Демонстрация силы

Светящаяся трещина заполнила все вокруг и согнула меня в конвульсии. Яркий свет неприятно резал глаза. Вокруг ходили люди в белых халатах. Меня сильно тошнило, обрывки их разговоров прорывались к сознанию словно через кисель.

– От Ивана Петровича… Страшная авария… Шоссе, скорость под сто восемьдесят была, лобовая… Ребеночек жив…

– Две почки?

– Готовьте для пересадки. Скоро приедут за материалом.

Тут стало ясно, что я лежу на животе под большими мощными лампами; даже в таком положении они раздражали. Попытки пошевелиться ни к чему не привели, руки и ноги были надежно зафиксированы. Кричать тоже не получалось, во рту было что-то вроде кляпа. В груди началась пульсация, от каждого слова, произнесенного докторами, становилось только хуже, фразы резали словно кинжалы.

– Я на две не соглашусь.

– Марина Игоревна, вы подумайте. Или выселят вас из столицы, кубарем ведь полетите.

– Чего тут думать? Вы меня клятву нарушить просите? Кто за это за все ответит? Как с этим жить потом?

Женский голос перешел на повышенные тона.

– Слушайте, это обычная процедура. Вы еще скажите, что не знаете, из чего «Гематоген» делают, который в детсадах всем раздают. Я похлопочу, очередь на жилье вам в течение года придет. Двухкомнатная, в новой шестнадцатиэтажке.

– Я так понимаю, здесь процесс поставлен? Не первый раз такое? Вот говорила мне мама…

– Так, хватит. Вы всего несколько дней работаете – и уже успели накуролесить. Или я сегодня же рапортую о вашем неполном служебном и с волчьим билетом выписываю, или…

– Анестезия где?

– Помилуйте, зачем? Экономьте препараты, нужным людям потребуются. Главное, органы вынуть. Уже едут за ними. Проверьте его загубник! Обработайте.

Меня сильно подергали за руки и ноги, она наклонилась ближе.

– Ты не волнуйся, все быстро сделаем… Такая уж судьба. – На спину что-то вылилось, и поясницу начали сильно тереть.

– Что вы там болтаете? Скальпель!

Краем глаза я увидел, как в руках врача появился блестящий металлический предмет, похожий на авторучку с длинным витым проводом. Затем щелкнул переключатель, на конце этой «ручки» вспыхнул ослепительный огонек ярко-голубого пламени. А потом раздался громкий звук, он пробился даже через вату моей гудящей черепушки. Словно кто-то харкнул, да так громко, что заложило уши. Белый колпак на голове хирурга расцвел красными пятнами, надулся, из-под него потекли ручейки крови. Скальпель звонко упал на пол, искорка погасла. Прозвучала еще пара трескучих разрядов. Я с трудом повернул голову.

Человек стоял ко мне спиной, он был одет в абсолютно черную одежду. Деловито перевернул хирурга и еще дважды выстрелил в него. Та же процедура повторилась и с женщиной. Затем повернулся ко мне – лицо было закрыто зеркальной маской. Это был мой отец.

– Майкл, идти можешь? – спросил он, быстро расстегивая фиксирующие ремни. – Не время для разговоров.

На удивление я легко поднялся, но, как только ступил на пол, меня повело. Каждый следующий шаг давался все сложнее, я оперся на руку отца, и мы медленно вышли из операционной. Перебирая ногами словно в киселе, вспоминал слова папы с зеркальной маской на лице: «Ничего не бойся, просто соберись и делай, что скажу; это очень важно». Вот то самое «важно» и наступило.

– Мама?

– Жива. Тебя было найти сложнее. Дома поговорим, вот, надень. – Он накинул мне на плечи халат.

Мы вышли из больницы по запасной пожарной лестнице, без эксцессов: по дороге никто не встретился. Лишь на крыльце заметили двух странных личностей в серых одеждах. Они, даже не глянув на нас, юрко прошмыгнули внутрь, прогремели большим чемоданом стального цвета:

– Быстрее, быстрее.

– Стой здесь. – Отец снова достал пистолет, передернул затвор. – Пусто. Ну да ладно.

«Макаров» звякнул по плитке крыльца, папа следом за гостями зашел в холл, никаких звуков я не услышал, но помещение изнутри вдруг осветилось красным светом, по стенам словно пробежали яркие вспышки, большое витражное окно треснуло, раздались крики.

– Вот теперь все.

