Поздний расцвет. Как взрослым добиться успеха в мире, одержимом ранним развитием

Не может не пугать и увеличение самоубийств. По данным Центров по контролю и профилактики заболеваний (CDC), опубликованным в августе 2017 года, уровень суицидов среди девочек – самый высокий за последние сорок лет. С 2007 по 2015 год количество самоубийств среди мальчиков-подростков возросло на 40 %, а среди девочек – более чем в два раза. В 2011 году, впервые за последние двадцать лет, больше подростков погибло в результате суицида, чем из-за домашнего насилия. Эту цифру превышает только количество автомобильных аварий. Другие причины смерти подростков встречаются все реже, а количество попыток свести счеты с жизнью растет. «Смерти – это только вершина айсберга», – с грустью отмечает Сэлли Куртан, специалист по статистике CDC (30).

Сложно понять: повышенная тревожность никак не связана с реальными опасностями окружающего мира – с распространяющимся голодом и нищетой, войнами, угрозами безопасности и другими событиями, которые обычно вызывают психологические проблемы. Во время Великой депрессии, Второй мировой войны и войны во Вьетнаме (когда американцев призывали на службу в армии) у подростков и молодых людей отмечалось менее угнетенное состояние, чем сегодня. Похоже, что этот рост гораздо больше зависит от того, как молодые люди воспринимают мир.

Экзаменам и оценкам уделяется больше внимания, чем когда-либо. Современные дети ежедневно проводят в школе больше часов, чем раньше. Вне школы они тоже тратят немало времени на обучение, тренировки, оценку и вознаграждение со стороны взрослых. В тот же период прошлого века, когда начал возрастать уровень тревожности и депрессии у детей, резко сократилось явление, которое ученые называли «свободная игра» (мы с вами хорошо его знаем). Теперь важнее становятся школьные и направляемые взрослыми занятия, например, организованный спорт. Здесь ответственность несут взрослые, а не дети и подростки, а это прямой путь к неудовлетворенности, тревожности, психопатологии – и еще более опасным последствиям.

«Не будет преувеличением сказать, что молодое поколение находится на грани самого острого кризиса душевного здоровья за последние десятилетия» (31), – говорит Джин Твенге, автор более 140 статей и книг о подростках. Она считает, что увеличение случаев депрессии в этом поколении связано с изменением целей – с внутренних на внешние. Внутренние цели определяют направление собственного развития личности. Например, человек занимается тем, что ему интересно, или посвящает досуг саморазвитию. И наоборот, внешние цели связаны с материальными выгодами и другими показателями статуса, например, высокими оценками, доходом и привлекательной внешностью. Твенге приводит доказательства того, что сегодня подростки и молодые люди более ориентированы на внешние цели, чем это было в прошлом. В ежегодном опросе студенты-первокурсники отметили, что «хорошее финансовое положение» (32) намного важнее для них, чем «приобретение осмысленного отношения к жизни». Пятьдесят лет назад было верно ровно противоположное.

* * *

В погоне за ранним цветением – получением самых лучших оценок на экзаменах, поступлением в престижные колледжи и правильным направлением карьеры – мы почти лишаем своих сыновей и дочерей детства. Представление, что сегодняшние молодые люди «просто умнее» (как заявил основатель Facebook Марк Цукерберг, когда ему было двадцать два года), подразумевает, что они должны быстрее добиваться успеха. Но этого часто не происходит. На каждого Цукерберга, который к двадцати трем годам сделал свой первый миллиард, или Лины Данэм, в двадцать пять лет создавшей телесериал «Девчонки», приходятся десятки тысяч двадцати-с-чем-то-летних, которые продолжают жить с родителями. Они спрашивают себя, почему плохо учились в школе и еще не переехали в свою квартиру, не изобрели гениальную вещь или не произвели переворот в мире моды. Тревожность парализует молодых людей именно в тот момент, когда их жизнь должна быть кипучей и деятельной.

После финансового кризиса 2008–2009 годов банк UBS провел исследование. Оно показало, что поколение 2000-х годов гораздо менее склонно к риску, чем все другие со времен Великой депрессии (33). Они позже принимают жизненно важные решения, откладывают создание семьи и намного дольше строят карьеру. Кроме того, у этих молодых людей реже, чем в прошлых поколениях, появляются три фактора взрослой жизни (34): супруг (супруга), дом, ребенок.

Даже не имея классических признаков взрослой жизни, затрудняющей мобильность молодых людей, они не спешат переезжать. В 2016 году только 20 % молодежи в возрасте от двадцати пяти до тридцати пяти лет изменили адрес. Частота ежегодных переездов (35) представителей старшего поколения в том же возрасте была намного выше. Когда представителям молчаливого поколения[21] было столько же лет в 1963 году, около 26 % из них переезжало ежегодно. В 2000 году двадцать и тридцать лет было представителям поколения Х[22], и эта цифра также составляла 26 %.

По данным исследовательского центра Pew, сегодняшние молодые люди дольше остаются дома (36). В 2016 году 15 % из них в возрасте от двадцати пяти до тридцати пяти лет продолжали жить с родителями. Эта цифра на 50 % больше, чем у поколения Х в 2000 году, и почти в два раза больше, чем у молчаливого поколения в 1964 году. Удивительнее всего то, что сегодняшняя молодежь от восемнадцати до тридцати четырех лет реже уезжают от родителей, чем во времена Великой депрессии тридцатых годов прошлого века.

