Трагедия в чайном домике [СИ]

— Это роман о вампирах. Скоро вы сможете им насладиться.

— Но…

Шерли умоляюще посмотрела на меня. И я решила не выпускать это дело из рук.

— Мы приедем в Адор, сэр Персиваль, и во всем разберемся на месте.

— Подайте мне расписание поездов, отходящих с Чаринг-Кросс, миссис Ватсон.

Я охотно исполнила просьбу, и мы определились, когда сэру Персивалю нас встречать. Он обрадовано кивнул, схватил трость и шляпу и кинулся к двери, вероятно, опасаясь, что мы передумаем.

— Аванс, сэр Хэд! — удержала его Шерли. Юноша выложил на стол пухлый бумажник: — Прошу простить, леди.

— У меня такое чувство, тетя (она звала меня так в отсутствие клиентов), — заметила Шер, перебирая безделушки на камине, когда гость ушел, — что я упустила нечто важное. Например, не спросила, кому принадлежало перышко с губ его жены и сохранил ли он его, чтобы показать.

Она сердито выплюнула трубку с погрызенным чубуком. Я бросила терзать бумажник. Все равно, кроме денег, в нем ничего не было. Я отметила, что он из хорошей, но потертой кожи и знавал лучшие времена. Хотя, судя по толщине пачки впиханных в него банкнот, лучшие времена вернулись. Возможно, бумажник был дорог сэру Персивалю, как память, хотя вряд ли был подарком от мисс Амели — иначе сквайр не расстался бы с ним. Если, разумеется, не выдумал эту пылкую страсть. Но все его поведение у нас свидетельствовало об обратном. Женщину с аморами не обманешь.

— Все это дело выглядит, как истерзанный кошкой клубок с торчащими нитками. И никак не угадаешь, за какую потянуть.

— Не кори себя так, моя девочка, — с нежностью сказала я. — Едва ли твой великий отец сразу стал безупречен. Если как следует подумать, я могу назвать два или три дела, где он даже на пике своей славы ошибался, и одно — которое провалил.

Шерли с живостью обернулась ко мне. Но потом выдохнула:

— Не сейчас. Мне надо навести справки и отправить несколько телеграмм. Кроме того, это первое наше дело, и мне не хотелось бы опростоволоситься.

Я похлопала ее по руке:

— Не беспокойся, дорогая, я рядом. И закажу билеты на поезд. Последний вопрос: что ты об этом думаешь?

— Ну-у, — она взлохматила густые каштановые волосы, — если отбросить эмоции и пользоваться чистым разумом, то нас стараются подвести к выводу, будто миссис Хэд Адор — лиса. Но тогда мне приходится признать, что мисс Мидлтон — курица.

И сделав это феерическое заявление, мисс Холмс покинула гостиную.

В поезде, сидя в покачивающемся двухместном купе, увозящем нас к месту преступления, при свете газовых рожков изучая телеграммы и выписки из подшивок «Таймс», Британской энциклопедии, справочника «Все знатные семьи Британии» и книг по орнитологии, мы вернулись к данному вопросу.

Шерли потянулась и устало потерла глаза:

— В основной части своего рассказа сэр Адор ни разу не соврал. Сэр Генри Осборн действительно покинул дипломатическую службу в Японии и вернулся в Лондон, чтобы выдать замуж свою дочь. Она действительно потеряла сознание по выходе из храма — ее свадьбе был посвящен целый разворот в Таймс. Поместье Адор и в самом деле процветало, пока опекун сэра Персиваля не растратил доверенное ему состояние… Я не понимаю, почему сэр Генри удовольствовался ничем не блещущим сэром Хэдом, когда мог подобрать для Алисы куда более блестящую партию. Возможно, дело в ее болезни. Или в происхождении и положении ее матери. К сожалению, нигде я не смогла найти упоминаний о покойной курице, так напугавшей малышку. И сведений о японской гейше, покорившей сэра Генри до того, что он готов был на ней жениться. Вероятно, все происходило достаточно тайно, потому что он продолжал оставаться на дипломатическом посту до прошлого года и скандала не было. Уфф!

Она потянулась еще раз, разроняв заметки.

— Я ужасно сбивчиво все излагаю?

— Что ты, — я потрепала Шерли по плечу, — мне все понятно. Но при чем тут лиса?