В машине отец снял маску. Он был весьма бледен и по пути до дома не проронил ни слова.

Кататимная амнезия

(2020)

– В психушку пока не надо. Расскажите лучше, как вернулись назад.

Сергей Иванович подался вперед.

– А вы, после того как узнали, что сами оказались своим собственным отцом, захотели бы возвращаться назад? Я – нет. Вот так вернешься, а там – бац – и пустота. Как минимум ребенка надо было родить, то есть меня… А как максимум… Да лучше Вероники у меня никого не было. Я не собирался уничтожать Центр, играть по правилам Троцкого. Все, что я хотел, снова стоя перед этим проклятым входом, – взять Веронику в охапку, сбежать куда-нибудь в Ростов‐на-Дону, сыграть тихую свадьбу, родить ребенка и жить тихой, спокойной жизнью.

– И у вас это получилось?

– Да, вполне. В 1975‐м у нас родился сын, назвали его Майклом… Сергей Иванович, какое сейчас число?

– 26 мая 2020 года.

– Хм, значит… вот такой провал в памяти? Слушайте, пытки я, к счастью, не забыл и сопротивляться не собираюсь, так как понимаю, что не выдержу. Я действительно ничего не помню. Хотите, давайте медикаменты какие или психоаналитиков зовите, гипнотизеров, экстрасенсов – с удовольствием помогу. Самому, поверьте, совсем неприятно жить, потеряв непонятно сколько лет в «том» времени и в «этом». Ведь возможно, что все события 1971 года были лишь плодом моего воспаленного воображения. Точно надо идти в Кащенко сдаваться…

– Не волнуйтесь! Крыша, Майкл Борисович, должна была поехать после второй встречи с Лазаревским или после первого вашего похода в «Метро‐2». А раз выдержали, сегодняшнее состояние так, семечки. Хорошо, вы свободны…

С этими словами Резнов стал отстегивать меня от кресла.

– Что значит свободен?

– То и значит. Гуляйте, наслаждайтесь жизнью. На воды съездите или в санаторий, на худой конец. Расслабитесь, может, чего и вспомните.

– Простите, а на хрена же весь этот маскарад нужен был? Вы вообще кто?

– Да не волнуйтесь так, Майкл Борисович. Кто мы, вас пока не касается. И лучше эту тему не трогать. Иголок же под ногти вам никто не загонял. Хотя могли бы. И все разрешения на это имеются. – Сергей Иванович заливисто рассмеялся. – Радоваться вам надо.

– Ну, радоваться-то еще рано. Так понимаю, вы теперь приставите ко мне парочку «хвостов» и будете следить за каждым шагом?

– А вам-то что до этого? – Он снова засмеялся. – Захотим – приставим. Возникнет необходимость, будем следить. Есть что скрывать? Или ничего не помните? Ну, как разум прояснится – мы тут такие, типа, как пчелы!

Цитата из «Generation P» Пелевина прозвучала странно, если не сказать трагически.

– Ну что ж, – пробормотал я, вставая с кресла. – Удачи вам в поисках того, как убить всех нехороших людей. Уверен…

– …найдем средство, найдем, Майкл Борисович, не волнуйтесь. Я провожу вас к выходу. И подумаете еще раз. Память, она такая, имеет тенденцию возвращаться вспышками. Повспоминайте там, может, чего на ум и придет. Со школьных лет можете начать, там, глядишь, цепочка и выстроится.

Мы вышли из неприметного подъезда маленького двухэтажного здания, потонувшего в листве кряжистых тополей и окруженного массивным бетонным забором. Если присмотреться, в Москве достаточно много таких объектов. Большинство из них кажется полузаброшенными стройками, другая часть – старыми домами, предназначенными под снос.

На улице было душно, марево давило, словно стояла середина июля – а не конец мая. Трудно представить, какое будет лето в этом году с таким подходом. Не дай бог, шарахнет +35 Цельсия на два месяца, как в 2010‐м… Стоп… Если я помню жару 2010‐го, дым торфяных пожаров, то, по логике, должен вспомнить и остальные события этого года! Так-так… Но в памяти пока крутилось только это – ниточки событий не выстраивались воедино, а вились кругами вокруг одного только факта погодной аномалии.

– Ну все, Майкл Борисович, до свидания. Вам налево, и машину ловить не придется, до Арбата пять минут пешком.

Сергей Иванович открыл массивную калитку и осклабился.

