Я попал в ЛитРПГ-4. Рейд мертвецов

— И Потрошительница, — девушка подняла когтистый палец. — Эта регалия слишком длинная и сложная для произношения, поэтому ее постоянно опускают. Но мне она нравится куда больше дюжины других.

— Скажи, это у страха глаза велики, или...

— Или я — взаправду кровожадная убийца, садистка и маньячка?

— На тебе был ошейник.

— Ага, — из темных губ выпорхнуло дымное сердечко. — Но тебе все равно противно? Поэтому хочешь отыскать побольше оправданий, чтобы вернуть былую симпатию. Так вот — не ищи, не найдешь. Я убивала людей так, как приказывал Легат. А фантазия у него — мое почтение. Ну что, завяли помидорки? Или только начали?

— Хира, я...

— Только не неси возвышенную псевдоблагородную чепуху о том, что прошлое не имеет значения, важно лишь наше общее будущее, — раздраженно бросила бестия. — Я не маленькая девочка. Собственно, никогда ею и не была — меня придумали и создали уже взрослой... Сердцу не прикажешь — и это работает в обе стороны. Можно как полюбить без причины, так и остыть утречком в четверг, несмотря на все доводы разума и логики. Есть лишь два варианта: принять меня какой есть, невзирая на былые «заслуги», либо перевести отношения в разряд сугубо деловых. Из-за этого мир не лопнет, в отличие от грядущего Апокалипсиса. Еще вопросы?

— Как погиб Егор?

Демоница протяжно фыркнула.

— Думаешь, по именам всех помню? Погиб и погиб, чего орать-то? Может, снесла башку. Может, сожгла «Дыханием дракона». Может, мимо пробегала и хвостиком махнула. А что? Решил утешить несчастную вдову? Правильно, это лучшая тактика для штурма ее трусиков.

— Я не...

— Иди к Свету!

Потолок с оглушительным грохотом обвалился, не успел я и пальцем шевельнуть. Страх не просто выбросил, а катапультировал из сна — хорошо хоть не врезался головой об второй ярус кровати, когда подпрыгнул в поту и с колотящимся сердцем. Угли погасли, комнату наполняла прохлада — прошло прилично времени, но окно оставалось темным как поздней ночью. Немного успокоившись, закутался в два одеяла и вновь отключился — на этот раз без сновидений.

Когда услышал настойчивый стук в дверь, комнатку наполнял тусклый полдень.

— Подъем! — гаркнул Буран. — Пора на суд!

Эх, не помешал бы адвокат — так, на всякий случай, но с рогатой защитницей скорее всего казнят еще до начала заседания. Поэтому нехотя выбрался из постели, встрепенулся и вышел в коридор.

— Доброе утро, — поздоровался с Бураном и побрел на выход, прекрасно зная дорогу.

Однако великан встал напротив и покачал головой. Выглядел парень необычно хмурым, и это сразу насторожило.

— Руки, — мечник снял с пояса красный шнурок, совсем недавно оплетающий гульку.

— Это обязательно? — в голосе скользнула тревога.

— Приказ Майора, — виновато выдохнул конвоир. — Чтобы не бесить народ.

— Так? — протянул ладони вперед. — Или за спину?

— И так сойдет, — красная змейка обвилась вокруг запястий и завязалась хитрым узлом. Не туго, но без посторонней помощи можно и не пытаться освободиться. — Идем.

Взял под локоть — совсем как надзиратель в тюрьме — и повел к дверям. Пользуясь последними секундами без посторонних ушей, спросил в лоб:

— Я в дерьме?

— Не знаю. Но шеф сам не свой с утра. Получил почту — и как на иголках.

Я сглотнул и замолчал. Пес знает, что написали в тех письмах, но если бы правду — предо мной бы уже извинялись, а не волокли как опасного преступника. Мысли смерчем завертелись в мозгу — с кем-то спутали? Оклеветали? Выставили в дурном свете? Но кто и зачем? Среди поборников ни врагов, ни даже недоброжелателей нет, тогда в чем дело? Повесили собак за Эльфер? И дураку же ясно, что прорыв произошел из-за благих намерений. Боюсь, все же придется вызвать Хиру, но не для юридических тяжб, а для экстренной эвакуации.

Крепость пустовала — заметил лишь дозор на боевом ходу, а в остальном как после чумы. Все собрались в противостоящем бараку здании — таком же просторном и двухэтажном. В подвале — те самые казематы, под крышей — оперативный штаб и жилище командира, а внизу — похожее на молельный зал помещение с двумя рядами длинных скамей и кафедрой.