— А! Вот! — Шерли потрясла листком мелованной бумаги. «Кицунэ — японское название лисы. В японской мифологии эти животные обладают большими знаниями, длинной жизнью и магическими способностями. Главная среди них — способность принять форму человека. Чаще всего — юной обольстительной красавицы»…

— То есть, и «львица в постели», и восторженные соседи…

— Да, мне показалось, сэр Персиваль аккуратно подводил нас к некому выводу, — Шерли усмехнулась. — Тут еще много о талантах лис-оборотней, о количестве хвостов и цвете шкуры, об умении творить фантомы, появляться в чужих снах и сводить людей с ума… То есть, отсюда проистекает, что сэр Генри был близок с лисой — эти обольстительницы часто становятся гейшами, чтобы морочить мужчинам голову, — и произвел с ней на свет потомка, которого признал. Обычно наследники лис сохраняют их невероятные способности.

— Тогда почему, — спросила я ехидно, откидываясь на мягкую спинку сиденья, — леди Алиса так панически боится птиц?

— А тут я обратилась к юному светилу психиатрии Сигизмунду Шломо Фрейду, — Шерли потрясла очередным листком. — Он писал о так называемом вытеснении. Если человеку неприятно что-то или запрещено обществом и воспитанием, он вытесняет некую привычку в подсознание и осознанно начинает испытывать к ней отвращение.

Я хлопнула ладонями:

— Как и случилось в данном случае! Браво!

— Я бы не торопилась с восторгами, — проворчала мисс Холмс. — Я бы могла понять, если бы мисс Мидлтон застала супругу сэра Персиваля за пожиранием птицы в курятнике. Это могло бы спровоцировать нападение. Но чайный домик?

— Помнишь, сэр Хэд упоминал, что там рядом река? Возможно, лиса поймала уточку и потребляла ее на берегу, а мисс Амели, большая любительница птичек, решила ей помешать…

— Не верю, — буркнула Шерли мрачно. — Кицунэ с такими сверхспособностями станет просто кусать за шею? И, заметь, опять нам подсовывают чайный домик как нечто японское — чтобы мы не потеряли этот след. Мне это кажется чем-то навязчивым и фальшивым.

— Верно, — согласилась я и достала записную книжку. — Если погода в последнее время стояла сухая, полагаю, мы найдем следы на берегу и рядом с чайным домиком.

— Ну, это если спасители мисс Мидлтон все там не затоптали. Еще надо поговорить с ней самой. Или хотя бы с доктором, чтобы он описал следы укуса и размер челюсти напавшего на мисс Амели животного. И расспросить восхищенных джентльменов. А вдруг дело все же в ревности и сэр Персиваль решил опорочить супругу, чтобы от не избавиться и сохранить деньги?

— Или упечь бедняжку в клинику для душевнобольных, — строчила я. — Если они с мисс Амели так обожают курочек…

— Надеюсь, доктор все же в заговоре не замешан, — Шерли зевнула и стала складывать бумаги. — Утро вечера мудренее. Спокойной ночи, тетя.

— Спокойной, моя девочка.

Утро выдалось свежее и солнечное. Небо сверкало синевой, как это всегда бывает в сентябре, когда летняя жара закончилась, в сельской местности, где нет ужасающего лондонского смога и сырости. Над горизонтом распростирались перистые облака, дул легкий прохладный ветерок, но утренний туман уже развеялся и день обещал быть жарким, когда мы подъезжали к аккуратному, как игрушка, особняку — свежепобеленному, с яркой черепичной крышей. Зеленые плети плюща вились по стене, обрамляя высокие окна с чисто вымытыми стеклами. Подъездная аллея была засыпана свежим речным песком. Все здесь свидетельствовало о богатстве и благосостоянии.

— Похоже, ваш хозяин не жалеет денег на ремонт? — спросила я у кучера, везшего нас от станции в Адор.

— Да, мистрисс, — отозвался он с важным видом. — Когда сэр Персиваль женился, все у нас пошло на лад.

— Он так старается для жены? — подала Шерли звонкий голосок.

Кучер басовито хохотнул, но промолчал, и мы не стали настаивать на ответе.

Лакей отнес наши вещи наверх, в две прелестные светлые спальни, расположенные друг напротив друга, и провел в столовую, где, кроме искренне приветствовавшего нас сэра Персиваля завтракал осанистый мужчина с окладистой бородой на румяном добродушном лице. Хозяин поместья представил его нам как доктора Адамса и извинился за отсутствие жены.

— Это из-за ее недуга? — поинтересовалась мисс Шерли проницательно, расстилая салфетку на коленях и приступая к омлету с ветчиной.

— Что вы! — доктор Адамс рассмеялся и воздел вилку. — Разумеется, было бы лучше, если бы леди Адор сама вам все рассказала, милорд. Но я не утерплю! Она в интересном положении…

Сэр Хэд уронил вилку, покраснел, потом побледнел и, кажется, готов был умереть от счастья.