Я вышел, не прощаясь, кое-какой план уже созрел. Странно, но я почти не думал о Веронике. Все мысли теперь касались лишь меня самого, хотя был уверен, что, выйдя отсюда, кинусь на ее поиски. Воспоминания о моей… любовнице? Жене? Матери? Они были чем-то очень теплым, но прошедшим, давно канувшим в Лету. Словно какое-то тайное знание говорило мне: это уже выполненная миссия, сейчас тебя она не касается. С трудом доверясь своему чутью, я решил, что традиционная медицина вряд ли мне поможет в сложившейся ситуации. А если и поможет, то медики, услышав кое-что из моих «воспоминаний», упрячут меня куда следует. Поэтому путь мой лежал ко все тем же целителям. Сейчас надо быстро перелопатить интернет в поисках самых позитивных отзывов на психотерапевтов, экстрасенсов, магов, да кого угодно, лишь бы они занимались возвращением памяти. И если обрывки воспоминаний все еще крутятся у меня в голове, вместе со специалистом мы сложим из них ясную, непротиворечивую картину.

Комизм ситуации состоял в том, что я прекрасно помнил, где расположен дом, знал номер своей квартиры, вспомнил небольшую стройку, которая началась с полгода назад справа от нашего двора в 2009 году. Сейчас там красовалось симпатичное трехэтажное здание. Короче говоря, домой, на Старый Арбат, я вернулся с полным ощущением того, будто события последних лет, не связанные с приготовлением пищи, отправлением естественных надобностей и просмотром телевизора, были покрыты мраком.

Дома, кстати говоря, было чисто, в холодильнике стоял заботливо приготовленный домработницей ужин. Я и говорю, ничего особенного, словно просто жил эти десять лет, а по сторонам не смотрел. Или мы все погибли при том наводнении, после выхода из «Метро‐2» – а сейчас я тут слоняюсь, словно призрак в «Шестом чувстве» Шьямалана или «Мертвеце» Джармуша. О, нет-нет, это просто сон во сне – вспомним «Начало» Нолана. Вот состарюсь лет до девяноста, а потом придет Ди Каприо и вытащит в настоящий мир.

Так, хватит рефлексировать, пора действовать. Проблема в том, что обратиться за помощью было решительно некуда – если иметь в виду родственников или знакомых. Два моих друга молодости канули в Лету после описанных выше событий, с родственниками как-то сразу не сложилось, воспитывался я без матери и отца у тетки, а идти к ней на поклон было бы совсем некстати. Тем более что она давно переехала из Москвы в Сочи. Да и возраст у тети Нины уже не тот, чтобы взрослому мужику помогать память восстанавливать.

Итак. Первые ссылки по поиску «Восстановление провалов памяти» в Google – надо ли говорить о том, что интернет был заботливо оплачен, а OS X на моем iMac обновлена до самой свежей версии? – вывели меня на способы устранения похмелья после вчерашней вечеринки, пару юмористических статей, форум психиатров… Некий действующий психотерапевт написал, что сначала надо определить форму расстройства памяти. Моя ситуация больше всего попадала под определение кататимной (от греческого katathymo – падать духом, унывать) – то есть амнезию, распределяющуюся только на определенные, личностно значимые события и прочее. Так-так, теперь на всякий случай проверим официальных эскулапов – ищем по запросу «лечение кататимной амнезии». Всего две клиники в Москве этим занимаются, опытные врачи, низкие цены.

Маловато предложений, одна больница, как оказывается, уже на реконструкции, во второй есть онлайн-запись, увы, только через неделю. Позвоню для очистки совести, хоть и тянет снова к целителям, но обращусь сначала к официалам. Я провисел на трубке пару минут, послушал голос автоинформатора, переключился на регистратуру, девушка милым голосом сказала «сейчас уточню», прождал еще минут десять и получил отбой. С такими случаями они давно не работают, стоит обратиться в официальную круглосуточную психологическую помощь. Что ж, не поленился позвонить и туда – на удивление быстро получил ответ о том, что мне надо срочно записываться к районному психиатру. Теперь поищем по словам «нетрадиционная медицина, лечение кататимной амнезии». Ничего. Набор старых документов, неработающий сайт на домене info, и все. Полное фиаско. А ведь я был уверен, что при желании в современном интернете можно хоть энциклопедию инопланетян найти.

