Джамби, духи леса

– Папа, не ешь это! – прокричала она.

Отец не ответил.

Северина шагнула в полосу света.

– Где ты была? – спросила она с ухмылкой. – Я приготовила для нас обед.

Она протянула Коринн другую миску.

Девочка выбила ее из рук женщины.

Северина нахмурилась, ее губы изогнулись кривой линией.

– Папа! – окликнула Коринн, коснувшись руки отца.

Пьер посмотрел на нее, но, похоже, даже не узнал.

– Папа?

Слезы потекли по ее лицу, она трясла и звала его, пытаясь заставить ответить.

– Почему бы тебе не поесть немного рагу? – спросила Северина. Она подняла миску с пола и зачерпнула новую порцию вонючего варева.

– Уходи из моего дома! – крикнула Коринн.

– Твоего дома?

– Да. Моего дома.

Отдернув занавески кухонного окна, девочка распахнула створки, чтобы избавиться от запаха.

Дневной свет хлынул внутрь и упал прямо на лицо Пьера, но тот даже не моргнул. Магия Северины не давала ему видеть ничего, кроме созданных ею видений.

Северина обошла стол кругом. Коринн отступила, стараясь держаться так, чтобы стол оставался между ними. В солнечном свете тело Северины казалось иным. Более худым и словно покрытым волосами.

– Папа? Пожалуйста, помоги!

– О! Папа! Помоги! – передразнила Северина. – Он не видит тебя – лишь темноту и яростный шторм снаружи. Шторм настолько ужасен, что, боюсь, может убить тебя. Если ты не будешь хорошо себя вести, я скажу, что именно это и случилось. Лучше пусть он думает, что тебя убил шторм, а не я, как думаешь? – Северина захохотала: – Он ничем не сможет тебе помочь. Так кто защитит тебя теперь?

Коринн попятилась дальше. Она почувствовала, как страх волной прокатился по ее телу, делая любое движение неуклюжим. Из горла девочки вырвался всхлип.

Северина подошла ближе.

– Хватит этого смешного хныканья.

Коринн почувствовала, как в ней вспыхивает гнев, и мгновенно обуздала страх. Она бросила на Северину обжигающий взгляд. Женщина подтолкнула миску с рагу к Коринн. Коринн отшатнулась, и еда выплеснулась прямо на пол. Северина схватила девочку за руку и заставила нагнуться прямо к дурно пахнущей луже.

– Ты не сможешь противиться мне! – проскрежетала Северина.

Рагу обожгло Коринн кожу. Она тут же вскочила.

– Оставь нас в покое! – закричала она, утираясь.

Подняв глаза, Коринн увидела, что лицо Северины сужается, а нос и рот слегка выпячиваются вперед, как у животного. Руки стали хрупкими и тонкими, как ветки.

– Собираешься прогнать меня? – поинтересовалась Северина, глядя прямо в лицо Коринн.

Девочка хотела было драться, но обнаружила, что вновь отступает. Она вошла в полосу света, и солнце коснулось кулона на ее шее.

Северина уставилась на блестящий камень, открыв рот от изумления. Секунда замешательства показалась Коринн шансом. Она бросилась на женщину, надеясь сбить ее с ног. Но Северина лишь шагнула назад и схватила ручку кастрюли, полной рагу.

– Тебе меня не остановить, – заявила она и метнула горячее варево в Коринн.

Кожу девочки ожгло, словно огнем. Она выбежала наружу. Опрокинула на себя целое ведро дождевой воды. Но магия по-прежнему жалила, будто настоящее пламя.

Коринн бросилась вниз с холма и нырнула в набегающие волны. Вода накатывала и тянула ее к шероховатому дну. Рана на ноге вспыхнула болью, зато остальная кожа начала остывать. Девочка лежала на волнах, позволяя им качать себя вперед-назад в паре метров от берега, пока жжение полностью не прошло. Взглянув на свой дом на верху холма, она увидела Северину, с довольным лицом стоящую в дверях кухни. На секунду Коринн показалось, что она видит, как глаза женщины снова загораются желтым.

