Приключения либроманта в С С С Р

— Во, другое дело, — я тут же сообразил, о чём Петрович говорит. Есть такой гусак рядом с пожарной частью. На днях видел, как пожарная машина там водой заливалась, — Ладно, ты что забирать будешь? Те позиции, где цена стояла, я почти все привёз.

— Ого, тогда я сегодня ходки три сделаю. До темноты как раз успею.

— Так, ты подожди-ка, а я, что, как завсклад тут сидеть буду, и по частям тебе всё выдавать?

— Валер, если доверяешь, то можем ко мне в гараж часть выгрузить, а я, как расторгуюсь, сразу деньги отдам. Могу домой занести, если хочешь.

Угу, вот так и спалился новоявленный Штирлиц. Отец-то наверняка знает, где у Петровича гараж, а я так и представления не имею.

— Иди, открывай. Я пока запаску грязную выкину, чтобы не мешала, — нашёл я выход, и с облегчением отметил, что Петрович бодро порысил по нашему ряду гаражей, а не нырнул в соседний. Гараж у него оказался на противоположной стороне, метрах в двадцати от моего. Хорош бы я был, если бы начал спрашивать, куда ехать.

Выгружал запчасти Петрович сам, что-то прикидывая про себя и шевеля губами, а я с деловым видом чиркал карандашом в списке, отмечая количество выгруженного. Пусть знает, что учёт и контроль в нашем партнёрстве на высоте, и глупости творить не стоит.

— Деньги тебе домой занести?

— Я вечером машину буду в гараж ставить, часов в десять. Тут и рассчитаемся, — в очередной раз вывернулся я.

Нельзя пока ко мне домой кого-то пускать. Даже в прихожую. Не тот у меня там антураж. Насквозь буржуинский. Нельзя советскому человеку такого иметь, а тем более обычному водителю грузовика. Я только сейчас сообразил, что в прихожей у меня даже гвоздя советского, и то нигде нет.

К ДК я подъехал в половине восьмого. Сашкиной машины не увидел, а когда и музыки не услышал, то идя коридором, подумал, что опоздал. Но нет. На стук дверь открыл уже знакомый ударник, и молча отодвинувшись, пропустил меня к ним в репетиционную. Парни бухали. Серьёзно, вдумчиво, и судя по количеству пустых бутылок, уже не первый час.

— Славяна на сборы забирают. На два месяца, в "партизаны", — пояснил мне Саня причину пьянки и царящее похоронное настроение в коллективе, — А мы как раз только что о тебе говорили. Может выручишь? Отрепетируем хотя бы несколько песен, и смотр отыграем, а? Нам очень надо. Мы столько под это выступление наобещали всего, что никак нельзя нам облажаться.

— Я тебе "Итерну" оставлю, — тяжело вздохнул Слава, погладив свой инструмент.

— Есть у меня гитара, — покачал я головой, и парень облегчённо выдохнул. Прекрасно его понимаю. Инструмент — дело такое. Он, как пристрелянная винтовка для снайпера, — Саш, пошли-ка, покурим, — оценил я вид друга, и ещё раз пересчитал количество пустых бутылок из-под "Портвейна". Вроде должен Сашка соображать, язык у него ещё не заплетается, и взгляд осмысленный.

— Так ты про ансамбль наш не ответил, — начал было он, но тут же сообразив, что я зову его не просто так, подскочил с места, — Пошли конечно.

— Слушай, раз такое дело, мне помощь твоя потребуется. Сможешь меня в ДК кем-нибудь пристроить? Хотя бы трудовую кинуть на время. Можно даже без зарплаты. Мне до Нового Года хотя бы перекантоваться, а там видно будет, — спросил я у Санича, когда мы добрались до курилки.

— Отца попрошу, пусть с директором переговорит. Могу и сам попробовать, но отцу он точно не откажет, а мне может.

— А отец точно сможет договориться? — не сразу поверил я другу. Кто его пьяного знает. Наболтает сейчас, а потом в отказ двинет.

— Тю-ю, ДК-то от завода, а все деньги на его содержание через профком идут. Главное, чтобы батя меня лесом не послал. Хотя, должен он в положение вникнуть. Да и директор ДК в нашем выступлении заинтересован. Не, должно срастись, я думаю.

— Тогда давай до завтра. Завтра я к семи подскочу. Покажете, что вы играть собрались. Заодно по трезвому про машину поговорим.

— А что с машиной?