Тем не менее наша одержимость ранними успехами приводит к тому, что мы требуем от молодых людей добиваться большего как можно быстрее и все раньше и раньше. Для тех, кому сейчас двадцать с небольшим, все предельно ясно: Добейся успеха сейчас или уже не добьешься никогда.

Книга Кристин Хасслер «Манифест двадцатилетних»[23] – антология опыта молодых людей, включающего то, что автор называет «похмельем после ожиданий». «Просто ужасно, – рассказывает двадцатипятилетняя Дженнифер, – думать обо всех этих вещах, которые необходимы для успеха. Следуй за своей страстью, живи мечтой, рискуй, общайся с правильными людьми, ищи наставников, принимай на себя финансовую ответственность, работай и занимайся волонтерством, готовься и поступай в университет, влюбляйся, сохраняй душевное здоровье и благополучие, правильно питайся. Когда же найти время для того, чтобы просто жить и радоваться?» (37). Двадцатичетырехлетний парень из Вирджинии сетует: «Со всех сторон тебя заставляют принимать решения, которые заложат фундамент на всю оставшуюся жизнь. И это в двадцать лет. Было бы намного легче иметь меньше вариантов для выбора».

Работая над этой книгой, я провел исследование и обнаружил, что такой взгляд характерен для многих людей в двадцать с небольшим. В двадцать пять Мэг окончила приличный университет, живет самостоятельно и работает на хорошей должности в крупном городе на Среднем Западе. Она считает, что ее мнение разделяют многие сверстники: «Я все время ощущаю ужасное давление, меня заставляют делать больше, чем я уже делаю» (38).

Кое-что из этого – не новость. В США и других влиятельных странах имидж молодежи и модную культуру всегда превращали в фетиш. Во время культурной революции 1960-х годов лидер хиппи Джерри Рубин убеждал молодых не доверять тем, кто перешагнул тридцатилетний рубеж. Это был в основном протест против войны во Вьетнаме и тех взрослых, которые вовлекали в конфликт молодежь. За последние несколько десятилетий наша одержимость меньше связана с войной и идеализмом, чем с внешними мерилами успеха. Ценности изменились. Раньше важным считалось познание и самопознание, теперь – твердые, измеримые достижения. Молодежная модель определяется продвижением к идеальным или почти идеальным оценкам на экзаменах, поступлению в элитный университет, получению крутой первой работы с кучей денег, а также достижением высокого статуса.

Такие визуальные платформы, как Facebook, Snapchat и особенно Instagram (39), играют колоссальную роль в этой трансформации сознания. Они прямо говорят о тревогах как молодых, так и взрослых. Давно известно, что фильмы, журналы и телевидение формируют представление человека о себе и насаждают общественные идеалы, но социальные сети превратились в еще более мощное культурное зеркало. По данным исследования, проведенного Королевским обществом здравоохранения, такие площадки, как Facebook, Instagram и Snapchat, позволяют молодым людям сравнивать себя с другими и получать одобрение своей внешности. Оказалось, что Snapchat чаще всего связан с повышенным уровнем тревожности, депрессии и преследования. Способность сравнивать себя с другими и искать одобрения окружающих приводит к кризису, о котором говорит Твенге. В двадцать с небольшим люди постоянно сравнивают себя – свою внешность, богатство, статус, успех – с недосягаемыми стандартами совершенства.

К сожалению, люди старшего возраста живут не лучше.

* * *

Во многих отраслях стремятся заменить более старших сотрудников молодыми. Особенно недоверчиво относятся к длинным резюме в сфере компьютерных технологий. В самых успешных компаниях Силиконовой долины средний возраст работников (40) составляет тридцать два года или меньше. Это касается не только стартапов, но даже таких корпоративных и общественных гигантов, как Apple, Google, Tesla, Facebook и LinkedIn. Эти компании воплощают мрачный дух, который уже несколько лет витает над долиной. В 2011 году миллиардер и предприниматель Винод Хосла сказал, что «люди старше сорока пяти мертвы в плане новых идей» (41).

Журналист Ноам Шибер раскрыл эйджизм[24] Силиконовой долины, рассказав историю доктора Матарассо, пластического хирурга из Сан-Франциско:

Когда Матарассо впервые открыл кабинет в Сан-Франциско, он обнаружил, что его клиенты в основном среднего возраста: бывшие школьные королевы красоты, супруги, которые были обмануты, и те, которые хотели обмануть других. Сегодня практика доктора намного успешнее, чем он мог себе представить. К нему стекаются клиенты всех возрастов… Матарассо обычно не принимает компьютерщиков двадцати с небольшим лет. Но недавно к нему обратился двадцатишестилетний парень, который хотел сделать трансплантацию волос, чтобы скрыть зарождающуюся лысину. (42)

Роберт Уайтерс (43) помогает сотрудникам Силиконовой долины, перешагнувшим сорокалетний рубеж, найти работу. Он рекомендует своим клиентам сделать фотографии у профессионального фотографа и разместить их на сайте LinkedIn, чтобы скрыть свой истинный возраст. Он также советует побывать на парковке, в кафетерии и столовой потенциального работодателя, чтобы выяснить, как люди одеваются. Обычно это кончается тем, что пятидесятилетние меняют свои костюмы и портфели на толстовки и рюкзаки.

Лори Макканн, адвокат Американской ассоциации пенсионеров (AARP), считает, что страсть технологических компаний к новым идеям и высочайшей продуктивности приводит к предубеждениям в отношении возраста. Якобы люди старшего возраста не могут так быстро работать (44), принимать решения без предварительного обдумывания и высказывать новые идеи. Макканн отмечает, что другие предрассудки против сотрудников в возрасте связаны с тем, что, мол, эти люди не готовы менять свои представления и привычки и не способны ладить с молодыми.