— Как же… это… я должен… ей подарок… бегу…

Он выскочил из-за стола, как был, с салфеткой, заткнутой за жилет, и кинулся вверх по лестнице.

— Как интересно! — Шерли сняла крышку с масленки и стала намазывать масло на тост. — А мисс Мидлтон… Вы ведь лечите всех в окрестностях.

— Да, мисс, — отозвался доктор, сияя. — Нет, она не в положении. Или вы имеете в виду давешнее происшествие, когда ее покусала лиса?

Мы с Шерли переглянулись.

— Это точно была лиса?

— Бесспорно! — взмахнул вилкой доктор Адамс. — Видите ли, я увлекаюсь охотой на лис и… извините за подробности, не раз их препарировал. Челюсть лисы шире, чем у хорька, и уже, чем у собаки, — с увлечением повествовал он. — Хотя данный экземпляр был явно крупнее прочих. Впрочем, укус оказался неглубоким, зубы лишь царапнули кожу. Мисс Мидлтон потеряла сознание от испуга, а не от кровопотери. И если лисья слюна не попала в кровь, то бешенство исключено. Кроме того, если бы мы имели в округе бешеную лису, то она покусала бы еще многих и передушила уток и кур, а о таком что-то не слышно.

— Было ли еще что-то удивительное в этом случае?

— Ну, я не особо там осмотрелся, к сожалению, поспешая на помощь несчастной мисс. Но то, что лиса не укусила за руку или за ногу, а пыталась вцепиться в горло… Возможно, мисс Амели нагнулась. Кстати, — он пристально вгляделся в меня. — Имею ли я честь видеть перед собой ту самую миссис Ватсон?

Я, рассмеявшись, кивнула. И спросила в свою очередь, можем ли мы навестить мисс Мидлтон и расспросить ее о происшедшем.

— Это простое любопытство, леди?

— Сэр Персиваль нанял нас как сыщиков.

— О, понимаю, понимаю, — доктор Адамс кивнул. — Можете отправиться со мной в моей двуколке, миссис Ватсон. Ведь вы разбираетесь в мазях и перевязках? Я представлю вас мисс Амели в качестве моей новой помощницы.

Мне не слишком хотелось оставлять Шерли одну, но, пожалуй, появление двух незнакомых дам могло смутить Амели, а мне хотелось вызвать ее на откровенность.

— Что ж… — Шерли вздохнула и взяла еще один тост. — Мне достается чайный домик.

— Прихватите туда лакея, — посоветовал доктор. — Вдруг лиса еще прячется рядом. Шерли кивнула и пообещала.

Мисс Амели оказалась особой сдержанной, и единственное, что я извлекла из визита: доктор обмолвился, что уже лечил мисс от мозговой горячки, вызванной известием о свадьбе сэра Адора. Естественно, леди Алису и ее интересное положение при визите доктор Адамс не упоминал.

След укуса и вправду оказался пустяковым, хотя на повязку была истрачена уйма бинтов. Я возвращалась не слишком довольная и надеялась лишь, что нашей Шерли больше повезет. Доктор охотно подкинул меня до чайного домика и уехал к остальным пациентам. А я, обойдя строение, залюбовалась черемухой, пышной даже в осени, жалея, что не могу видеть ее в пору цветения. Зато я в подробностях рассмотрела крутой берег и усомнилась насчет версии с обедающей уточкой лисой. Зверю пришлось бы долго плыть, чтобы выбраться с добычей на сушу. Скорей уж она попыталась трапезничать в чайном домике.

Тут мое внимание обратила возня за черемухой, и я увидела лакея, сматывающего крепкую веревку, и свою напарницу с абсолютно мокрой головой. У ног ее лежал омерзительно мокрый, склизкий сверток.

— Отнесите его в чайный домик, Джон! — распорядилась мисс Холмс. — И не оставляйте ни на минуту.

Я подождала, пока лакей скроется, и набросилась на девушку с упреками. Она вынесла их стоически. В чайном домике я заставила ее переодеться в зимнее кимоно — потому что платье на ней тоже было весьма подмокшим. Насухо вытерла ей волосы, приготовила горячий чай. А когда лакей вернулся с медом и моим несессером, еще и растерла мазью с пчелиным ядом.

И только после этого позволила распираемой восторгом и нетерпением Шерли начать рассказ.

Мы внимательно изучили содержимое свертка, еще раз с лупой прошлись по следам и лишь тогда, окончательно договорившись о плане, отправились просить сэра Хэда назначить свидание в чайном домике на закате дня.

Сцена была поставлена безупречно. Сэр Персиваль с супругой скрывались за ширмой с видом Фудзи-ямы, я с констеблем из соседней деревни пряталась за второй — с изображением храма Ицукисима, а Шерли в парике в форме сложной японской прически и трех кимоно замерла за чайным столиком.