— У-у, лётчику больше не наливать… Ты что, не помнишь, что я тебе ответ обещал дать сегодня? Заберу я у тебя машину. К следующим выходным буду готов рассчитаться.

— Что, серьёзно? Не шутишь?

— Какие шутки. Я на следующей неделе деньги с книжки снимать поеду, — приврал я для пущей убедительности.

— Это, Джон, слушай, может айда, выпьешь с нами, — поднялся Саня с подоконника, гася окурок в банке с водой. Вот сейчас стало заметно, что Саня выпил. То ли сигарета подействовала, то ли спиртное догнало, но речь у него изменилась.

— Я за рулём, а ты мои принципы знаешь, — по-отцовски твёрдо ответил я другу.

Батя за руль пьяным, а то и просто выпившим хотя бы рюмку, никогда не садился. Это сейчас я к нему, когда он моим ровесником оказался, отношусь, как к родственнику, приехавшему из глухой деревни, а тогда. Мда-а. Вроде и немного времени отец тратил на моё воспитание, а сколько всего я от него перенял. Как тут не поверить поговорке про яблочко и яблоню.

Гастроли в Москве и продажа запчастей Петровичу завершились успешно, хоть и заставили пройтись по краю. Сам же Саньку в Уголовный Кодекс носом тыкал, и теперь с Законом играю. Случись что, кто будет разбираться, где я запчасти да примочки на гитары брал. Успокаивает только то, что сдавал вещи спекулянтам.

Ну и кто я? Человек, которому случайно досталось умение вынимать из любого изображения копию предмета, или мелкий воришка? Ведь если у меня что-то прибыло, то значит, оно где-то убыло.

В воровстве меня обвинить сложно, я специально экспериментировал.

Начало положил могвай.

В тот день, когда у меня появился принтер, я дома специально сидя перед игрушкой доставал и отправлял обратно в фотографию копию ушастика. Оригинал при этом даже не шелохнулся. Сделав допущение, что игрушка фабричная и не единственная, а я невольно краду её в неизвестном мне месте, сфотографировал на цифровой фотоаппарат то, копии чего в этом мире не может существовать.

Отец в своей жизни общался с огромным количеством людей, и был среди них старенький резчик по дереву, который дарил своим хорошим знакомым забавные статуэтки-шаржи, выполненные своими руками. Однажды он подарил бате веселого деревянного гнома, у которого в одной руке был автомобильный руль, а в другой рожковый ключ. Как несложно догадаться — это был шарж на папу. Копией этой статуэтки я и манипулировал в течение пяти минут, доставая и пряча её в изображение, распечатанное на принтере. Оригинал, как и в случае с могваем, оставался там же, где я его и сфотографировал.

Слабый аргумент, но мне его хватает, чтобы не чувствовать себя вором. В конце концов, предъявите склад или магазин, где пропало то, что я вынул из каталога или из распечатки принтера. Только не надо заламывать руки и причитать, как в фильме: — " Три портсигара отечественных. Три куртки замшевых. Магнитофона, тоже три".

Кто-то скажет, что я халявщик, и по-своему будет прав. Только покажите мне того человека, который никогда в своей жизни не мечтал о волшебной палочке или пойманной в проруби щуке, исполняющей желания. Уверен, что о той же скатерти-самобранке многие задумывались и не раз.

Кстати, пусть назвавшие меня халявщиком, заберут у меня дар и вернут в тот мир, где осталась моя жизнь и мои друзья. Не раздумывая обменяю свою магию на возможность вернуться в двадцать первый век. Только, чтобы всё по-честному — вы забираете мой дар, возвращаете меня обратно, а сами на моё место, оставив свою сытую устроенную жизнь, всех своих знакомых, родных и любимых в будущем. Есть желающие? Если что, то я готов, как те пионеры, которых здесь полным — полно.

— Как тебе на новом месте? — улыбнулся я изображению Борисыча на экране ноутбука, — Привыкаешь потихоньку?

— К чему тут больно привыкать-то? — пожал тот в ответ плечами, — Люди как люди. Говорят по нашему. Всего в достатке, были б деньги. Хочешь жить лучше? Не ленись, думай, работай да крутись. Если отбросить твою магию, то здесь возможностей в разы больше, чем в Союзе. Здесь, я так понимаю, многое упирается в наличие денег, а там желательно иметь связи и блат, либо партбилет в кармане. А лучше и то и другое.

