "рассчитываю"? Минуту назад он вообще ничего о существовании моем не знал.

Впился он в локоть мой железными пальцами. Повел. Долго шли мы с ним, приблизительно вечность. Вошли наконец в какие-то сени. Странник взял стакан, с шуршанием запустил в какой-то мешок.

- Семецки, сусаные. На цедаке, под залезом.

- А-а. Спасибо! - говорю.

Выскочил, заскользил быстро вниз. И главное, когда наверх еще поднимался, видел, оглядываясь, зарево какое-то. Радовался, как дурак: "Северное сияние?"

Но когда, с болью дыша, примчался вниз, все было кончено.

Дача сгорела, невеста, вспылив, уехала, только Леха, балбес, болтался по пепелищу, лопоча:

- Все нормально, старих, все нормально! Потом он шел сбоку от меня, заглядывал в лицо.

- Ничего, старих? А? Ничего?

- Ладно уж, - ответил я, - ничего!

Вскоре после этого Леха от муравьев своих любимых решил избавиться. Пришел однажды к нему, застал в горьких слезах. В одной руке у него маленькая, в другой хлорофос. Из маленькой глоток отопьет, потом хлорофосом на себя брызнет.

- Надоели мне эти муравьи, - в слезах говорит. - Не выйти с ними никуда в приличное общество!

И снова из маленькой отхлебнул и хлорофосом себя обдал!

Вышли мы с ним потом на улицу, сразу же к нам огромная колонна муравьев побежала. Потом, едкий запах хлорофоса почуяв, передние тормозить начали, заворачивать. Колонна вопросительным знаком изогнулась.

Впервые я видел так наглядно, как от человека удача его уходит!

Потом защитили мы дипломы. Нас с Лехой в зональный институт проектирования направили, а Дзыня, ловкач, в архитектурно-планировочное управление проскользнул.

И надо отметить, что руководитель нашей с Лехой мастерской - все у нас Орфеичем его звали - не особенно нас взлюбил.

Ну, понять можно его: папа у него был Орфей, а он лишь Орфеич получился, поэтому злоба из него так и лилась. Пытался незадачливую свою жизнь под обстоятельства подвести: такие, мол, нынче обстоятельства, что лучше и пытаться не надо ничего сделать. Слышал я разговоры эти миллион раз! Будто раньше когда-то обстоятельства другие были. Ерунда! При любых обстоятельствах, самых крутых, пытаться надо делать что-нибудь, а от трудов твоих и обстоятельства, глядишь, к лучшему переменятся!

Лехе я это сказал - он сморщился.

- Оптимизм твой просто меня бесит! Сам посуди, ну как тут можно развернуться, если столько ограничений на все наши проекты: денег экономия - раз, площади экономия - два...

- Мыслей экономия - три! - говорю ему. - Все вы радуетесь этим ограничениям - без них бы собственное убожество наружу вылезло, а так на ограничения все свалить можно!

Часто мы с ним ругались.

Однажды вышли из института.

- Ну как ты живешь вообще-то? - Леха спрашивает, заранее вздыхая.

- Нормально! - говорю. - Жизнь удалась. Хата богата. Супруга упруга.

- А я нет! - Леха говорит.

- Что ж так?

- Да так, - Леха отвечает. - Жизнь сложна!

- Жизнь сложна, - говорю, - зато ночь нежна!

- Как же, - Леха обиделся, - ночь нежна! Знаешь, какие сны мне снятся! Тебе нет?

- Снятся вообще-то. Недавно, например, наяву все вспомнить не мог, где шапку забыл. Только заснул, вижу: вот же она где! Нет, снами я доволен. А что?

- А угрызения разве не снятся? Кошмары?

- Нет. Как-то еще нет.

- Ты что же, Фрейда еще не читал?

- Еще нет!

- Вот ты говоришь - "ночь нежна". - Пригнулся. - А знаешь, что мне жена моя изменяет? Налево и, что самое обидное, направо?..

Поехали ко мне, попили чаю с грудинкой. Леха допивает вторую чашку, встает.

- Ну, мне, к сожалению, пора.

- Давай, - говорю, - еще посидим. Скажешь, что на работе задержался. Пойду сейчас еще грудинки куплю...

- Да нет, - Леха говорит. - Женщины, в отличие от Вия, все видят, не поднимая глаз!

Проводил я его до остановки. Леха вдруг жаловаться стал:

- Недовольна все, говорит: "Когда хоть за границу поедешь, красивых вещей мне привезешь? Все уже ездят за границу, привозят своим женам красивые вещи!" А чего, спрашивается, ей не хватает? Одних кофт - две! Говорит, за все время трех слов с ней не сказал!

- А давай я скажу! Какие надо сказать слова?

- А что? - Леха говорит. - Поехали ко мне! Знаешь, что будет нас ждать? Мясо в фольге!

Пока ехали мы, я еще надеялся: может, действительно она холит его и лелеет? Приехали, вижу: какая там холка и лелейка! Она и себя-то не холит, не говоря уж о том, чтобы лелеять! Сразу же в комнате захлопнулась. Леха, естественно, сник. Взял я кувшин на кухне, спрашиваю:

- Что внутри у него? Содержимое?

- На твои идиотские вопросы трудно отвечать! - нервно говорит.

Направился к ней. Слышу: обвиняет она его, что с работы он опоздал.