За резными ставнями буйствовал багряный закат, когда лаковые доски пола скрипнули под легкими шагами. Гостья заморгала, как сова, ничего почти не различая со света, но едва глаза привыкли и она разглядела неподвижную фигуру гейши, то с диким криком: «Ты! Снова ты! Я покончу с тобой!» — кинулась на нее.

— Стоять!! — мы с констеблем опрокинули ширму и нацелили оружие на мисс Амели Мидлтон. Шерли сбросила парик.

Амели задрожала:

— Ты не Алиса!

— Естественно, нет, — Шерли нервно хихикнула. — Я — мисс Шерли Холмс.

И в поезде на обратной дороге, и в Лондоне мы не раз обсуждали эту финальную сцену. Мисс Амели, убитая фразой сэра Персиваля: «Как ты могла так жестоко обойтись… с курочкой?!» — охотно давала показания, почти полностью совпадавшие с тем, что мне и Шерли удалось раскрыть.

В то роковое утро, когда сэр Хэд обнаружил на устах своей спящей супруги кровь и пестрое перышко, не только он пригласил мисс Амели на свидание. Часом раньше письмом в чайный домик была вызвана леди Алиса.

Мисс Амели, знающая историю детства и ее страхи, решила разделаться с соперницей весьма жестоко. Припрятав под корнями черемухи платье, она переоделась в кимоно (их несколько висело в шкафу в чайном домике) и на глазах несчастной хозяйки поместья Адор отрубила голову пестрой курице, которую сама же и унесла из курятника. Как мы выяснили, ключи от него были только у старшей птичницы, сэра Персиваля и мисс Амели. А о пропаже курицы расстроенному хозяину мисс Маргарет, старшая птичница, сообщить просто не решилась.

Целью мисс Амели было или окончательно довести несчастную леди Алису до сумасшествия (тогда безвольный и мягкий сэр Персиваль мог бы определить жену в клинику для душевнобольных и получить развод, сохранив за собой часть приданого)…

Или представить дело так, будто миссис Хэд в припадке безумия сперва убила курицу, на защиту которой кидалась мисс Амели, а потом бросилась на нее. Но — упала в обморок с топором в руках.

Сэр Персиваль становится свидетелем финальной сцены: мисс Амели лежит в крови… несчастной курицы, рядом покоится леди Адор с окровавленным топором в руке… Занавес!

Но когда мисс Мидлтон швырнула безголовой курицей в леди Алису, и та от страха потеряла сознание, а сама Амели наклонилась, чтобы переодеть ее в кимоно и вложить в руку топор, вмешалась лиса. Возможно, зверя привлек аромат куриной крови, и лиса кинулась, напугав до обморока саму мисс Амели. Когда же она пришла в себя, леди Алисы рядом не было. А сэр Персиваль, увы, так и не появился.

Пришлось мисс Мидлтон на ходу менять план, топить окровавленную одежду, топор и тушку курицы в омуте, сунув для веса в сверток и несколько камней, и снова изображать потерю чувств, надеясь, что ее все же найдут. Амели не учла сущей мелочи: что дотошная, как и ее отец, Шерли отыщет на черном лаковом полу влажное пятно, прилипшие к нему шелковые нитки и кусочки характерной сассекской глины с башмаков мисс Амели, пришедшей к чайному домику короткой дорогой, через поле.

И что по цепочке уцелевших кровавых пятнышек и ошметков глины на лужайке доберется до обрыва. И отыщет шерстяной лоскуток под корнями черемухи. И не побоится нырять в холодную воду, чтобы достать улики.

Впрочем, об одной детали для полиции и прессы мы умолчали. Англичане обожают мистику в театре и литературе, но совершенно не склонны доверять ей в обычной жизни. И потому рассказ леди Алисы, как она от нервного потрясения стала лисой и бросилась на обидчицу, а потом обнаружила себя совершенно голой в осеннем парке, достоянием публики так и не стал.

Я надеюсь, что сэр Персиваль с супругой будут счастливы, мисс Амели понесет заслуженную кару, а мы — продолжим сыскную деятельность. Кроме того, наконец, и я попробовала себя в литературе. Надеюсь, мужу мой скромный опыт понравится. Не все же мне перепечатывать его труды. Прошу прощения, миссис Хадсон вошла в гостиную:

— Там вас спрашивает какой-то джентльмен, леди. Кажется, отставной моряк. У него такая типичная походка…

Шерли бодро выпрыгнула из кресла, забыв о хандре, и заметалась в поисках трубки:

— Просите!