Северина захватила дом Коринн. И ее отца. Коринн взмолилась, прося о помощи дедушку, почившего в океане, и маму на небесах, но ответа не было. Лишь волны разбивались о песчаный берег, нашептывая ей: «Тише, тише, тише…»

20. Одна долька

Белая ведьма доковыляла до крошечной хижины на глинистом острове посреди болота. Опустив весь свой немалый вес на единственную скамейку в комнате, она вздохнула. Потерла иссохшую руку, затем наклонилась, чтобы помассировать уставшую ногу. Из сумки старуха выудила идеально круглый апельсин, который Дру бросила ей утром в уплату. Проткнув кожицу длинным желтым ногтем, ведьма очистила фрукт, наслаждаясь запахом, который источала его кожура. Аромат был прекрасен – яркий, терпкий и стойкий. Старуха разделила апельсин на дольки и вдохнула их сладость. И стоило ей сунуть одну дольку в рот, а соку – растечься по внутренней стороне ее морщинистых щек, как глаза ведьмы вспыхнули изумлением. Она тут же поняла три вещи:

1. Ни один обычный ребенок не смог бы вырастить такой необычный фрукт.

2. Северина хотела бы, чтобы ребенок принадлежал ей.

3. Чтобы защитить ребенка, требовалась магия, лежащая далеко за пределами возможностей ведьмы.

Ведьма посмотрела на апельсин, лежащий в ее руке, и громко проговорила:

– Зачем же Николь скрыла от меня свое истинное лицо?

21. Пещера

Когда на исходе дня Буки и Малик нашли Коринн, она лежала в лодке своего отца, окруженная небольшой толпой детей. Ее друг Лорен спорил с Виктором, одним из рыбаков, но их разговор то касался ее сознания, то покидал его, словно набегающие на пляж волны.

– Это лодка ее папы, – твердил Лорен. – Она может оставаться в ней, если хочет.

– Ее отец не хотел бы, чтобы она сидела здесь, – хрипло ответил Виктор. – Тут не место для детских игр.

Коринн почувствовала аромат готовящейся еды, смешивающийся с запахом соленого моря.

– Я приду позже, чтобы проверить лодки, – продолжил Виктор. – И если она все еще будет в лодке, я сам достану ее оттуда. Похоже, ваши ужины уже готовы, а вода для мытья остывает. Детям пора возвращаться домой.

Коринн слышала шлепки ног по влажному песку, когда дети ушли один за другим. Слышала, как тяжело вздохнул старый рыбак, прежде чем оставить ее. А потом тихонько лежала среди отцовских сетей – лишь Буки и Малик по-прежнему стояли рядом и смотрели на нее.

Мальчишки забрались внутрь. Малик потер ладонь о ладонь, стараясь прогнать вечерний холодок.

– Можешь пойти к нам и остаться на ночь, если хочешь, – предложил Буки. – Дру, наверное, уже дома, свернулась калачиком под боком своей матери.

Он улыбнулся Коринн, словно приглашая поддержать шутку.

Коринн притворилась, что не слышит. Она посмотрела на дом на холме. В одном из окон ярко сиял свет. Что сейчас делает ее папа? Можно ли его вылечить? Как она собирается выгнать Северину? Усталость брала над девочкой верх.

Малик встал, схватил Коринн за руку и начал тянуть вверх. Буки присоединился к нему. Вдвоем мальчикам удалось вытащить Коринн из лодки. Она шла за ними в город, не думая о том, где она, не видя перед собой дороги, не переставая вспоминать звериное лицо Северины со сверкающими желтым светом глазами. Если бы только она держалась подальше от леса. Тогда Северина никогда бы не пришла за ней. И отец был бы в безопасности. Все это время папа защищал ее, а теперь она не могла сделать того же для него. Ее грудь горела от горя.

Коринн притворялась, что не видит беспокойства в глазах братьев, когда они переглядывались. Она сосредоточилась на том, чтобы заставить ноги двигаться прочь от дома, пока они шагали вглубь острова под сияющими звездами, уходя все дальше от пурпурной дуги, очерчивающей море.

– Время ужинать, – сказал Буки, когда они вышли на главную дорогу, ведущую в город. Он старался, чтобы его голос звучал бодро, но вместо этого вышло нечто пронзительное, похожее на стрекот сверчка.