Вопреки практике, когда судья приходит на заседание последним, Майор уже стоял на возвышении и просматривал хрустящие листы бумаги, сплошь исписанные мелким почерком. Все скамьи, кроме первых двух, занимал гарнизон — около сотни самых разных классов, в основном воины и рыцари, сидели в полном молчании, которое не потревожило даже мое появление. Игроки вонзились в арестанта холодными взорами, но не посмели орать и ругаться при командире. Впрочем, вчерашней ненависти тоже не видел — в глазах скорее читалась неуверенность, а значит, содержимое депеш знал только седой военный.

Лавка показалась чуть более удобной, чем пыточное кресло в подвале. Все причастные в сборе, однако командир не спешил выносить вердикт, и чуть меньше сотни взглядов на спине лишили последних толик спокойствия. Но я терпел, ведь любое слово могло быть неверно воспринято и использовано против. Вне зависимости от докладов разведки (или что там за птички летали в распоряжении Майора), правда за мной, я никому осознанно не делал зла, а значит, не должен ни звуком, ни жестом давать повод усомниться в невиновности.

Но это твердил разум, а сердце (которому не прикажешь) подогревало бурлящую кашу в голове. А если никакой разведки и вовсе нет, а письма — фальшивка, повод формально и по закону избавиться от опасного пришельца? А если приговорят к смерти, то казнят на месте или устроят очередное представление? А если перед казнью подвернут непрерывным пыткам месяцев на семь?

Попытался сглотнуть, но не смог — во рту пересохло. Зато на ладонях начался настоящий потоп, плащ под ними пропитался насквозь. Знали бы вы, каких трудов стоило не зыркать на дверь и угомонить ноги, норовящие сами собой кинуться наутек. И уж тем более держать рот на замке и вопреки дикому, обжигающему изнутри желанию не выкрикнуть заветное имя — Арграхира.

— Артур, — строго, как к оплошавшему новобранцу, обратился командир. — Встань.

Подчинился, да с такой резвостью, словно в задницу впился гвоздь.

— Напомни всем присутствующим, как оказался в игре, повстречал Мясорубку и почему пришел в Анвиль?

Рассказал, едва удерживая твердость в голосе. Несмотря на краткость и сжатость, история заняла около получаса.

— Спасибо, — седой кивнул, разрешая сесть. — Друзья! Все, что сказал этот юноша, — палец в золоченой броне указал на меня, и мотор в груди на секунду заглох, — чистая правда. Артур — настоящий герой и преданный поборник Света. Я снимаю все обвинения и требую — нет, приказываю! — относиться к нему, как к равному.

Зал наполнился возмущенными вздохами — впрочем, чего еще было ждать, не оваций же. Бойцы гудели, фыркали и перешептывались, но лишь одна девушка осмелилась в полный рост объявить то, о чем думал каждый в зале. Надо говорить, кто эта прелесть?

— Да вы с ума сошли! — взвизгнула Рената.

— Уймись! — гаркнул Майор. — И соблюдай субординацию!

— Пусть говорит! — крикнули с галерки, и вслед за смутьяном поднялась половина собравшихся.

Другая часть тоже встала, намереваясь защищать вожака. А вот и бунт на корабле. Хотя, какой там бунт — сущее дело Дрейфуса, расколовшее французское общество на два непримиримых лагеря. Но тогда особо острую конфронтацию вызвало осуждение несправедливо обвиненного, а теперь — оправдание. Больше никто не стеснялся орать, и начался такой гомон, что политические ток-шоу на федеральных каналах и рядом не стояли. Еще немного — и в ход пошли бы кулаки, а то и мечи, но командиру удалось восстановить порядок, пусть и ценой дощатого пола.

Могучий молот рухнул, и меж рядов пронеслась сияющая золотом трещина, лопнувшая со звоном тысячи набатов. Спорщики вмиг затихли и, жмурясь и скрипя зубами, заткнули уши. Спасало слабо, ведь звук пронзал насквозь, колебля каждую клеточку тела. Мне, кстати, досталось больше всех из-за связанных рук.

— Смирно!!! — зычный глас, казалось, шел из огромных сценических колонок, расставленных по периметру. Глаза рыцаря полыхали огнем, под ногами крутились сияющие смерчи, а кристалл на молоте сиял как плазма.

Не успела феерия погаснуть, а весь гарнизон вытянулся как оловянные солдатики.

— Я все сказал! Разброд и шатание буду пресекать на корню. За неуставные отношения накажу по всей строгости! Кто не согласен и хочет оспорить приказ, может сразу идти на губу! Возражений нет? Тогда марш по постам! А вы, — Майор чуть смягчился, глядя на нас с Бураном, — за мной.

