Попали в переделку

Это продолжается уже давно, Табарен поджидает солдатика, чтобы промыть ему мозги, втереть очки, загипнотизировать его до смерти, едва только тот покажется в городе. Уже в 1580-м Табарен поджидал молодчиков на мосту Пон-Нёф.

Францию погубят её провинциальные снобы, мебель из розового дерева, “trousers” и лакированное туфли на намозоленных ногах.

*

Попробуйте понять, чего они хотят? Чего они хотят?... Они сами этого не знают! Все эти радикалы! Чего? Монархии? “как было раньше”? Социализма? Фаланстер? Гражданской войны?

Александра Дюма в диктаторы? Комитет Маскюро? Леона Блюма? Рейно? Иезуитcкий орден? Пропорционального представительства? Игры в лото? Великий Могол? Чего они хотят? Они сами не знают… Они всё запороли, провалили, изгадили, выблевали тысячу, десять тысяч раз, и всё, до чего они дотрагиваются, уже через пару дней превращается в то же самое – в блевоту, в грязь.

Они хотят остаться никчемными, разбитыми клячами, жалкими пропойцами – и больше ничего. Другой программы у них нет. Они хотят требовать своих прав везде и на всё – и больше ничего. Кругом одни руины. Они доконают страну своими правами, верховными правами, правами на ничто, правами на зависть, правами на голод, правами на пердёж.

*

Кто победит: я или ты!

Растиньяк

Но не будем забывать об элите! Она есть! Чёрт её дери! Она есть! Откуда она появляется? Она появляется из той же деревни. Она пришла, чтобы посвятить себя... впитать в себя парижскую атмосферу, изысканность, проницательность, утончённое понимание… элегантность, которую невозможно сымпровизировать… Что такое посвящённость? Это мастерство: “ого-го!”... Это не так просто, как кажется… Это целый жизненный путь, испытание… Сперва нужно пойти в школу. Запрыгнуть в лодку.

Плавание начинается!... Сдать экзамены… Разобраться в географии… алгебре… агрономии… вдолбить в себя пандекты… Политическую науку… Знать назубок историю Франции, разумеется, еврейскую, масонскую, гнилую, с душком, от и до поддельную… Получить учёную степень… И эта сволочь уже кое-что кумекает, ебанушка с погремушками… азами хамства… простейшего скептицизма… и без того уже не самое храброе сердце осторожной и опустившейся расы затвердевает ещё больше … уменьшается до сморщенного кошелька, в котором водятся не одни только грошики… спасибо равнодушному и рациональному обучению по бумажкам… И вот она перед вами – юная элита, готовая к погоне за прибылью, надёжно защищённая от собственной молодости, от горячности своего возраста… сохранившая мораль своих маман и папа… ужас перед естественностью… стыд перед пожертвованием…