Не так уж Борисыч и далек от истины. Крутись да думай. Ну, а надумает он что-то серьёзное, с деньгами я ему помогу. Нет, не с теми, с каких сейчас оплачивают квартплату, списывая автоматом деньги со счёта. Есть у меня в одном крупном банке заначка.

В год смерти папы разразился очередной обвал рубля, и курс доллара пополз вверх. Я на тот момент имел приличную сумму от продажи отцовского автопарка. С помощью одноклассника, работающего в банке, эти деньги в течение нескольких дней не единожды превращались то в доллары, то в рубли, то в евро. Вышел я из той истории с жирным плюсом и крупным, по моим меркам, валютным вкладом с возможностью снятия процентов. Вклад ежегодно пролонгировался, а проценты переводились и зачислялись на мою дебетовую карту, выпущенную в другом банке. Можно было, конечно, попробовать было на деньги отца раскрутить своё имя, но это та ещё лотерея, да и сумма, мягко говоря, ничтожная для хорошей рекламной кампании.

— Как здесь обычно происходит увольнение? — увёл я разговор несколько в другую плоскость.

— Как и везде, наверное, — в очередной раз пожал Борисыч плечами, — пишешь заявление за два месяц вперёд, и свободен. Что-то по душе себе нашёл? Если б знал, что нас местами поменяют, я бы заявление на отпуск с последующим увольнением написал. В таких случаях отработка обычно не нужна.

— Не решил ещё до конца, чем займусь, но за баранку самосвала не сяду, — ответил я, — Не подумай, что я белоручка, но и крутить руль всю жизнь у меня никакого желания нет. А что будет, если я на работу забью? По статье уволят?

— Сначала мозг вынесут, пытаясь перевоспитать, а потом, может, и уволят. Только я не помню, чтобы у нас кому-то статью в трудовой книжке рисовали, обычно по собственному заявлению увольняют. Кому из начальства охота выслушивать, что коллектив не справился с прогульщиком.

— И как быть? После отпуска отрабатывать? Так я даже номер твоей машины не знаю, не говоря о том, что понятия не имею в какую сторону на ней рулить.

— В твоём случае нужно купить бутылку коньяка и подойти с ней к завгару. У него моё заявление без даты лежит, за коньяк он сам всё сделает.

— Это, за какие такие грехи ты заявление без даты писал? — пробрало меня любопытство.

— Да есть в гараже один шустрик. Всё пытается карьеру выстроить по партийной линии. Я ему в ответ на очередную инициативу морду слегка отрихтовал, так он жаловаться побежал. Наверху его послали, не любят таких выскочек нигде, и велели Семёнычу, то есть завгару, провести со мной разъяснительную работу. Вот и родилось это заявление после того, как мы с Семёнычем пару пузырей портвейна уговорили. Мол, воспитательная работа проведена, человек осознал свою вину и готов в случае чего уволиться по собственному, — Борисыч замер, посмотрел в потолок и поморщил лоб, — Или мы сначала заявление состряпали, а потом выпили. Не помню точно. Не суть. В общем, если нужно, берёшь бутылку коньяка, подходишь к Семёнычу и он за тебя и обходной сделает и всё, что в таких случаях полагается. Тебе останется только в отделе кадров трудовую забрать.

— Блин, да я за такой подвиг ему и литр поставлю, только как я его найду?

— Ты как-то обмолвился, что дома фотографии мои лежат, а бордовый фотоальбом есть? Если есть, то тащи его к экрану. Буду рассказывать и показывать, чтобы ты моих знакомых хоть примерно знал.

Глава 5

Никогда бы не подумал, что в советских газетах встречу объявления о продаже движимого и недвижимого имущества. Оказывается, здесь тоже существует урезанная версия газеты "Из рук в руки". Более того, на эти газеты подписываются, а затем их почтальон домой приносит. А я почему-то всегда думал, что почтовый ящик только для того, чтобы из него спам доставать, да многочисленные счета за коммунальные услуги и прочие радости жизни.

Извлёк намедни из почтового ящика местный рекламный дайджест под названием "Вестник недели".

Сижу, изучаю.

Театральная колонка и киноафиши мне не интересны.

Телепрограмма на неделю тоже мимо. Не считая первого утра здесь, когда телевизор включился по таймеру, я им пользовался только дважды, и то один в качестве монитора, чтобы принтер сфотографировать, а второй, когда концерт смотрел. Не думаю, что через коллективную антенну, которая принимает всего два канала, что-то ещё интересное покажут.