Конечно, Силиконовая долина представляет собой своеобразный деловой микрокосм, но эти тенденции свидетельствуют о более серьезных проблемах. Если вы достигли среднего возраста или перешагнули его, то вам труднее получить работу. В 2016 году лобби пенсионеров AARP провело исследование и выяснило, что 92 % людей сорока пяти и старше (45) считают дискриминацию по возрасту на рабочем месте обычным делом. Едва ли можно получить точные данные о такой дискриминации, но она упоминается в каждой пятой из 18 335 жалоб (46) в связи с приемом на работу, поданных в 2010 году в Департамент справедливого трудоустройства и жилищного строительства Калифорнии. Дискриминация по возрасту встречается чаще, чем расовая, сексуальные домогательства и преследования по причине сексуальной ориентации. По данным Комиссии по соблюдению равноправия при трудоустройстве, о возрасте упоминают 26 % обратившихся в калифорнийское отделение, 22 % в Нью-Йорке, 21 % в Техасе и 37 % в Иллинойсе (47). В последнем штате наблюдается самый высокий уровень жалоб на дискриминацию по возрасту.

На первый взгляд, работники старшего возраста – не такая уж большая проблема для современной экономики. Уровень безработицы (48) среди тех, кому за пятьдесят пять, в 2018 году составлял 4 %, и их доля среди всех работающих растет с начала 1990-х годов. Однако статистика раскрывает более мрачную ситуацию: те, кто теряет работу после пятидесяти, тратит больше времени на поиск нового места. Когда такие люди находят новую работу, они получают меньше денег, чем на предыдущей. Исследование, проведенное в 2015 году AARP, позволило обнаружить проблему длительной безработицы (49), связанной с дискриминацией по возрасту. В среднем 45 % тех, кто в пятьдесят пять и старше занимается поиском работы, ищут ее дольше (двадцать семь недель и больше). Им требуется существенно больше времени: тридцать шесть недель (50) по сравнению с двадцатью шестью для молодых работников. Такие данные приводит исследовательский центр в области экономической политики SCEPA. Еще хуже то, что когда люди в возрасте все же находят работу (51), то испытывают сложности с восстановлением своего финансового положения. Многие соглашаются на место с более низкой оплатой, на частичную занятость и ограниченные льготы. Данные центра говорят о том, что на новой должности бывшие пожилые безработные обычно получают примерно 75 % своей прежней зарплаты.

Есть группа, которая испытывает особые трудности, – это женщины старше пятидесяти. Звучит довольно странно, поскольку многие модные тренды – увеличение числа рабочих мест в сфере обслуживания, куда приходят все больше женщин, – считаются для них перспективными. Однако исследование 2015 года показало, что после мирового экономического кризиса 2008 года число предложений для женщин старше пятидесяти (52) сократилось. В 2007 году, до кризиса, менее четверти безработных женщин старше пятидесяти искали новое место более шести месяцев. В 2013-м возрастные безработные женщины составляют половину тех, кто долго ищет работу.

Ученые из Калифорнийского университета изучили ситуацию в университетах Тулейна и Ирвина. Оказалось, что там существует дискриминация по возрасту (53), и она затрагивает женщин. Исследователи разослали сорок тысяч поддельных заявлений о приеме на работу с упоминанием возраста заявителя, а потом изучили ответы. Они обнаружили, что работники в возрасте от сорока девяти до пятидесяти одного, которые отправляли свои резюме на административные должности, получали на 30 % меньше ответов, чем молодые соискатели. Эта цифра составила 47 % для тех, кому было шестьдесят четыре и больше.

Не в лучшем положении и пожилые мужчины. Как сообщает Тереза Гилардуччи, специалист по экономике труда и директор исследовательского центра SCEPA, это видно по государственным данным о трудовом стаже. За последние пять лет средний непрерывный трудовой стаж для белых мужчин в возрасте пятидесяти пяти лет и старше со средним общим или незаконченным средним образованием снизился с 17,7 до 16,7 года. И наоборот, для остальных групп работников эта цифра за тот же период увеличилась.

Назовем этих людей «новыми нетрудоспособными». В том же исследовании было обнаружено, что безработные старшего возраста сталкиваются с двумя проблемами. Они реже, чем молодые, находят новое место, а потеря работы в годы, предшествующие пенсии, ухудшает их финансовое положение. Ученые пришли к выводу, что «работники старшего возраста вынуждены трудиться сокращенный день (54), потому что не могут рассчитывать на полную занятость. Другие опускают руки и прекращают поиски, убежденные, что уже ничего не найдут. Финансовые проблемы в период безработицы приводят к истощению пенсионного счета и других накоплений. Сопутствующими факторами становятся ограничения страхования по безработице и особенно отсутствие льгот, связанных с медицинской страховкой».

Нетрудно заметить мрачную тенденцию: появляются люди, которым еще рано на пенсию, но уже поздно устраиваться на работу. Кажется, мы получили целый класс квалифицированных работников, которых просто отодвинули в сторону. Их опыт превратился в недостаток.

Для большинства это становится просто кошмаром.