Вот она перед вами – юная элита, готовая к погоне за прибылью… Первоклассная корзина яблок… Монтэнизированный деревенский сноб… в сотню раз более жадный, чем его предок, который сам был тем ещё фруктом… палец ему в рот не клади… Теперь его сынок вдыхает городскую жизнь… Глаза завидущие, руки загребущие. Он входит в сношения, посещает салоны, ложу “Косматая борода” (входящую в Брит-Брит), два или три модных бара. Он принят в обществе! Теперь он настоящий "ого-го"! Манеры, интеллект! Ах! Головокружительные люди, чьи сердца бьются только во имя лайнера “Persic"! и ещё два-три “тука” за оргию на празднике маклеров фондовых бирж! Ох! Это просто божественно! он погружается в самое сердце утончённости! с опьяняющим комфортом, амбровыми ароматами, претенциозными меню, браслетами ювелирной работы! Хаммамы, посольства, горячая вода, Лига Наций... он обсасывает чудовищные тайны…Вообразите последствия! Бедолага буквально слепнет от всего этого… Он уже не знает, чем ему заняться… Он больше не говорит о своей супрефектуре… Он надувается как пузырь, когда думает о высшем свете… о золотых воротах, которые он перед ним откроет… о своей невнятной просвещенности… о том, насколько он свободен… насколько он уже превзошёл своего папашу… Он думает только интернационально…о “критериях ценности”… о “низости презренной черни”… Гигант мысли!... Варвары ничего не понимают!… недоумки, паршивые голодранцы… гигант духа… он тут как тут…А дела мистера Бенда? Он уже готов принять в них участие!... Для еврея никогда не бывает слишком много обещаний, слишком много любовного смущения, слишком много реверансов и согнутых колен…Еще два-три задания в ложе… несколько положительных отметок от Его Преподобия… и сынок попадает в элиту…Он берёт приступом два-три салона… Но он должен быть начеку!… Чтобы не сесть в лужу… Катастрофа! если он разочарует гениев, которых посещает!...утончённых принцесс…Сару Бурбизоль-Кудегонд, урождённую Швоб-Арзинкурт и блистательного Дюранд-Хана, второго Монтэня в Сорбонне… который скептичен настолько, что больше не спит… кудесник казуистики, он ест хлеб и производит дерьмо!... Пускай все удивляются… во что превращаются знаменитые тезисы, когда они выходят из его заднего прохода… Вот как работает эта элита!... Наш маленький элитный дружок должен бдить, иначе свора собак разорвёт его на куски!...Ах! Ах! Внимательнее! “ого-го” или смерть! “Ого-го”!… пренебрежительность, полуотвращение и четверть улыбки со скепсисом по отношению ко всякому, кто не является пархатой заразой…Здесь тоже полно нюансов… шевели губой, но знай меру… ни Маммон, ни великая золотая Кака не любят слишком назойливых… холуй должен уметь работать губами. Разумеется! с умом!... со знанием дела!... Это обязанность, это привилегия, гордая защита каждой деревянной табуретки. Он может стать видным финансистом, превосходным знатоком фосфатных удобрений, новатором в области разведения свиней и авторитетом в выращивании свеклы, но будь он хоть Архангелом Михаилом в дорогих штанах, это не принесёт ему много пользы, если он не будет “ого-го”. О безжалостная дискриминация! О суровое испытание!

И что нужно делать, чтобы стать “ого-го”? Нужно шлёпать своими губами по поводу и без повода. Это своего рода калоизвержение изо рта на первого встречного и поперечного, если у него на лбу не написано, что он жид, ненаглядный семитский говноед. Тогда, внимание, – медные трубы! превосходные степени! напыщенность! если речь идёт о больших замыслах… об изящном остроумии жидовского кабаре… бунтарь негроид против арийцев… о газетах, в которых нет ничего путного, одни вздохи… о фотографиях настоящих друзей… Мы отлично пониманием друг друга!... Браво! настоящий провансальский еврей! покладистый! и с каким пгоизношением! восемнадцать! двадцать пять раз французским! а какой талант! в двести пятьдесят раз больше, чем у вас!...Новоиспечённый лауреат Гонкуровской премии!... освобождённый от воинской повинности!...естественно!... И балет в опере?... и хороший вазелиновый тон!... Ах!... Это роман изгнанника!... Это правительственные пересуды... Это Виши... Осторожно... чуйте ловушки! Будьте начеку! Угадывайте их издалека!... Позвоните на улицу Каде... в новый дом, на другой стороне Пети Пале... Наведите справки и вперёд! Это глумление, этот скептицизм, эта надменность и аретиновское презрение - они сотрут вас с лица земли одним словом, если от вас не фонит жидом и его навозными доносами...

Вы уверены? Тогда смело вперёд! Шевелите, трясите губой! Выражайте своё мнение! Живее! Живее! Ого-го! Ого-го! Шевелите губой! У вас отлично получается! Вы идёте столбовой дорогой! Одним махом вы перепрыгнете сразу три ступени! три ступени храма! И двенадцать гробов вашей ложи! Вы уже близки к своей еврейской будущности! Нужно только разочек шевельнуть губой! в подходящий момент!...Мы за вами следим... мы за вами наблюдаем... повторите это упражнение сто раз... да что там сто раз? тысячу, сто тысяч раз! шевели губой снова и снова!