Самым любопытным оказался раздел недвижимости. Квартиры почему-то никто не продаёт, зато объявлений о продаже дач, домов и гаражей почти целая страница набралась. Что характерно, цены никто не указывает.

Недвижимость Новчика откинул сразу. Нет здесь интересных позиций, а вот в Чебоксарах есть из чего выбирать. Особенно, если знать будущее.

Больше всего меня заинтересовал Северо-Западный район, рядом с которым я по пути из Москвы колдовал. Самое экологически чистое место. В двух шагах Волга и всего лишь единственный завод, на котором в моё время собирали электроусилители рулей для наших машин.

Насколько мне известно, сейчас там производят авиационное оборудование по заказу Министерства Обороны. Пусть собирают. Пайка оловом на Приборостроительном не даёт столько выброса, сколько сталелитейный цех Тракторостроительного завода рядом с Восточным посёлком.

Сверяясь с картой будущего, рассмотрел несколько предлагаемых вариантов и остановился на домике с приусадебным участком за Кооперативным институтом. Контактный телефон не указан, что вполне понятно. Убогие АТС не резиновые, да и проводов на всех не напасёшься.

У нас дома вообще городской телефон появился только перед моим рождением, а с появлением сотовых и от него отказались.

Нужно съездить. Тем более, если часы для визитов не указаны, то скорее всего, продавец и живёт по указанному в объявлении адресу.

Кстати, о телефонах. Вместе с газетой вынул из почтового ящика приглашение на междугородные переговоры с Саратовской областью. Вызывает меня на поговорить некое Кеннинг Е. В.

Интересно, что это за взрыв из прошлого. Решил узнать у Борисыча, что за скелеты он в шкафах прячет, и позвонил ему на Вайбер.

— Что за Кеннинг в Саратовской области живёт? — после приветствия поинтересовался я у отца, — Мне вызов на межгород пришёл.

— Тётка моя, — услышал я в ответ, — Сестра отцова. Живёт в соседнем селе, откуда я родом.

— А почему фамилия такая странная, а не как наша, Гринёва?

— Бабы вообще-то замуж иногда выходят и фамилии меняют, — я так и представил, как Борисыч усмехается над таким моим тупым вопросом, — Елена Васильевна она. Вышла замуж за немца. У нас их полно. Как-никак Республика Немцев Поволжья рядом. Потому и фамилия такая. Я обещал в этом году к ним в отпуск на недельку приехать, но сам понимаешь — не сложилось. Можешь сам скататься, если желание есть. Она видимо, поэтому и заказала переговоры, что меня ждёт.

— Нужно подумать. Как мне с ней общаться? Как ты к ней обращался? Тётя Лена?

— Ну-ну, попробуй, — по голосу ведь слышу, что ухмыляется Борисыч, — в лоб от неё ложкой сразу получишь. Васильевной я её кличу, на тётю она обижается. Говорит, я тебе старуха что ли, чтоб меня тётей называть. Да она тебе и слова по телефону не даст сказать, если пойдёшь на переговоры.

— А как она живёт хоть? В смысле, достаток какой? Муж живой и кто он?

— Я пока не знаю, как описать их достаток, чтоб тебе понятнее было. Как может жить семья главного агронома совхоза, который к тому же ещё и немец? Как буржуи живут. В селе у всех дома совхозные, а у них свой, добротный. Сада нет, сам понимаешь, там одна степь до Казахстана. Из живности куры, гуси да индюки. Дядя Рудик, ну муж у Васильевны, в том году Иж-комби новый купил. Вот вкратце так и живут. Забыл сказать — детей они не нажили. Отец говорил, что у сестры что-то по женской линии. Так что двоюродных братьев и сестёр у меня, вернее теперь у тебя, нет.

Странно, почему я никогда не слышал о том, что у деда была сестра. В принципе, я и сам не спрашивал у отца о родственниках, а он не любил говорить. Стоило ему о брате вспомнить, так сразу замыкался и зубами скрипел. Возможно, были у него причины не упоминать о тётке.

* * *

А вот и мы, — услышал я жизнерадостный голос Петровича. На следующий день он, как и обещал, привел мне возможного покупателя моих Жигулей, — Ты посмотри только, какого я замечательного клиента привел, — продолжал ораторствовать Петрович через открытую гаражную калитку.

— И где твой замечательный клиент? — огляделся я, увидев хмурого мужика, осматривающего мою Копейку.

— А чем я вам не угодил? — еще больше помрачнел мужчина невысокого роста, с уже заметной лысиной, и видавшим виды кожаным портфелем в руках.

— Ну сами подумайте, — немного по-шутовски развёл я руками, решив немного поправить ситуацию. Грустный клиент — это клиент без настроения. Такому и продать что-то трудно, — Были бы вы, к примеру, молодой симпатичной девушкой, я бы машину продал, телефончик взял, а там смотришь, через месяц — другой и поженились бы. И я при деньгах был бы, и с красавицей женой, да ещё и при машине опять же оказался бы.

— Да, с такой логикой не поспоришь, — отсмеявшись, вытер мужчина лысину и лицо большим клетчатым платком.

Кстати, ещё один минус социализма я заметил, и вовсю этим пользуюсь. С юмором тут всё плохо. Посмотрел я по телевизору, как шутят на концертах Райкин с Петросяном, почитал как-то раз журнал "Крокодил", и знаете, мне не смешно. Народ в зале веселится, хлопает, а я себя дураком чувствую. Мы так классе в пятом — седьмом шутили, а в десятом, услышав такие шуточки, уже крутили пальцем у виска, поглядывая на неудачливого шутника, как на недотёпу.

Пока я не решил, что мне с таким отношением к местному юмору делать. Сальностей и похабщины в официальном юморе нет, но наивняк просто через край хлещет. Понятно, что где-то на виду я постараюсь улыбаться вместе со всеми, а пока немного не в своей тарелке себя чувствую. То ли вокруг меня все чересчур наивные и простодушные, то ли я резко поумнел, во что верится с большим трудом.

— А машина-то какая! Ухоженная, всё что нужно поменяно, а блестит, так лучше новой, — принялся нахваливать Петрович мою Копейку, заметив, что я этого не собираюсь делать.

Ну, да. Отмыл я машину, вытащив из каталога импортный автошампунь, и воспользовавшись пожарным гусаком.

— Вроде, резина лысая, — неуверенно заметил покупатель, для чего-то попинав по колесу.

— Сезон ещё точно пробегает, — показал Петрович на обломке спички проверенную им глубину протектора.

— А продавец почему молчит? — поинтересовался дядька, поглядев, как я молча стою и наблюдаю за осмотром.

— Вам Петрович про гарантию говорил? — спросил я ради порядка. Мне-то он ещё вчера вечером рассказал, что покупателя такая постановка вопроса сильно порадовала, — Сами подумайте, стал бы я что-то обещать, если бы в машине не был уверен. Впрочем, можно на сервис съездить, но тут уж за ваш счёт. А пока, давайте прокачу немного. Послушаете, не гремит ли что. Заодно осмотритесь, может дополнительно что-то поставить захотите. Надо будет, достану и установлю.

— Есть возможность что-нибудь стоящее достать? — живо откликнулся покупатель, — Я бы, к примеру, от магнитолы не отказался. Желательно, импортной.

— Достать я много чего могу. Были бы деньги, — пожал я плечами, стараясь сохранить серьёзный вид. Про себя же я от души посмеялся над тем, как мы по-разному понимаем слово "достать". Для советского человека любой дефицит надо "доставать", а я достаю иначе, засовывая руку в каталог, — Вы немецкую технику предпочитаете, или японскую?

— Мне говорили, что японская лучше, а вы что скажете? — чуть насмешливо поинтересовался дядька, внимательно на меня уставившись. Похоже, знатоком себя считает. Ну ну…

— У капиталистов чудес не бывает. Не могут у них рядом на прилавке две магнитолы лежать по одной цене, если одна из них серьёзно хуже другой. Тут вопрос скорее всего в классе модели. У того же Панасоника есть недорогие модели, которые ничем не лучше моделей Блаупункта или Телефункена, продаваемых по той же цене. Опять же дорогие Блаупункты наголову превосходят недорогих японцев. Знаете, это как у нас, проигрыватель высшего или первого класса. Разницу любой почувствует. Поэтому не смотрите на названия. Ориентируйтесь на класс модели.

— Признаюсь, я даже названий таких немецких не слыхал. Что, вправду хорошая техника?

— Про Мерседесы слышали? И та и другая фирма у них в официальных поставщиках, а вот купить Мерседес с установленным в нём Панасоником вы вряд ли сможете. Разве, если после покупки автомобиля к кому-то обратитесь.

— Хм, допустим приобрету я это чудо немецкое, а кто мне его установит? — пожевал мужик сухие губы, задумавшись.

— Будете машину с гарантией брать, установлю бесплатно, — пообещал я, пожав плечами.