* * *

Было лето 2012 года. Джона Лерер, писатель-вундеркинд, с которым мы встретились в начале этой главы, был «царем горы». Его последняя книга, «Вообрази. Как работает креативность», разошлась в мгновение ока и заняла первые строчки в списке бестселлеров New York Times. Лерер, штатный автор The New Yorker», давал платные лекции по 40 тысяч долларов за каждую. Он также участвовал в радиопрограммах и телешоу Стивена Кольбера. Он купил за 2,2 миллиона долларов дом в Голливуде, являющийся историческим памятником. К тридцати одному году Лерер собрал больше оваций и денег, чем большинство профессиональных писателей собирают за всю жизнь. Этот рано расцветший стипендиат Родса отлично устроился.

В прошедшем времени.

Крах произошел в тот момент, когда Лерера поймали на использовании в бестселлере «Вообрази. Как работает креативность» высказываний исполнителя и автора песен Боба Дилана. Фальсификацию обнаружил писатель и фанат Дилана Майкл Мойнихэн. Он писал:

Боб Дилан как-то сказал о творческом процессе: «Это очень трудно описать. Такое ощущение, что вам просто есть что сказать» (55).

Такое наблюдение Дилана встречается в первой главе бестселлера Джоны Лерера «Вообрази: Как работает креативность». В ней автор приводит объяснение появления творческого гения с точки зрения нейробиологии. У Лерера есть что сказать на эту тему, и немало: он размышляет об изобретении стикеров и о том, как работает мозг Боба Дилана, – и приводит вышеупомянутую цитату.

Однако беда в том, что для этих слов нет никаких доказательств авторства Боба Дилана.

Одна некорректная цитата может быть неприятной, но простительной ошибкой. Однако Мойнихэн откопал другой сфабрикованный факт. Он пытался указать на него, но «Лерер от всего отказывался, вводил меня в заблуждение, а потом просто прибег ко лжи». Впоследствии Лелер признался Мойнихэну, что просто взял два высказывания Дилана, относящиеся к разным периодам и контекстам, переставил слова и собрал из них одну фразу. Раз, два – и готово: цитата в поддержку высказывания Лерера о креативности.

За несколько месяцев до публикации фальшивой цитаты Дилана Лерера уже начали подозревать в плагиате (56). Некоторые его записи в блоге на Wired.com были, как говорят журналисты, «переработкой», которая считается мелким нарушением, вроде перехода улицы в неположенном месте. Но после прокола с Диланом Лерера уличили в заимствованиях у других авторов, в том числе у научного обозревателя Newsweek Шэрон Бегли.

Реакция последовала мгновенно. The New Yorker и национальное радио отказались от сотрудничества с ним. Издатель Лерера Хафтон Миффлин Харкорт изъял из магазинов тираж книги «Как мы принимаем решения». Amazon с помощью компьютерных манипуляций убрал «Вообрази. Как работает креативность» из электронного ридера «Kindle» и продает только подержанные экземпляры книг Лерера на своем сайте.

А что же сам Лерер? В 2016 году он попытался вернуться с новой книгой под названием «Книга о любви». От обозревателя Дженнифер Сениор он получил быстрый и жестокий ответ:

Книги до сих пор считаются «традиционной пищей» издательского дела (57). Но вот опять на сцене мистер Лерер, этакий литературный МакМаффин[25]. Я этого не ожидала. Я относилась к тем экстравагантным личностям, которые надеялись на респектабельное возвращение мистера Лерера. У него блестящий ум и хороший стиль. Он неделями томился в изгнании за свое прегрешение. Почему бы ему не попытаться сделать что-то личное, душевное, новое? Не знаю. Но он ничего такого не сделал. Его книга просто нахально неоригинальна.

Почему же Джона Лерер, ранний цветок и вундеркинд, пал так низко и быстро? Лучшее объяснение предложил литературный агент Скотт Мендел: «Я думаю, это в какой-то мере предсказуемый результат для молодого журналиста, который собирался стать новым Оливером Саксом» (58). Сакс десятилетиями работал практикующим неврологом и психологом, прежде чем стал писать бестселлеры и статьи для The New Yorker. А Лерер слишком быстро снял все сливки благодаря системе, которая любит молодых звезд.

Нет никакой радости в том, чтобы подсчитывать ошибки Лерера. Я не думаю, что он плохой человек, который пытался надуть своих агентов, издателей, редакторов и общественность в целом. Полагаю, он просто жертва сегодняшнего социального давления и ожиданий, канарейка в угольной шахте нашей одержимости вундеркиндами. Он представляется мне олицетворением строк из книги Перси Уокера «Второе пришествие»: «Вы можете получить все «пятерки» и все равно потерпеть полное фиаско в жизни».

* * *

Во введении я определил поздний цветок как человека, который проявляет себя в полную силу позже, чем ожидается; часто его таланты не сразу видны окружающим. Ключевое слово здесь «ожидается». Такой человек реализует свой потенциал, маршируя под свой барабан. Он не будет пытаться, закусив губу, удовлетворять ожидания своих родителей и общества. Поздний цветок может быть внешне вялым и апатичным подростком, вроде знаменитого Скотта Келли, который не учился в старших классах и не обращал внимания на окружающее, даже если от этого зависела его жизнь. Но потом он находит стимул в книге, интересе, личности. Вырастив детей, он может вернуться к работе, ощущая за спиной десять прожитых лет, но став на десять лет мудрее. Пенсионер находит более глубокий смысл в жизни, реализовав детскую мечту или наставляя других людей. Позднее цветение может начаться в любом возрасте, и оно происходит не один раз на протяжении человеческой жизни.