В этом смысл всей вашей жизни! Вы не просто так раса холуёв... в вашем возрасте это было бы достойно сожаления! Вперёд! пресыщенность… опыт… сморщите немного нос… вот так… ноздри… вы культурный человек… знающий, в чём соль жизни… вы скептичны до мозга костей… даже раздражены… покачайте головой, если необходимо… изобразите пренебрежение… больше пренебрежения!...слюнявый паршивец! полудохлая французская псина… ваш двойник… Ах! откуда он вылез, этот обормот? Он просто родился здесь? Он не женат на Рахиль? У него нет масонской степени? Ах! это преступление! неслыханно! придушите его! Верёвку! Уничтожьте эту свинью! все его поползновения – сущая грязь! Смотреть тошно! И дело с концом! Пойдёт на удобрения! Хватайте его, мои коварные братья! рвите добычу! Не стесняйтесь! Вдова вложила оружие в наши карающие руки! Войте от ужаса! И все вместе! Изничтожьте это паршивое отродье! пускай ничто не останавливает вас! Превратите его в фекальное месиво! в коровью лепёшку! Прибей своего брата! Вот он – долг француза! иначе вы никогда ничего не поймёте! Вот в чём настоящий патриотизм и свобода! Двух зайцев одним ударом! Десятерых зайцев! Целую тележку! Пускай больше не показывается! Ах! и никаких промахов! Смотрите в оба! Ваша карьера держится на волоске! Никогда ни о ком не пишите, что он стоящий человек, если он не оккультист!... Вы останетесь говном до конца жизни!... Вас подвергнут остракизму до самой смерти! Без малейшего права на помилование! Это намного ужаснее, чем инцест! “Натолкнулся на славного коренного жителя”! Я ни о ком не отзываюсь хорошо, только о евреях. Это совершенно немыслимо!... Это тягчайшее преступление!... Это перечит самой натуре французов… Они никогда не решатся на такое. Они бы упали замертво прямо на месте… от ужаса, от позора… не хай своего брата по расе? Это что-то новенькое! Для Франции это бы означало конец!...

Ох! Следите за губами! Ох! всё должно быть коротко и ясно! беспрекословно и исполнено гадливости! Ах! перечитайте мою критику! Вы ещё раз получите огромное удовольствие, цитируя только меня…ого-го! ого-го! и ещё раз ого-го! До фанатизма!… очень точные лекции для всех!... Что следует говорить… и чего не следует… уважать… кусать… чернить… поливать дерьмом… Нужно лишь выбрать тон и вперёд…И всё пойдет как по маслу… вас раздует от нуги и успеха! Вам это не помешает быть пустышкой, но у вас будет авторитет и вас больше никто обойдёт. Вы войдёте в совет ордена. Поверьте мне на слово, маленький негодник. Вы станете судьёй над другими, раз и навсегда, и самой разважной шишкой, вы окажетесь на стороне победителей, в политике, искусстве и финансах, выдающийся губошлёп и внушающий страх ОГОГО… Вы будете диктовать погоду в Татерсаль, равно как и на улице Круассан.

“Что я знаю?” Я знаю вот что – “стать евреем или сдохнуть”… непримиримым до мозга костей! едва зачуяв французский дух! Вы меня поняли? Замечательно!

Всё для вас – суперотборные места, элитные должности, суперсекретные телефоны, непыльная работёнка, сладкие пироги, настоящее золотое руно, будь вы хоть из Конш-ан-Уша, хоть из Крёза, хоть из Пиздопропащенска, где всегда до жопы соломы и мучных лепёшек, это неважно, вас признают мэтром, суровым и возвышенным главой элиты, если вы будете “ого-го”! Пускай вас выводит из себя всё арийское, пускай ваше лицо заливается краской стыда и негодования от всего нееврейского, пускай это происходит само собой, чтобы нам не нужно было каждый раз просить вас об этом, чтобы никто и никогда не заподозрил в вас какие-то чувства к

неевреям, кроме отвращения. Трудность воодушевляет вас, даже в фольклоре вы немедленно обнаружите повсюду евреев.

Будь я проклят, если вы не одарённый поэт! Какая будущность, мой милый мальчик! Какой видный ого-го ! Напишите в Н.Ф.О.! Вялый серозный выпот, тусклое слизистое выделение просачивается наружу и неуверенно растекается на две сотни страниц! Божественное усилие увенчалось успехом! У нас ещё один великий писатель!...

Едва бьющееся сердце останавливается. Теперь это не более чем маленький и осторожный кожаный кошелёк с маленьким отделением для фишек. С этим вы больше никогда не будете скучать. Вы больше никогда не будете скучать. Вам будет нужно лишь отмечать новые победы, держать язык за зубами, сговор за сговором, жениться на богатой наследнице, принятой в обществе, и раскланиваться в ресторанах.

Плывите, плывите, мой добрый друг! Вам будут сопутствовать все ветра! Чёрт возьми поднимите все флаги! расцвеченные и вызывающие! Но не шибко веселитесь, это повредит вашему ого-го… Вы перестанете походить на британца… Хладнокровие!...