– Не для нас, – пробормотала Коринн.

– Почему это? Каждый должен что-нибудь есть, – сказал Буки обычным голосом. Он улыбнулся и ткнул брата в плечо. – Мы покажем тебе, как добывать ужин, когда живешь сам по себе.

Малик выступил вперед и махнул Коринн, чтобы шла за ним следом. Он направился к центру города. Они зигзагами пробирались по узким проулкам, прячась за домами, чтобы никто не заметил их в свете фонарей, висящих над каменными дорогами. Добравшись до пекарни, они остановились, чувствуя запах свежей выпечки. Внутри, над прилавком, горела одна-единственная лампа. Почти все полки были пусты.

Сквозь маленькое окошко дети разглядели булочника. Коринн не видела его с той ночи на кладбище, когда неприятности только начинались. Хьюго был таким большим, что мог бы и камень смолоть в муку для хлеба, но в этот момент его огромные руки выкладывали на стойку пару нежных пирожных и накрывали их белым полотенцем. Коринн и мальчишки смотрели, как он закрывает шкафы и подметает пол. Затем Хьюго исчез в подсобке.

Малик бросился вперед – быстрее, чем Коринн когда-либо видела. Он поднял полотенце, схватил пирожные и выскочил наружу, бесшумный, словно призрак. Буки разделил добычу на троих и повел их прочь.

Буки и Малик жили в пещере посреди красных холмов, выходившей к морю и защищенной от восточного ветра. Стены и гладкий пол пещеры отливали рыже-коричневым цветом. Когда братья прислонились к камням, заканчивая нехитрую трапезу, Коринн заметила, что их кожа и волосы – такого же рыжеватого цвета, что и их дом. Стоя неподвижно, они походили на статуи, вырезанные из того же камня, что их окружал, с волосами, точно глиняные спиральки, торчащими во все стороны.

В глубине пещеры лежало несколько лоскутов ткани, на которых братья спали, а в центре стоял огороженный камнями круг, в котором они разводили огонь, чтобы согреваться по ночам или готовить то, что попало к ним в руки за день.

Малик взял одну из тряпок и накинул ее на плечи Коринн.

– Можешь оставаться с нами столько, сколько захочешь, – сказал Буки. – Только не пытайся нас воспитывать.

Коринн кивнула.

Ночью она обнаружила, что пещера была достаточно уютная и теплая, а одеяла, которые одолжили ей братья, – достаточно мягкие. Но при всем этом спать спокойно она не могла. Коринн продолжала думать об отце, сидящем на кухне и выглядящем так, будто он потерялся внутри себя самого. И жестокий смех Северины по-прежнему эхом отдавался в ее ушах.

Утром, когда братья проснулись, она сидела у входа в пещеру, потирая пальцами свой каменный кулон.

– Завтрак? – спросил Буки.

Не дожидаясь ответа, он вышел наружу. Коринн подумала, что он собирается снова что-нибудь украсть из булочной, но, вернувшись, Буки вывалил на пол три кокоса, несколько бананов и длинный стебель сахарного тростника. Достав нож из заднего кармана штанов, он разрезал стебель на три части. Они молча посасывали тростник. Коринн едва замечала сладость во рту, едва понимала, что делает, доставая из зубов застрявшие волокна. После Буки срезал верхушки кокосовых орехов, и ребята утолили жажду прохладной жидкостью. Затем он разрезал кокосы пополам и отрезал по ломтику от каждой скорлупы, чтобы было чем выскребать мягкое содержимое. Когда с орехами было покончено, Малик раздал бананы.

С полным животом Коринн почувствовала, как к ней возвращаются силы и уверенность.

– Я должна вернуться домой, – сказала она Буки и Малику. – Я должна спасти папу от нее.

Она встала и направилась к своему дому. Малик заступил ей дорогу. Он качал головой и размахивал руками, пытаясь остановить девочку.

– Ты не смогла сделать этого вчера, – заметил Буки. – Почему ты думаешь, что сегодня будет по-другому?

– Я должна что-то делать, – настаивала Коринн. – И сейчас же.

Она шагнула вперед, но Малик не уступил ей дорогу и скрестил руки на груди.