Представьте себе слалом. Лыжники стартуют по одному, но, в зависимости от того, как быстро каждый пройдет первые, вторые или третьи ворота, вы угадываете, какое место он займет в соревновании. Видно, сокращает ли лыжник ожидаемое время, или недотягивает до него. Если этот образ применить к концепции позднего цветения в любом возрасте, можно сказать, что общество устанавливает ворота на трассе и ждет, что люди получат определенные баллы в определенное время. Одни проходят их быстрее других – в старших классах они прекрасно учатся, идеально сдают экзамены, поступают в элитный университет и получают правильную работу. Такие люди рано завершают свою трассу, бьют рекорды и занимают место на пьедестале.

Жизнь не похожа на олимпийский слалом. Но если вы не стали выдающимся лыжником, если задержались у ворот жизни, то вам будет трудно наверстать упущенное. Это огромная проблема для сегодняшнего общества, и она затрагивает многих из нас.

Дело в том, что многие факторы могут затормозить ранее цветение, например, замедленное физическое и неврологическое развитие, травма в раннем детстве, нестандартные требования к обучению, социально-экономическое положение, место жительства, болезнь, зависимость, проблемы с работой – и даже простое невезение. Многие из нас, пока растут, не могут полностью показать свой потенциал в школе, и поэтому не раскрывают его в университете и на работе. А все потому, что на нас вешают негативные ярлыки относительно наших способностей к обучению. Нам говорят: «У вас нет нужного для науки склада ума» или: «Вы никогда не станете хорошим писателем».

Потом мы взрослеем, заводим семью и детей, воспитываем их и выполняем другие обязательства по отношению к близким, а жесткая конкуренция ограничивает наши возможности и оказывает влияние на карьеру. Достижениям могут препятствовать болезни и травмы, депрессия и зависимость. Эти распространенные неудачи задерживают реальный расцвет талантов и препятствуют успеху. В результате под давлением общества мы испытываем социальную изоляцию.

Многие, подобно мне, считают себя поздними цветами. Другие могут испытывать смутное чувство, что их карьера еще не состоялась. У каждого из нас есть близкий или любимый человек, который застрял в жизни. Очень важно помнить, что нельзя терять веру в себя и в других, даже если (особенно если) общество не способствует тому, чтобы мы наверстали упущенное.

Пока все рукоплещут ранним цветам, бесчисленные примеры позднего расцвета (59) встречаются во всех сферах жизни. Мировая знаменитость Андреа Бочелли стал оперным певцом в тридцать четыре. Джеймс Мерфи, основатель музыкального коллектива LCD Soundsystem, выпустил первый альбом в тридцать пять – преклонный возраст для жанра электронной танцевальной музыки. Люсинда Уильямс перешагнула сорокапятилетний рубеж, когда выпустила альбом «Car Wheels on a Gravel Road» – свою пятую попытку в музыкальном бизнесе. Сьюзен Бойл, неожиданная звезда шоу Britain’s Got Talent (Британия ищет таланты), зажглась в сорок восемь лет. Марте Стюарт было тридцать пять, когда она открыла свою сеть общественного питания в подвале у приятеля, и сорок два, когда вышла ее первая кулинарная книга.

Даже в такой авангардной области, как мода, есть свои потрясающие истории поздних цветов: модельер Рик Оуэнс появился в тридцать девять, модельер свадебных платьев Вера Вонг – в сорок один, а основательница стиля панк Вивьен Вествуд – в сорок два года. Знаменитая Марина Абрамович нашла себя в искусстве только после тридцати, а потом, в пятьдесят четыре, получила широкое признание за перформанс «Семь легких частей» и стала знаменитой, когда представила в Музее современного искусства на Манхэттене в Нью-Йорке ретроспективу своих работ под названием «В присутствии художника». Когда экспозиция открылась, ей было пятьдесят девять лет.

Список поздних цветов-писателей пестрит знаменитостями. Чак Паланик выпустил свой первый роман «Бойцовский клуб» в тридцать четыре года; юморист Дэвид Седарис представил миру сборник эссе в тридцать восемь; в тридцать девять лет Тони Моррисон написала свой первый роман «Самые голубые глаза», а в пятьдесят шесть получила Пулитцеровскую премию за книгу «Возлюбленная»[26]; Джанет Иванович создала серию детективов о Стефани Плам в сорок четыре года; Фрэнк Маккорт получил Пулитцеровскую премию в шестьдесят три за роман «Прах Анджелы»[27].

Есть и примеры из сферы бизнеса. Том Зибель основал свою первую успешную технологическую компанию, «Siebel Systems», в сорок один, а вторую, «C3», в пятьдесят семь; Дейв Дюфельд запустил компанию «PeopleSoft» в шестьдесят шесть лет. Гэри Баррелл несколько десятков лет работал на такие конструкторские фирмы, как «Allied Signal», а потом, в пятьдесят два, выступил соучредителем «Garmin», производителя GPS-устройств. Джон Тород основал компанию по производству самолетов «Vashon Aircraft» в семьдесят лет. Миллиардер Дитрих Матешиц, который десять лет учился в колледже и работал инструктором по лыжам, основал компанию по производству энергетических напитков «Redbull» в сорок лет. И как не вспомнить величайшего новатора наших дней Стива Джобса. Хотя он формально не является поздним цветком, ему принадлежит беспрецедентный «второй акт» – в сорок пять он выпустил iPod, iTunes, iPhone и iPad в компании Apple.