Потирая затекшие запястья, поднялся на второй этаж. А командир неплохо так устроился — стол из мореного дуба, которому позавидовал бы любой чиновник, кресло, больше похожее на трон, охотничьи трофеи на стенах. Башка саблезубого медведя, обломок бивня величиною с человека, скальпированная черная борода, чей конец свернулся кольцами, как питон, и оставалось лишь догадываться о длине странной добычи. Оружие, при взгляде на которое дизайнеры корейских ММО уволились бы в тот же день.

Целый стеллаж с крепкими напитками в замысловатых бутылках. Камин до самого потолка, куда легко въехала бы телега. Дюжина окованных сундуков объемами с шахтерские вагонетки — скорее всего, с золотом. И карта, начертанная углем на растянутом лоскуте шкуры — благодаря ей стало ясно, что Анвиль и в самом деле напоминает кратер со здоровенной горой посередине. Помимо малопонятных обозначений на полотне мелом отобразили линию фронта — волнистая линия шла вдоль побережья и полукругом захватывала Базу. Вся остальная локация, за редкими вкраплениями никем не занятых белых пятен, принадлежала Тьме.

Хозяин задвинул засов и указал на свободные стулья перед заваленным кипами бумаг столом. Сам взял три граненых стакана, початую бутылку с янтарной жидкостью и плеснул по полпальца. Со скрипом опустился на трон, залпом выдул напиток и налил еще, судя по запаху — виски.

— Дурдом, — буркнул, приговорив вторую порцию и без промедлений приступив к третьей. — Как тут не поседеть? Чтоб их всех... Ладно, давайте выпьем.

Чокнулись. Пригубил сорокоградусную влагу со сладковатым привкусом обожженной изнутри дубовой бочки и вздрогнул — редко пил крепкий алкоголь.

— Надеюсь, не в обиде за веревки?

Покачал головой.

— Хотел устроить показательный процесс, чтобы ни у кого не возникло вопросов. Мол, так и так, задержали — оправдали — освободили, все по протоколу, все чин-чинарем... Н-да... Придется отослать тебя с Базы до поры до времени, а то как бы чего не случилось. Приказы приказами, но за всеми не уследишь. Вдруг кто придет ночью — и чик-чирик.

Буран шумно вдохнул, точно собираясь что-то сказать, но я пнул его по ноге.

— После обеда отправитесь на северный рудник. Это — последняя наша шахта, остальные три захвачены Тьмой. От ребят с утра ни слуха, ни духа — не случилось бы беды. Мотнетесь кабанчиком, глянете, что почем, и сразу назад. Никаких боев, никакого геройства — только разведка. И глаза мозолить не будете, и пользу принесете, авторитет поднимете.

— Хорошо.

— Что — хорошо? — Майор усмехнулся. — Это не предложение, это — приказ. Чтоб к вечеру вернулись. А найдете где заночевать по дороге — и того лучше. Да, чуть не забыл.

Командир потянулся под стол и вытащил посох, сложенный до размеров меча.

— Если все, что о тебе говорят — правда, нам край пригодится такой кадр. Пусть и третьего ранга. Прокачаться любой сумеет, а вот истовый поборник, дерущийся со злом не просто ради выживания, но за идею — большая редкость. Удачи, бойцы.

После брифинга Буран предложил сходить в лавку и купить теплую одежду. Ответил, что могу и сам — денег хватает, на что спутник лишь усмехнулся. Как оказалось, пять тысяч золотых стоили одни ботинки — причем самые обычные, без статов и усилений. А на комплект ушло без малого пятьдесят тонн — унты, перчатки, куртка и штаны. Все темно-коричневые с меховой оторочкой, отдаленно напоминающие наряд эскимосов, только менее толстый. Как и любая стандартная броня из магазина — однотипная и унылая. Плащ оставил свой — и так задолжал непомерную сумму. Клятвенно пообещал вернуть, как только поднимусь, но напарник отмахнулся — мол, для него это копейки, да и тратить некуда, ведь важнее всего в Анвиле центы.

Воду «самурай» посоветовал не брать — снега натопим, а вот пайков захватить на три дня — пригодятся. Переодевшись и проверив инвентарь, я отправился на свое первое задание в PVP-зоне. И если бы знал, чем оно закончится, сломал бы себе ногу, лишь бы его избежать.