Хладнокровие власти!...Будьте покойны, как вам пристало… вам полагается восхищать… с ленцой… не спеша…

Вы хладнокровно сочетаетесь браком… вы хладнокровно совокупляетесь… вы не торопясь идёте к Сфинксу… у вас будут маленькие хладнокровные детишки, без всяких неожиданностей… без фокусов… и всё это благодаря ого-го… у жида за пазухой…

Вы станете частью настоящей элиты, холёной, откормленной, защищённой и всё остальное…Всё становится ясно, стоит только задуматься, немного пораскинуть мозгами…

Жизнь коротка, изнурительна и безжалостна, зачем тратить своё время на что-то помимо ого-го? На что это похоже, я вас спрашиваю? Горе невеждам, вот и всё! Рвать жопу во имя дырки от бублика? во имя фантастических искуплений? или изматывающих крестовых походов… когда нет ничего проще, чем защитить себя и выбиться в люди, всего лишь пошлёпав губами?…

Само собой, этим говнюком нужно заниматься с молодых ногтей, об этом должны беспокоиться родители, в противном случае всё идёт не так гладко, это вопрос самого раннего возраста, также счастливой наследственности, родиться под счастливой звездой – это родиться в понимающей семье. Так появляется на свет культура паразитов – в тепле, тени, они размножаются, они радуются, они, мать их, радуются больше, чем орёл, парящий над бурей.

Паразит – вот это перспектива! разумная! беспроигрышная! Орлов практически больше не осталось!

Клянусь ёбаным Хирамом! Земля вращается! На ней больше зла, чем добра! Ставки сделаны!

*

Я знаю самого порядочного человека во Франции. Он старается изо всех сил! Он прилагает усилия! Он преподаёт в школе в Сюрси, Сюрси-сюр-Луан. Он охотно жертвует всем, его доброта неистощима. Он своего рода светский святой, он готов забыть даже о собственной семье, чтобы помочь чужаку… всем угнетённым, всем преследуемым по политическим причинам, всем мученикам Просвещения… Он старается изо всех сил! Он прилагает усилия! Для крестьян, которые его окружают, он олицетворяет дух самоотречения, непрестанное стремление к добру, к улучшению общества.

Будучи секретарём мэрии, он не знает ни выходных, ни проходных. Всегда начеку. Он свободомыслящ, насколько это вообще возможно, он не дышит ненавистью в сторону кюре, он уважает каждое искреннее усердие. Видели бы вы его на работе! Из школы сразу в Мэрию… на велосипеде под дождём… зимой и летом!... нужно ответить на двадцать пять, тридцать писем!… внести изменения в записи актов гражданского состояния… и ещё в три толстых регистра… Провести экзамены… ответить инспекторам… Для мэрии он делает всё… приём посетителей… бумажная работа… И всё это, можно сказать, за одно спасибо… Настоящее самоотречение… В высшей степени усердливый, этот папаша скорее откажет своим детям, нежели другим… Помочь тут, помочь там… и так до бесконечности… Он доверяем всем и каждому… Он отдаёт последние гроши… Он не курит уже пятнадцать лет… Он не ждёт, пока раскошелятся другие… Ах! прошу прощения! только не он! Он всегда готов принести себя в жертву самым первым!... Это для героев Жёлтого Моря… для каторжников на Камчатке… для перевёрнутых ураганом в Луизиане… ссыльных в Каледонии… мормонов - мятежников в Ханое… армян-радикалов в Смирне… посаженных на кол коптов в Бостоне… шутов и недоумков Остенде… какая разница, для всех, кто страдает! Всегда есть те, кого преследуют, кто приносит себя в жертву тут или там на этом круглом куске дерьма… и он только этого и ждёт, мой храбрый друг, чтобы обескровить своё золотое сердце… Ему больше нечего отдать? Он разрывается на части! Он заебёт и Небо, и Землю, если его заключённого не выпустят на свободу, какого-нибудь шустрого кули-динамитчика, которого япошки превратили в мученика… Он больше не может спать, он худеет… Он повсюду хлопочет об этом маленьком засранце… Он скачет в Префектуре… Он устраивает переполох в своей ложе… Он поднимает с постели его преподобие… Он лишает свою семью 35 франков… можно смело сказать, всего самого необходимого… чтобы добраться до Парижа… и взяться там за ещё одного героя… который сидит за своим бюро… и который также очень озабочен вопросом японской тирании… Они примутся за дело… Потребуется ещё 500 франков… потребуются брошюрки!… Что потребуется, то и потребуется!... Сэкономим на еде… он уже не считает потерянные килограммы… Он возвращается в лоно семьи… к своей работе… с ним проводят беседу… он упал в глазах начальства… Он берёт выходной… он бежит прочь… В классе он страдает от того, что ничего не говорит… Тем не менее, он так и сыплет намёками… особенно на истории Франции… Он даёт им понять, как ему нелегко мусолить мерзости Луи XVI в то время, как, возможно, где-то там, в Сиаме, в подземных застенках япошек испускает дух ни в чём не повинный человек!… вот оно – сострадание в наше время… похуизм сердца человеческого… Он испускает вздохи святого… он делает несчастными всех учеников… Он возобновляет свои хлопоты… Он просит аудиенции у префекта… он весьма робок по натуре… Он едва ли не осыпает его бранью из-за своего маленького кули… который страдает в одиночестве где-то там, среди 400 миллионов китайцев… Он вскипает… выходит из себя… надрывается от крика в кулуарах… и делает из себя посмешище.