Можете ли вы себе представить, чтобы кто-то переступил порог Голливуда в пятьдесят два года? А это был Морган Фримен. После долгих лет тяжелого труда в любительском театре на вторых ролях он блестяще сыграл в фильме «Шофер мисс Дэйзи» вместе с Джессикой Тэнди, которой исполнился восемьдесят один год. Кстати, она получила свой первый «Оскар» за этот фильм. Знаменитый кинозлодей Алан Рикман много лет вел студию графического дизайна, прежде чем ощутил первое дуновение славы в сорок два года после роли Ганса Грубера в фильме «Крепкий орешек». Джон Хэмм, когда его бросил агент, был вынужден работать в компании по производству эротических фильмов. В тридцать шесть он блестяще сыграл в сериале «Безумцы». Брайан Крэнстон пережил тяжелое детство и получил признание на телевидении, в шоу «Малкольм в центре внимания». Ему было сорок четыре года. Джейн Линч блеснула в сорок пять в комедийном сериале Джадда Апатоу «Сорокалетний девственник». Еще есть Марго Мартиндейл, актриса любительского театра, которая взошла на телевизионном небосводе в шестьдесят лет в сериале «Правосудие».

Это лишь несколько примеров знаменитых поздних цветов. Есть миллионы других, не таких ярких, но достигших многого и состоявшихся в жизни. Они просто не известны широкой публике.

Креативность – не прерогатива молодых. Кому-то просто требуется больше времени, опыта и экспериментов, чтобы найти путь для реализации своих талантов. Жизнь часто полна препятствий, отступлений и разочарований. Целеустремленность и мудрость – сильные стороны поздних цветов – приходят с опытом. Это делает их более вдумчивыми, внимательными и терпеливыми. Поздние цветы часто отличаются развитой эмпатией. Они обычно лучше управляют своими эмоциями и обладают высоким эмоциональным интеллектом, а также стрессоустойчивостью (об этом я буду подробно говорить в главах 3 и 4).

Неудивительно, что отношение к превратностям судьбы и жизненным препятствиям у поздних цветов более правильное, чем у ранних. Как заметила Кэрол Дуэк в своей книге «Менталитет» (Mindset) (на русском языке не публиковалась), ранние цветы рискуют сформировать фиксированный склад мышления в отношении собственных достижений. Раздуваясь от самоуверенности, они перестают учиться и расти. Например, ранний цветок из мира тенниса Джон Макинрой все чаще и чаще терпел поражение от поздних цветов, профессионалов теннисного корта.

* * *

Мы рискуем потерять важную часть своей жизни, не зная, что способны цвести в любом возрасте и на любом отрезке жизненного пути. Поздние цветы исчезают из историй, которые мы рассказываем о себе, по мере того как нас засасывает общество, преклоняющееся перед ранними талантами, юношескими амбициями и блестящими умами – иными словами, перед вундеркиндами. Эти новые идеи стали настолько повсеместными, что лишают нас чувства собственной ценности и безопасности. Для некоторых это может стать почти непреодолимым барьером на пути к успеху. У нас отнимают ощущение контроля над собственной жизнью и судьбой.

Сумасшедшее стремление к ранним достижениям – и пятно позора, которое ложится на того, кто вовремя не достиг вершин – способствует пустой растрате национальных талантов и душит креативность. Чтобы общество было здоровым, все его граждане должны понимать, что они могут расти и преуспевать на протяжении всей жизни.

Это должно быть очевидным. Однако мы сделали это ужасно трудным. Почему?

Глава 2. Жестокая ошибка при измерении человеческих способностей

«Месть полудурков» – примитивная комедия с второразрядными актерами – стала хитом, повлиявшим на культуру и общество. Действие происходит в выдуманном колледже Адамса. Там разворачивается противостояние компьютерных ботаников со студенческим обществом «Альфа Бета». Кто победил? Конечно же, ботаники.

Фильм вышел на экраны в 1984 году. Тогда в реальном мире ботаники только начинали выигрывать. В 1975-м скороспелый Билл Гейтс покинул Гарвард после первого курса (1). Он заработал 800 баллов за SAT по математике и заскучал в университете. Он ушел и вместе с приятелем из пригорода Сиэтла Полом Алленом основал компанию Microsoft (которая тогда называлась Micro-Soft). В 1986 году фирма продала акции и к 1998-му стала самой дорогой в мире. До 2017 года Билл Гейтс был самым богатым человеком на свете.

В начале 1990-х годов я несколько раз брал интервью у Гейтса и однажды даже путешествовал вместе с ним в течение пяти дней. Тогда он еще не отказался от странной привычки раскачиваться на стуле во время разговора. Некоторые считали ее проявлением синдрома Аспергера. В те времена Гейтс был нахальнее и высказывался откровеннее, чем теперь, когда он стал осмотрительным и всемирно известным филантропом.

В 1990-х Гейтс представлял себе Microsoft в виде интеллектуальной фабрики. «Интеллектуально мы побьем любого, – говорил он мне. – Мы побьем «Oracle» и «Sun Microsystems». Мы соревнуемся с «Goldman Sachs»[28]. Он считал, что компании, выпускающей программное обеспечение, жизненно важно заполучить интеллектуалов мирового уровня: «Один по-настоящему великий программист стоит тысячи средних». Гейтс также полагал, что у великого программиста должен быть самый высокий IQ. Он рассуждал так: высокий IQ у разработчика программного обеспечения подобен сокрушительному броску футболиста-профессионала. Спортсмен, не обладающий достаточными физическими силами, не сможет играть в Национальной футбольной лиге. Программист с медленными мозгами не будет работать в Microsoft.

Наступил важный момент для американской культуры: самый богатый человек в мире был вундеркиндом, представителем когнитивной элиты, и великолепные баллы за SAT по математике доказывали это. Он создал самую дорогую в мире компанию с целой армией программистов, которых отбирали по высокому IQ.

Как вы думаете, какое влияние вся эта история оказала на представление о SAT? На выпускные экзамены стали смотреть как на входной билет не только в Гарвард, Стэнфорд, Массачусетский и Калифорнийский технологические институты, но и в список четырехсот самых богатых людей мира журнала Forbes. Как по-вашему, IQ и SAT стали более важны для нашего общества?

Я, конечно, спрашиваю не всерьез.

Теперь мы живем в мире, где люди с самым высоким IQ получают самые большие финансовые награды. Они приходят к ним удивительно быстро – за десять лет и даже раньше. Я встречал немало таких ранних победителей и глубоко восхищен их талантами, трудолюбием и отношением к делу. Но их первенство вызвало некоторые проблемы. Среди нас все больше богатых людей, которые продемонстрировали превосходный результат в стандартном тесте, аналогичном определению IQ. Позволю себе напомнить: это тест, который занимает несколько часов и сдается в шестнадцать или семнадцать лет.

Как такое произошло?

* * *

В 1905 году швейцарец немецкого происхождения и эксперт по патентам (2) – поздний цветок, который не говорил до шести лет и в двадцать пять так легко отвлекался во время работы, что его постоянно увольняли, – написал серию статей, полностью изменивших мир. Он также представил докторскую диссертацию и еще четыре статьи, посвященные фотоэмиссии, броуновскому движению, специальной теории относительности и взаимосвязи массы и энергии. В последней статье автор привел знаменитое уравнение E=mc2. Так Альберт Эйнштейн изменил привычные представления об окружающем.

Однако в 1905 году вышли и другие статьи, благодаря которым мир стал таким, каким мы его знаем сейчас. Их автор, подобно Эйнштейну, был аутсайдером и самоучкой. Альфред Бине (3) родился в Ницце в 1857 году и там получил диплом адвоката. Его интересы были разнообразными и необычными. Он изучал пациентов в неврологической больнице и всю жизнь пытался понять, как работает мозг. Методы исследования Бине отличались креативностью. Однажды он придумал тест на определение памяти, чтобы посмотреть, как шахматист будет играть с завязанными глазами. Он увлекался гипнозом – на это косо смотрели его коллеги. Бине сам изучил психологию, зарождающуюся научную дисциплину, читая статьи в Национальной библиотеке Франции в Париже.

В 1899 году во Франции вышел закон об обязательном образовании для детей с шести до четырнадцати лет. Разносторонне образованный Бине был приглашен в комиссию под названием «Свободное общество изучения психологии детей», которая занималась оценкой способностей детей и средств обучения. Вскоре он с огорчением обнаружил, что некоторые дети не могут освоить ни одну из учебных программ. Что делать с такими учениками? Сначала нужно определить их способности – насколько они ослаблены? Тогда, в 1905 году, Бине и молодой студент-медик Теодор Симон придумали тест для измерения умственных способностей детей с трех до тринадцати лет. Они изучили пятьдесят человек, чтобы выявить среднее значение и крайние показатели медленного и блестящего ума. Шкала получила имя изобретателей – Бине-Симона, и сегодня мы знаем ее как первый в мире тест на определение интеллекта.

Здесь очень важно понять одну вещь о Бине и его шкале: она отражает ситуацию 1905 года. Тест показывал, какое место занимает ребенок среди своих сверстников – на тот момент времени. Бине нигде не упоминал и не подразумевал, что его тест IQ, который ребенок выполнял один раз, в возрасте от трех до тринадцати лет, будет отражать его интеллект в течение всей жизни. Это сделали американцы, совершив крайне неудачную перемену в представлениях.

* * *

В 1999 году Николас Леманн (ныне почетный декан факультета журналистики Колумбийского университета) написал книгу «Большой тест: тайная история американской меритократии» (на русском языке не публиковалась). В ней он рассказал, откуда вообще взялись SAT и IQ. Как пишет Леманн, на заре XX столетия американский психолог Льюис Термен из Стэнфордского университета предложил считать тестирование инструментом жизненной и общенациональной важности. Леманн рассказывает:

Льюис Термен называл тест для определения IQ значительным научным открытием, которое получит широкое применение. Он полагал, что с помощью него можно быстро, почти чудесным образом измерить врожденную «мощность» головного мозга, квазибиологическое качество, которое считал неотъемлемым свойством человека современной эпохи. Термен без устали пропагандировал повсеместное использование тестирования для определения IQ, чтобы учеников можно было оценивать, сортировать и обучать в соответствии с их способностями.

Термен полагал, что тест для определения IQ (4), который он переработал и назвал тестом Стэнфорда – Бине, улучшит человеческое существование – и самого человека – через несколько поколений. Это убеждение, разделенное уважаемыми педагогами начала XX столетия, привело к плохим последствиям. Результатом стала евгеника – учение о том, что люди с хорошими качествами (например, с высоким интеллектом) должны размножаться и передавать потомкам свои способности. Людям с плохими качествами (тем, кто, по представлению американцев начала XX столетия, не относился к североевропейцам) не следовало иметь детей. А людей, имевших «дефекты», например, душевное расстройство, полагалось стерилизовать. Через двадцать лет после того, как Термен переделал и переименовал тест для определения IQ, он стал учредителем «Фонда по совершенствованию человека» и активно ратовал за стерилизацию представителей «низших» рас.

К сожалению, в те времена никто не подвергал сомнению эти взгляды. Однако несмотря на это, Термен внес определенный вклад в развитие психологии. Когда в 1917 году Соединенные Штаты вступили в Первую мировую войну, тест Стэнфорда – Бине прошли 1,7 миллиона солдат. Цель заключалась в быстрой оценке умственных способностей, чтобы определить их место в военной машине. Те, кто получил высокие баллы, стали армейской интеллигенцией и обучались на офицеров. Призывники с низкими оценками отправились в окопы. В Англии использовался совершенно другой механизм сортировки – люди благородного происхождения становились офицерами и проходили соответствующее обучение, а представители бедных классов и рабочие предназначались для фронта. Тест Термена для американских солдат был не только эффективнее – он казался справедливее и не зависил от случайности рождения.

Тест Термена для определения IQ имел бешеный успех. Американская армия получила то, что хотела, и теперь требовалось нечто большее. Однако евгенические взгляды Термена были слишком нездоровыми даже по меркам начала XX столетия. В 1916 году он писал в своей книге «Измерение интеллекта»: «Ущербность на границе нормы… очень, очень часто встречается у представителей индейско-испанских и мексиканских семей Юго-Запада, а также у негров. Их тупость кажется расовой или, по крайней мере, родовой характеристикой… Дети представителей этой группы должны быть выделены в отдельный класс. Они не способны изучать абстрактные предметы, но из них можно сделать эффективных рабочих… С точки зрения евгеники, они представляют огромную проблему по причине своей чрезвычайной плодовитости». Неприятно такое читать.

К сожалению, почти все ведущие ученые, которые в 1920-х годах приветствовали тест для определения IQ, увлекались евгеникой. Профессор психологии Карл Бригхэм (5) подхватил эстафету Термена. В 1926 году он видоизменил вступительный экзамен в Принстонский университет (SAT) для американской армии. Он также был энтузиастом евгеники, хотя и не таким фанатичным, как Термен. Годы спустя он с ненавистью вспоминал о своем творении, которое продолжает существовать почти сто лет спустя, – SAT.

* * *

В 1922 году вышла книга Бригхэма «Исследование интеллекта американцев» (на русском языке не публиковалась), которая стала сенсацией в научных кругах. Подобно Льюису Термену и другим выдающимся специалистам, занимавшимся изучением IQ, Бригхэм увлекся идеей о том, что одни расы превосходят другие. Его слова заставляют нас краснеть от стыда: «Приведенные графики опровергают популярное представление о том, что евреи обладают высоким интеллектом». Он горестно сетовал на большое количество иммигрантов в его время, особенно смуглых выходцев из «средиземноморских» стран. «Американский интеллект приходит в упадок, – писал Бригхэм, – и это будет продолжаться в ускоренном темпе, по мере того как примесь других рас становится все более экстенсивной. Это очевидный, хоть и безобразный факт, обнаруженный в нашем исследовании».

Как ни печально, это было обычное умонастроение для тех дней. Подобные заявления не омрачили карьеры Бригхэма (ее испортили противоположные взгляды, о чем я расскажу немного позже). Наоборот, он был в первых рядах исследований по IQ. А когда американская армия захотела улучшить тест для определения интеллекта, который использовался во время Первой мировой войны, то Бригхэм был включен в список потенциальных разработчиков, наряду с создателем теста Стэнфорда – Бине Льюисом Терменом и психологом из Колумбийского университета Эдвардом Ли Торндайком. Армии понравились предложенные Бригхэмом усовершенствования оригинального теста. Улучшенный вариант он назвал «экзаменом на выявление академических способностей», или SAT. В 1926 году он даже не скрывал, что SAT представлял собой более развернутую и практичную версию теста для определения IQ.

Так как за SAT ухватилась американская армия, а его создатель Бригхэм был видным психологом из Принстона, тест вскоре взяли на вооружение другие университеты. Сначала, в 1930 году, он был введен в военных академиях «Вест-Пойнт» (сухопутные войска) и «Аннаполис» (военно-морской флот). Затем к ним присоединился Йельский, а потом и большинство университетов Северо-Востока США.

SAT имел бешеный успех. Но уже через два года после разработки теста Бригхэм начал всерьез сомневаться в его результатах. Он уже был не так уверен в том, что он отражал истинный интеллект; скорее, тест отражал опыт, которым обладали дети или молодые люди. В 1928 году Бригхэма пригласили прочитать лекцию группе ученых-евгеников, на которой он и высказал свои сомнения. В 1929 году он написал: «Чем больше я работаю в этой области, тем сильнее убеждаюсь, что психологи здорово согрешили. Мне кажется, нам всем следует прекратить давать названия тестам и определять, что именно они измеряют… если мы хотим отойти от методов психофренологии[29]». В 1934 году, незадолго до смерти, Бригхэм назвал свой тест «великим заблуждением»:

Введение теста в США двадцать пять или тридцать лет назад сопровождалось одним из самых крупных заблуждений в истории науки. А именно – что он в чистом виде измеряет врожденный интеллект, никак не связанный с обучением в школе или с другим образованием. Я надеюсь, что теперь в это никто не верит. Баллы, полученные за него, явно отражают и школьное образование, и наследственность, и степень владения английским языком, и вообще все важное и неважное. Гипотеза о «природном интеллекте» ныне мертва.