Глава 6. Северный рудник

День выдался на редкость солнечным и безветренным. Идти было легко, особенно если учесть, что Анвиль — это тундра, едва припорошенная снегом каменистая равнина. Никаких сугробов и буераков, земля поросла мягким ковром мха, лишь иногда путь преграждали «леса» карликовых деревьев. Небогатый, но весьма приятный глазу пейзаж. Залюбовался и позабыл, что бреду вдоль линии фронта и в любой миг может появиться враг.

— Кем ты был до игры? — неожиданно спросил Буран.

— Студентом-программистом. А ты?

— Сварщиком.

— Любишь читать?

Мечник нахмурился.

— Это типа намек, что я тупой, раз вкалываю на заводе? И не смогу расставить запятые, где надо?

— Да нет, просто спросил.

— Сам-то, поди, тоже не этот, как его... редактор! — спутник вздохнул. — Сеструха моя — учительница русского языка и литературы. Только-только закончила пед и устроилась в школу. Хотел попросить пошабашить в свободное время, деньги-то, считай, халявные. Но, слава богу, подписал договор сам. Машка — тихоня, и мухи не обидит. Даже не представляю, что бы с ней тут стало. Как подумаю — аж в груди щемит.

— Тогда почему дерешься только для того, чтобы выжить? Разве не хочется отомстить тому, кто все это придумал?

— Домой мне хочется, — «самурай» сплюнул. — Только и всего. А как отсюда выбраться — хрен знает.

Извиняюсь, что прерываю ваш чувственный и проникновенный диалог, но не мог бы ты меня призвать?

Оглянулся — Базу уже затянуло туманной дымкой, — и произнес заветное имя. Хира выскочила из портала, как стриптизерша из торта и с хрустом потянулась. Пожалуй, стоило заранее предупредить напарника — из-за внезапного появления подруги тот отскочил как ошпаренный и схватился за меч.

— Какого?..

— Спрячь когти, котик, — кончик языка облизнул и без того блестящие губы. — Хозяин просто вывел погулять.

— Елки... — на треть обнаженный клинок заехал в ножны с характерным шелестом и стуком в конце.

— Да не боись, — суккуба блеснула клыками, — без команды не кусаюсь. Как насчет немного углубиться в долину и посмотреть Железную крепость?

— Там опасно, — проворчал Буран.

— Но ты же нас защитишь? — с придыханием произнесла демоница и свела кулачки перед грудью. — Мур-мур-мур?

— А можно ее обратно? — парень попятился, не убирая ладони с эфеса.

— Ну чего такой сердитый? — бестия, в свою очередь, шагнула ближе. — Твой большой и длинный меч уже вошел в меня почти на всю длину. Мы, считай, родственники.

— Хира, хватит! — со строгостью одернул прислужницу.

— Вот так всегда, — девушка свесила голову и сцепила руки за спиной, приняв позу арестанта на прогулке. — Охота кого-нибудь выпотрошить — а не дают.

— Она шутит...

— Ну почему же? Что бы я ни делала, навсегда останусь Мясорубкой. Так зачем строить из себя милашку? Надо поддерживать имидж.

— Давайте глянем на эту крепость, — от греха подальше сменил тему. — Издалека.

— Ладно, — сдался Буран. — Но пусть твоя подружка идет впереди.

— Это лишнее...

— Да брось, — бестия зашагала в туман. — Все правильно — я более чуткая, наблюдательная и лучше вас знаю местность.

— Хира...

Подруга спрятала руки в карманах и молча удалилась, вихляя задом. Нам оставалось лишь потопать следом.

— Едрить отмороженная, — тихо выдохнул мечник, не догадываясь, что суккуба прекрасно его слышит. — Как вы вообще сошлись? Без обид, но ты не выглядишь как жесткий и безбашенный тип. Тебе бы Машка больше подошла — спокойная, домашняя, воспитанная. А эта... даже я бы не стал к ней подкатывать. Ну, разве что на пару раз без обязательств.

— Буран...

— Что?

— Если еще раз скажешь о Хире что-то подобное — я разобью тебе лицо. И плевать, что после этого ты разрубишь меня напополам.

— Хм... — спутник не разозлился и не полез быковать — скорее опешил, не ожидая услышать подобное от парня на голову ниже и вдвое уже в плечах, да еще и нуба. — Понял. Вопросов нет. Но когда твоя прелесть выпустит кому-нибудь кишки...

— Да не впустит она ничего! Господи... — вздохнул и покачал головой, понимая, что оправдывать подругу имеет столько же смысла, как и переубеждать закоренелого плоскоземельца. — Просто забей. Пока она служит Свету, никто не вправе ее осуждать. Погоди... — прислушался. — Что это за звук?