– Мы не можем позволить тебе, – сказал Буки. – Ты даже не знаешь, с чего начать. Дру, кажется, что-то знает об этих джамби. Спросим у нее.

На мгновение Коринн задумалась, а затем кивнула. Она послушно пошла за мальчиками в деревню Дру. Но все это отняло бы слишком много времени.

Девочка отстала от них. Затем, в густых зарослях, тихо повернула назад и побежала домой.

Она должна была вернуть отца.

22. Семья

Добравшись до своего двора, Коринн подобрала с земли сухую ветку и вскинула над головой как оружие. Девочка ворвалась во входную дверь и направилась прямиком к отцу. Пьер все еще сидел на кухне. Он выглядел таким старым, будто за ночь на нем осел слой серой пыли. Даже глаза его подернулись дымкой, как у слепого. Северины нигде не было видно.

Коринн опустила ветку и выбежала наружу. Она сорвала апельсин и вернулась, разрезала его и выдавила немного сока на пересохшие губы отца. Он слабо и неуверенно облизал их. Вскоре дымка в его глазах начала рассеиваться. Коринн дала ему еще немного сока. Глаза Пьера заметались по комнате.

Наконец они остановились на дочери.

– Коринн?

– Да, папа, – с облегчением ответила Коринн.

Его взгляд был мягким, каким и всегда, но в одно мгновение переменился, наполнившись ужасом.

– Коринн, беги!

Коринн отскочила в сторону как раз в тот момент, когда тяжелая деревянная скалка обрушилась на подлокотник стула – прямо на то место, где мгновение назад стояла она. Щепки посыпались на пол. Коринн хватилась своей ветки, но Северина отбросила ее ногой. Коринн посмотрела на отца, но его глаза вновь застил туман. Пьер ничего не сказал.

Хотя Северина пряталась в тени, света, льющегося из одного окна, хватало, чтобы Коринн могла рассмотреть ее куда отчетливее, чем вчера. Кожа женщины походила на сухую и сморщенную древесную кору, покрытую слоем пушистых каштановых волос. Она исхудала и вытянулась настолько, что ей приходилось горбиться, чтобы не задевать головой потолок. Глаза на вытянутом лице были огромными и сияли желтым светом. Зеленая ткань, прежде скрывавшая тело женщины, теперь едва доходила до колен и свисала грубым куском. Две тонкие ноги оканчивались голыми ступнями с вытянутыми крючковатыми пальцами, похожими на ветки. Северина не была Ла Диаблесс. Хотя Коринн не представляла, кем еще из рода джамби она может быть.

– Я все думала, сколько времени тебе понадобится, чтобы вернуться, – сказала Северина. – Должно быть, ты скучала по мне. Но теперь я не уверена, что хочу, чтобы ты постоянно меня донимала. От тебя одни неприятности.

– Когда ты донимаешь проблемы, они начинают донимать тебя, – ответила Коринн. – И это ты пришла к нам!

– А, а, а! – Северина потрясла перед Коринн пальцем. – То, чего ты не знаешь, малышка, могло бы наполнить целый океан. Я была первой. Это мой остров. Переплыв океан на кораблях, до краев набитых людьми, вы пришли ко мне. Я уничтожила корабли и должна была позаботиться о том, чтобы все людишки утонули в море, но тогда я была глупа. Позволила многим из вас добраться до берега. Это была ошибка.

Двигаясь по кухне, Северина старательно избегала лучей света, падающих из окна. Коринн почувствовала, как внутри снова заворочался страх, и бросила взгляд на большую железную сковороду на кухонном столе. Девочка начала медленно подбираться к ней. И надеялась, что Северина этого не заметит.

– Так почему ты позволила им выбраться? – спросила Коринн дрожащим голосом. – Если ты не хотела, чтобы они здесь жили, то почему дала им поселиться здесь?

Говоря, она настойчиво продвигалась вдоль кухонной стойки к столу.

– У меня была сестра. Она пожалела людей. Забравшись на корабль, она увидела, что некоторые были скованы цепями внизу. Она помогла им сбежать и доплыть до берега, пока я разбиралась с остальными. Если бы я видела, что она делает, то непременно остановила бы ее.