Помоги проекту - поделись книгой:
– И как оно умудрилось упасть?
– Горыныч постарался! – Людоед усмехнулся и достал из засаленных шорт банку специй. – Гадом, говорит, буду, если не собью эту сволочь перед уходом.
– Он ушел? – Василий помнил, что за уход через Портал была одна голова Горыныча, а против – две.
– С утра еще. Третья смогла убедить Первую. А Вторая башка плюнула и сказала, что тогда тоже пойдет, не оставаться же ей здесь одной?
– А где всадник? В железной птице остался?
– Не… он успел ката… като… В общем, он пультировался куда-то или что-то в этом роде. Ну а я вот… Гм… Погнался за ним и…
– …и человек опять от тебя убежал, – безжалостно закончил за него Василий.
Громила покраснел. Он только назывался Людоедом, а на самом деле еще ни разу не пообедал человечинкой, как это положено всякому приличному и уважающему себя каннибалу. Видя страшилище, люди оглашали Лес воплями и задавали такого стрекача, что несчастному детине никогда не удавалось их догнать.
– Смотри, скажу жене, что опять охотился в Заповедной роще… – пригрозил кот. – Она уже ушла?
– Элли? – вопросом на вопрос ответил Людоед.
– А у тебя еще какая-то жена есть? – раздраженно фыркнул собеседник.
– Нет… Ушла два дня назад. Я сейчас откушаю и…
– Элли волки съели! – хором крикнули два выскочивших на поляну бельчонка.
– Кыш! – грозно рыкнул на них великан и потянулся за дубиной. – Только и знаете, что дразниться, мелочь пузатая!
Один бельчонок показал Людоеду язык, другой отчего-то кукиш.
– Дирле и Тирле! – окликнул бельчат Смотритель. – Вы, почему еще не в Портале?
– А мы Нильса ждем! – пискнул Дирле.
– Да-да! Нильса! И гусей! Честно-честно! – ответил Тирле. – А потом мы сразу… в этот… в пр-ротал.
Бельчата юркнули в кусты. На несносных сорванцов никто не мог найти управы.
– Будешь уходить, захвати Карабаса с псом, – попросил Людоеда кот.
– Сделаю.
– Сегодня вечером Портал закрывается, поторопись.
– Уже иду, – в одной руке рыжий держал солонку, в другой – перечницу и мучительно думал, которую из них использовать в первую очередь.
Василий раздраженно фыркнул и, обойдя стороной дымящиеся обломки летающей машины людей, направился по тропинке к Пьяной пуще.
За неделю, что он здесь не был, пуща сильно изменилась, чем неприятно поразила Смотрителя. Конечно же, он знал, что не встретит ни одной птицы, но знать – это одно, а вот видеть – совершенно другое. Исчезли все. Не было ни сладкоголосых соловьев, ни веселых щеглов, ни заводных жаворонков, ни пронырливых дроздов, ни рассудительных иволг, ни глупых поползней, ни дятлов-барабанщиков, ни ученых сов, ни мудрых филинов, ни желтогрудых синиц, ни скандальных соек, ни трескучих сорок, ни сотен других пернатых, что раньше наполняли лесок кипучей радостью жизни. Не осталось никого. Среди пожелтевших берез и осин властвовала мертвая тишина. Сейчас Пьяная пуща казалась чужой и очень зловещей. Василию до самого кончика его черного хвоста захотелось немедленно отсюда уйти.
– Эй! Есть здесь кто? – тишина слишком давила, и сейчас кот был готов разговаривать сам с собой.
Естественно, на его вопрос никто не ответил.
Смотритель подошел к старой березе, в три прыжка оказался на ее вершине и заглянул в гнездо. Там всё еще лежало яйцо. Как он и предполагал, семья Жар-Птиц улетела через Портал, но яйцо им пришлось оставить. Грустно… Василий вздохнул и слез с дерева.
Он уже собирался уходить, когда в густых кустах колючего можжевельника заметил темный силуэт. Фигура очень напоминала одного из людей-охотников. Незаметно для спрятавшегося Василий выпустил когти. Если это охотник, то он не на того напал и вряд ли сможет добыть себе сказочный трофей. Кот превратился в размытую черную молнию и в одно мгновенье оказался возле незнакомца. За секунду до удара он успел остановить лапу. Никакой угрозы не было. Перед ним возвышался Железный Дровосек.