Хорошо, попробуем с другой стороны. Я начал поиски по словам «экстрасенс, лечение памяти, Москва», быстро отсеял объявления на порталах – досках объявлений и остановился на сайте некоей Кристины Станон. Достаточно толковое описание метода, основанное на работе с тонкими телами. Особое внимание устранению проблем с памятью и работе с традиционными «сумасшедшими». Открытый форум, где налажен диалог между владельцем ресурса и клиентами: все четко, корректно и конкретно, без растекания мыслями по древу. Поиск по сочетанию «Кристина Станон, экстрасенс» дал несколько десятков откликов на других сайтах и форумах. Причем отзывы эти шли не от свежезарегистрированных господ с одним-двумя сообщениями в статистике, а от завсегдатаев ресурсов, с многолетней историей и репутацией.

Я уже было набрал номер, чтобы записаться, но тут что-то екнуло в душе – ведь бывал уже у экстрасенса. И знакомство с Лазаревским вылилось в то, что обычная жизнь полностью разрушилась. Мало того, теперь я даже представить себе не мог традиционное существование обывателя. А теперь, значит, с помощью другого экстрасенса хочу собрать свою жизнь воедино? Правильно ли это? Может, пойти по традиционному пути – ведь планирую я вернуть свою традиционную жизнь, жизнь без драконов, вакуума Казимира и деревенских зомби. Ну, подожду неделю, ну две, куда спешить… Обзвоню десяток лучших больниц в Москве, узнаю, где с памятью работают. И буду лечиться по традиционному методу. Почти набрал номер «Чайки», но что-то заставило меня положить трубку. Для очистки совести решил позвонить сначала Кристине, а если уж у нее тоже прием через месяц будет, пойду обычным врачам сдаваться. Чем-то манила меня Станон.

Конечно, Кристина была готова принять через час. Почему-то я не удивился ни свободному окну в очень плотном расписании целительницы, а судя по сайту, многие клиенты ждали приема очень долго, ни тому, что речь о стоимости двухчасового приема даже не зашла, ни тому, что Кристина говорила со мной словно со старым знакомым. Да и Infinity моя стояла во дворе с полным баком и завелась с полоборота. Вот только дорога показалась странной – по маршруту я ехал, словно проваливаясь в кисель. Окружающий мир «прерывался», и через его трещины просачивались обрывки странных воспоминаний. Уже не моих, судя по всему.

Тэмуджин

(1175, 1214)

Решению о свадьбе с Борте было уже восемь лет. Именно тогда его, одиннадцатилетнего ребенка, отдали в семью Борте, чтобы дети могли привыкнуть друг к другу. Этому не суждено было случиться из-за отравления отца Тэмуджина, Есугей-багатура, вдов вместе с их отпрысками изгнали с насиженных мест, они вынуждены были скитаться по степи долгие годы, прежде чем снова нашли друг друга. Теперь, в неполные двадцать, за плечами у Тэмуджина были арестантские колодки таучиутов – в них он проходил добрых два месяца и потом чудом бежал от врага.

Пройдя через это, Тэмуджин понял ценность денег в этом мире. На них можно было купить все что угодно, от лучшего коня и юрты до нескольких красивых жен. За деньги можно было каждый день есть досыта. Да что рассказывать! Золото стало целью жизни Тэмуджина – и первым делом он начал их зарабатывать, батрача на соседа. Толку от этого было немного, юноша к вечеру каждого дня падал от усталости, а принесенных крох с трудом хватало на скромный ужин.

Тогда Тэмуджин начал размышлять и строить планы. Целью были деньги, много денег, море денег. Золото. Столько, чтобы можно было завести тысячу жен. Чтобы его стойбище состояло из тысячи юрт. И чтобы войско приносило ему с каждым днем еще больше богатства. Стратегией, понятное дело, стало войско: имея под началом несколько тысяч человек, вполне можно забыть об отупляющем физическом труде и взять нужное у окружающих. А если под началом сто тысяч, можно взять все что угодно. Но как управляться с такой большой армией? Тэмуджин легко решил эту задачу, по крайней мере в своем уме. Будучи в плену у таучуитов, он видел их принципы набора войска – скудные объедки и постоянная муштра. У Тэмуджина будет все не так, он будет добрую половину награбленного отдавать воинам, чтобы они богатели вместе с ним. Хороший план: золото будет приносить еще больше золота. Ну и последний штрих, тактика. Ею стала свадьба.

Не то чтобы он очень любил Борте. Эта милая пухлая девчушка была скорее его талисманом или другом. С ней было хорошо посидеть вечерами, глядя на звезды. Да и матери их почти забыли о помолвке. Важно другое. Приданое Борте – роскошная соболья шуба. Даже всю жизнь работая батраком, такую не купишь.

Тэмуджин знал, что побратим его погибшего отца, Тогорил, хан могущественного степного племени кераитов, тщеславен. Тщеславен настолько, что столь роскошный подарок сможет изменить его отношение к Тэмуджину. Сделать Тэмуджина главным приближенным к этому маленькому «двору». Дальнейший план прост: имея под началом столь мощную поддержку, Тэмуджин рассчитывал привлечь дружинников из феодальной знати, нукеров. А с их помощью легко совершать набеги на ближайшие села. На это Тэмуджин тоже разработал свою концепцию – вместо того чтобы убивать и насиловать, он хотел лишь изымать ценное и предлагать оставшимся без нажитого людям службу в его мини-армии. И участие в дележке добычи тоже! Провернув такую комбинацию раз десять, можно значительно увеличить количество войска. Причем войско это будет неудержимо стремиться к новым победам, оно будет богатеть вместе с ним, согласно разработанной стратегии. Потом можно начать «работу» с близлежащими городами и даже странами. Получится ли? Тэмуджин был уверен – обязательно получится. А как же иначе, ведь ему очень нужно золото.

* * *

Девять туменов, в каждом из которых по десять тысяч воинов, медленно двигаются вперед. Он смотрит на колышущееся людское море у своих ног. Ему скоро шестьдесят; с момента свадьбы с Борте минуло тридцать девять лет. Сейчас он отдаст приказ об атаке, и последние силы Поднебесной империи падут. Мир будет покорен. Стоило ли оно того? Нет ответа. Он стирал государства с лица земли, оставляя за собой прах и пепел. Стоило ли оно того?

– Отец… – обратился к нему младший сын, Толуй.

– Раздавите их.

Океан конницы покрывается волнами и движется вперед – на жалкую (двадцать тысяч, не больше) армию противника. С места, где разбит шатер, не видно подробностей, но запах крови чувствуется даже здесь. Через час все кончено, Рубикон перейден. Старшие – Джучи, Чагатай и Угэдей, а также Толуй, управятся с остатками былой славы китайского народа.

Кешиктен, личный стражник, подносит ему воду. Прохладную. Этой свежести ему последнее время не хватает. Он не может уснуть, долгими ночами ворочаясь с боку на бок – мысли роятся в голове, наползают одна на другую и расцветают замысловатыми цветными всполохами, похожими на мыльные пузыри. Он и сам уже давно стал этими всполохами. Внезапно он вспоминает свою молодость. Что-то чистое и свежее. Когда его еще называли Тэмуджином. Это ощущение было там. Сейчас кажется, будто он смотрит на мир через мутное стекло. И даже на миг не может почувствовать его так, как раньше. Зато сейчас у него есть все золото мира. Стоило ли оно того? Чингисхан не знает ответа.

Нижняя Чакра

(2020)

Кабинет Кристины располагался на первом этаже жилого дома недалеко от метро «Курская». Кто-то выкупил две квартиры, объединил их, сделал отдельное крыльцо-вход со двора и повесил скромную зеленую табличку «Медицинский центр». Более ничего на дверях написано не было, если не считать распечатанного на принтере листка «Надевайте бахилы!».

Больше всего меня смущают эти бахилы. И надевать их неудобно в узких тамбурах, и рвутся они часто, и снимать – морока, обязательно руки испачкаешь (электризуются, прилипают к ладоням). Причем сто раз видел, как сам медицинский персонал выходит из машин и идет внутрь без всяких бахил, даже сменной обувью не пользуется. Такое чувство, что бахилы – это не средство гигиены (и даже не экономия на уборке), а знаки отличия врача и пациента.

Пока я ютился между входной и второй дверью и надевал эти синие целлофановые мешочки на свои Prada, меня чуть не сбил с ног выходящий из дверей субъект. Огромный, ростом ну если не под два метра, то сто девяносто пять как минимум, он был одет в синюю, облегающую тело футболку, черные джинсы и ярко-красные сапоги-казаки. Торс его и руки переливались мускулами, громила явно не вылезал из тренажерного зала; талия была тонкой, просто осиной. Стрижка коротким ежиком, закрученные наверх усы, как у Сальвадора Дали. Глаз его я не увидел, их закрывали черные очки, а вот каучуковый шнурок на шее с серебряным черепом сразу отпечатался в памяти. Тем более что в черепушку были вставлены два рубина, в тон к его сапогам. Ну просто в кино сниматься!