Я встретил его на углу улицы Лилль и Гренелль, возле Советского посольства, это было в Мае, он всё ещё носился со своим японцем… Он занял немного деньжат на дорогу, у двух коммерсантов из своей деревни. И чем всё это закончилось! куда его завела его страсть! Он не еврей, его зовут Жюль Бергуньо, его мать – Мари Меркадьер. Я знаю их всю жизнь. Мы доверяем друг другу. Я могу поговорить с ним по душам. Это порядочный человек.

– Эй, Жюль – говорю я ему… Не окажешь мне услугу?

– Смотря в чём дело…. Знаю я тебя!...И с кем ты водишься!… Ладно, валяй, выкладывай…

– Это для Тремусселя, он впутался в тёмную историю…Знаешь его? “Глотка”? Его арестовали…У него проблемы с легавыми… Он участвовал в демонстрации… И разбил уличный фонарь…

– Так ему и надо, подонку этому!...

– Зачем ты так говоришь?

– Знаю я его!… Служили мы вместе…Три года в 22-ом… Никогда его терпеть не мог… Он не ушёл на войну?

– Нет, ему делали трепанацию на прошлой…

– Туда и после трепанации возвращаются…

– Да, но не он, у него были недомогания и приступы…

– Зато валять дурака он всегда здоров!

– Но он боролся за евреев!… Это из-за них он влопался…

– Какая разница, он всё равно сволочь…

– Почему ты так зол на него?...Жюль, я впервые в тебе вижу столько ненависти… к тому, кто разделяет твои идеи… и кто страдает за свои взгляды…

– Хорошо, ты прав… Меня бесит этот Тремуссель!… Он спал на соседней кровати… Он неплохой малый… но есть в нём что-то странное…

Жюль в глубине души был порядочным, добросовестным и очень щепетильным… Его здорово задело моё замечание…

Он сделал ещё одну попытку.

– Ты понимаешь, что я хочу тебе сказать… Я этого Тремусселя как облупленного знаю!... это-то должно быть меня и останавливает… Я прожил с ним бок о бок три года… к другим я и не приглядывался… я, можно сказать, их вообще не знал…Так вот, послушай, меня, горлопан ты этакий!… сейчас-то я тебя и разглядел… Гадёныш! Ты ещё более мерзок, чем остальные… Убирайся вон – и чтобы я тебя больше не видел!... У меня есть связи, усёк?... Ты у меня ещё попляшешь, грязная скотина!...

Я не хотел подливать масла в огонь… Я не хотел устраивать скандал среди улицы… особенно сейчас… Я свернул на улицу Бак… Он пошёл в сторону Фобур Сен-Жермен… И я его больше никогда не видел, Жюля… Это был самый порядочный человек, он прилагал бессчетные усилия. Он старался изо всех сил, хлопотал! Я никогда в жизни не видел, чтобы кто-то так радел за дела, которые его не касаются. Ему не были нужны ни слава, ни почести, ни орденская ленточка, он не был этим одержим.

*

Вместо оружия, самолётов и обстрелов – пинок под зад и кулаком по морде. Ничего бы не поменялось – то же самое поражение, тот же самый разгром, та же самая катастрофа.