Железный исчез через два дня после открытия Портала. Все отчего-то подумали, что он ушел. Ну, ушел и ушел. Никто не озаботился поисками. Было не до этого. А если еще учесть тот факт, что у нелюдимого Дровосека совсем не было друзей, то никто из жителей Леса и не беспокоился о его исчезновении. Теперь же он был мертв, и его тело покрывал густой слой рыжей ржавчины. Возле ног погибшего лежал топор и масленка. Волшебное масло, вылившееся из нее, образовало на засохшей траве большое грязное пятно. Василий почему-то нисколько не сомневался, что Железный Дровосек сам вылил масло, не оставив себе никаких шансов выжить. Он никогда не хотел покидать Лес, впрочем, как и многие другие. Некоторые предпочли остаться здесь и дождаться судьбы, какой бы она ни была, или попросту покончить с жизнью.
С тяжелым сердцем кот покинул Пьяную пущу, уже жалея, что приходил сюда. Теперь она навсегда останется в его памяти не яркой, звонкой и солнечной, а жуткой, умирающей и унылой.
День давно перевалил за середину, тусклое солнце клонилось к закату. Василий побывал на Земляничной полянке, заглянул в дупло, в котором раньше жили Неправильные пчелы, делающие Неправильный мед. Хозяева улетели, золотые соты стали пепельно-серыми. В слабом запахе меда, всё еще витавшем в воздухе, больше не чувствовалось аромата полевых цветов и липы. Теперь здесь пахло чем-то горьким и застарелым, и Смотритель, сморщившись, словно от зубной боли, оставил брошенное дупло в покое. Главное, что Неправильные пчелы убрались в Портал, а не стали жадничать и сидеть до последнего часа на своем драгоценном меде. Кот усмехнулся – будет теперь Пуху забава в новом Лесу. Опять, небось, наклюкается с Пятачком и пойдет пугать истеричных жужжалок, говоря, что он маленькая черная тучка, страдающая большой белой горячкой.
Что-то опрометью выскочило из кустов и едва не врезалось в Смотрителя.
– Всё торопимся? – промурлыкал кот.
Белый пушистый красноглазый Кролик, обряженный в синий бархатный жилет и черный цилиндр, икнул и, рассыпаясь в тысячах извинений, отпрыгнул в сторону.
– Да-да! Да-да! Опаздываю! Какой кошмар! Опять опаздываю!
Его пенсне огорченно сверкнуло. Кролик залез во внутренний карман жилета и выудил большие золотые часы на цепочке. Откинул крышку, посмотрел на стрелки и огорченно цокнул языком.
– До закрытия Портала еще три часа. Все ваши ушли?
– Да… Королева со свитой еще в первый день, Болванщик с Мартовским зайцем вчера, Алису не видел, она чего-то там с Красной Шапочкой мутила.
– А мой родственничек?
– Чеширский? – уточнил Кролик, пряча часы обратно в жилетку. – Он вообще исчез. Поначалу сам, а затем и его знаменитая улыбочка. Правда, вчера мне Бармаглот говорил, что Чешир вместе с Котом в сапогах подались в новый мир, но вы же знаете этого Бармаглота, ваша милость? Он болтать любит.
– Ладно, – сказал Василий, напоследок взмахнув хвостом. – Не буду тебя задерживать.
– И то, верно, опаздываю! – Кролик снял цилиндр и вытер лоб носовым платком.
– Ты откуда эту шляпу взял? – полюбопытствовал Смотритель, с интересом разглядывая маленькое вишневое деревце, растущее между ушей собеседника.
– Шляпу? – Кролик рассеянно покрутил в руках черный цилиндр. – У семейки Муми-троллей. Они ее на крыльце забыли, когда уезжали. А я решил, чего добру пропадать? Вот и приспособил. А что?
– Ты только не волнуйся, – вкрадчиво произнес кот. – Как в новом Лесу окажешься, найди доктора Айболита. У тебя на голове дерево выросло.
Белый Кролик тут же начал стенать, заламывать руки и ныть, почем зря кляня проклятую Морру, подложившую ему такую свинью. Кот усмехнулся в усы. Лучший друг Болванщика всегда был растяпой.
Пройдя через маленькое поле, заросшее высокой пожухлой травой и серебристыми цветами, над которыми не властна была даже осень, Василий вышел к Зачарованному бору. Из-за пожелтевших елок, умирающих от дыхания последней осени ничуть не хуже, чем березы, клены и дубы, внезапно раздались отборные матюги. На поляне возвышалась здоровенная белая печь с едва дымящейся трубой. Рядом с ней на четвереньках стоял Иван-дурак. Рожа у него была злая, красная и порядком перепачканная. На ковре из еловых иголок в хаотичном беспорядке валялись инструменты.
– Попробуй теперь! – крикнул водила.
– Не фига подобного! – хриплым басом ответствовал сидящий на печи Колобок.