Внутри, в узком коридорчике приемной, сидело, наверное, человек пятнадцать, а следом за мной зашли еще двое страждущих. Некоторые, видимо особо нетерпеливые или те, чья очередь подходила, столпились у стола охранника. Этот мрачный и суровый тучный человек собирал у всех новоприбывших паспорта, записывал что-то себе в тетрадь и непрестанно повторял: «Кристина Владимировна без предварительной записи не принимает! Вам на какую дату назначено?» Посетители шуршали что-то вполголоса, типа: «Вот наконец начала работать по записи, а последние два года общалась только со своими постоянниками». Радоваться этому или огорчаться, я так и не понял. С одной стороны, ажиотаж свидетельствует о том, что целительница работает эффективно, с другой – если раньше она работала только с постоянными пациентами, а теперь принимает всех подряд, не является ли это признаком деградации ее бизнеса? Ну да ладно, раз уже пришел…

– Проходите, – буркнул охранник и отложил мой паспорт в сторону.

– Как это? – почти закричал худой и длинный дедушка, сидящий в очереди. – Я уже три с половиной часа жду, запись была на два часа… Почему он сейчас?

– Тихо, тихо. Его сейчас Кристина Владимировна велела пропустить. Кто ждать не хочет – пожалуйста, никого не держим.

Ловя на себе косые взгляды, я протиснулся во второй предбанник – в нем стоял куда более удобный кожаный диван и красивый стеллаж с книгами по магии, парапсихологии, каббале и прочим оккультным наукам.

– Заходите, Майкл Борисович!

Я открыл тяжелую дверь кабинета и вошел. Убранство было весьма качественным: впечатляющий стеклянный стол, словно сошедший с фото лучших интерьеров, модное кресло. С этим всем контрастировал большой ортопедический матрас – он располагался прямо на полу в левой части кабинета. Сама Кристина Владимировна выглядела как кукла – лет тридцати, худая брюнетка с очень короткой стрижкой. Она была одета во все черное – тонкая водолазка не скрывала торчащих сосков груди-единички, на шее белела тонкая нитка жемчуга. На левой руке, конечно, Rolex Submariner. Лицо? Оно было симпатичным, с острыми чертами и тонкими губами. Карие глаза смотрели прямо, словно прожигали взглядом – из-за них Кристину нельзя было назвать красавицей. Уж больно тяжеловесным казался ее взор.

– Раздевайтесь, пожалуйста. Рада знакомству.

Голос у Станон был низкий, с хрипотцой.

– Я… У меня кататимная амнезия, помню мелкие события последних лет, а основные – не помню.

– И прекрасно. Раздевайтесь. Сначала внешний осмотр, а потом перейдем уже к другим, более тонким телам. Вы мой сайт читали? Начнем, так сказать, с самого плотного и осязаемого объекта.

Я разделся до трусов и сложил вещи на кресло.

– Плавки, пожалуйста, тоже снимайте. Не стесняйтесь, я же доктор. – Она постелила на матрас одноразовую пеленку. – Ложитесь на живот.

Такой странный подход к решению душевных проблем меня удивил, но делать было нечего.

– Хорошо, – проговорила Станон, и я услышал ее дыхание. Она села на матрас позади меня. – Майкл, сколько окон было в вашей квартире, когда вы были маленьким?

– Три окна вроде. Все выходили во двор.

– Хорошо. А когда вы считаете окна, вы внутри дома или снаружи?

– Внутри.

– Пробуйте вспомнить животное, увидев которое в детстве вы испытали самые светлые чувства.

– Наверное, птенцы стрижа… Гнездо с ними.

– Прекрасно, – она начала поглаживать мне спину кончиками пальцев – и через какое-то время скользнула ими ниже.

– Боже мой! – Я резко сел и гаркнул: – Да что же, этот мир сошел с ума? Я лечиться пришел! – Кристина Владимировна продолжала буравить меня взором. – Простите, я не это хотел сказать. Вы прекрасная женщина… Только вот у меня много лет жизни пропало – и понял я это только сегодня.

Глаза Станон продолжали сверлить мне лоб. Вот смотрит так смотрит, как говорил герой Куравлева в «Иван Васильевич меняет профессию»: «Вы на мне дырку прожжете!»