– Ты на какую педаль жмешь?
– На эту… которая посередке!
– А я на какую просил?! – зарычал Иван.
– Не так уж это и просто – жать на педаль, когда нету ног! – оправдался помощник и, основательно повозившись, всё же умудрился на что-то надавить.
Печь загудела, чихнула, выпустила из трубы маленькое вонючее облачко дыма и скисла. Иван вновь матюгнулся, поминая создателей печи вплоть до седьмого колена.
– Бог в помощь, – произнес Василий, выходя из-за елок.
– А… Смотритель. Привет, привет. Вот блин, заглохла, падла, на полпути!
Из ведра, находящегося за спиной Колобка, выглянула Щука:
– Говорила я тебе, пешком надо было идти!
– А весь скарб кто потащит? – огрызнулся дурак, копаясь в груде гаечных ключей. – Или я, по-твоему, должен переть шмотки на своем горбу?
Действительно, на печи живого места не было от сваленного барахла. Создавалось впечатление, что на ней едет не Иван-дурак, а целая армия Лимонов, вкупе с многочисленной семейкой дядьки Черномора.
Щука ничего не ответила и скрылась в ведре, напоследок ударив хвостом и разбрызгав воду.
– Эй! Зубастая! – обиделся Колобок, на которого попала вода. – Поаккуратней там!
– Давно стоите? – поинтересовался Василий.
– Уже с час. Чего мы только не делали!
Над Зачарованным бором раздался рев, и по небу пронеслась железная птица людей.
– Разлетались, мать их! – выругался Иван, провожая машину взглядом. – Не терпится им…
– Одну хреновину Горыныч сбил, так их теперь в пять раз больше налетело, – вновь высунулась из ведра Щука.
– Пора сваливать, – подытожил Колобок. – А то опять будут бухалки скидывать. Давеча они Великана и Мальчика-с-пальчик убили.
– Да как же мы свалим, если эта рухлядь не заводится?! – взорвался Иван и зашвырнул молоток в кусты.
– А по щучьему веленью? – на всякий случай поинтересовался кот.
– Хренушки! – ехидно отозвалась Щука. – Скажи спасибочки людям! Волшебство ушло. Не действует! Ни мое, ни Золотой Рыбки!
– А Рыбка где?
– Здесь она родимая, в ведре, – Колобок соскочил с печи и подкатился к Ивану. – Хотели подвезти до Портала, а вон видите, милорд Смотритель, как обернулось-то?
– Что сломалось хоть?
– Да шут ее знает, – вздохнул Иван, огорченно почесав в затылке. – Всё перебрал и ничего не нашел.
– А дровишки заложить не забыли?
– Я самолично в топку десяток сосновых поленьев запихал! – произнес Колобок.
Дурак в раздражении хлопнул себя по лбу:
– Безногий, ты хоть и башкой вышел, но тупее меня! Какой умник тебя научил сосну пихать?! Печь у меня, отродясь, ни на чем, кроме березы, не фурычила! А я гляжу, чей-то не то! Идет как-то рывками, блин!
– Я ж не знал, – виновато заканючил Колобок.
– Не знал он, – буркнул Иван, подняв с земли топор. – Вытаскивай дрова из топки, а я за березой.
– Как же я их вытащу? – жалобно спросил Колобок. – У меня и рук-то нету.
– А запихивал как?! Так и выпихивай!
Спустя полчаса печь радостно фырчала, разбросанные по земле инструменты были собраны, а Иван-дурак с Колобком весело распевали незатейливую победную песню.
– Смотритель, давай подброшу? – благодушно предложил Иван.
– Вы к Порталу? – на всякий случай спросил кот.
– А то.
– Ну, подбрось, коли не трудно, – согласился он.
Иван дернул рычаг, нажал на педаль, весело гикнул, и печь, гудя и пуская из трубы белый дымок, отправилась в путь.
– Ты-то как здесь оказался? – спросил у Колобка Василий.
– А я что? Я своих проводил и к Ивану покатил. Еще на той неделе обещался ему помочь с отъездом.
– Бабка не переживала, что ты без нее пошел?
– Еще как! Но я ее успокоил, сказал, сегодня прикачусь. Да и не до этого ей было. Курочка Ряба не хотела оставлять Репку, так что…
– Не оставила?
– Нет… Докатили до Портала с грехом пополам. Жучке хвост отдавили… Глянь, осень-то какая!
– Последняя.
– Да не переживайте вы так! – дернул плечом Иван. – Мы ведь живы, и уйти есть куда!
– Надолго ли? – спросила Щука.
– Чего надолго?
Поделиться книгой: