Рыжая тень

Все.

Дэн прокручивал запись этой части разговора снова и снова. Пока вдруг не осознал, что делает это не для анализа — для удовольствия. Да, доктор догадался не совсем правильно и не обо всем, да к тому же все еще считал Дэна человеком. Но все равно он знал слишком много. А теперь еще и рассказал капитану. Но при этом капитан повел себя странно, не разозлился и не испугался. А сам доктор… Он говорил про Дэна чуть ли не с гордостью. И это хотелось слушать. Снова и снова. Настолько, что Дэн довольно долгое время бессознательно старался избегать любой попытки проанализировать собственные реакции, а когда все-таки проанализировал и понял, то испугался.

Первой мыслью было — стереть. Но почему-то эта мысль вызвала сильнейший протест, причем на всех уровнях. Даже система с некоторой запинкой выдала уточнение, что предлагаемая к уничтожению информация может содержать потенциально полезные сведения, и еще раз переспросила, уверен ли Дэн в своем решении. И тот с облегчением ответил, что нет. Отменить.

Не стереть. Заархивировать тройным кодом. Убрать поглубже, переведя в скрытые файлы. Принято к исполнению… выполнено. Пусть лежит. Может быть — когда-нибудь потом…

А пока у Дэна и так имеется много другого, с чем предстоит разбираться.

Капитан почему-то хотел извиниться, агрессивность его при этом возросла почти до критической. Дэн напрягся. Но доктор сказал «нет» (доктор? капитану?! спокойно, здесь такие правила, это тоже записать как данность). И капитан послушался (да, такие правила. Константа. Записать. Принять. Учитывать). Капитан говорил, что хочет в криокамеру. Это не могло быть правдой, искренность в районе 55 %, Дэн никогда не округлял ниже 75 %, так что это точно не было правдой. Но зачем тогда капитан так говорил? Зафиксировать. Разобраться позднее.

А потом доктор как раз и произнес ее, ту самую странную и опасную в своей странности фразу — «у вас обоих еще будет возможность реабилитироваться».

Да, конечно, доктор не мог не знать, что по физиологическому состоянию Дэну далеко до нормы. Не так далеко, как неделю назад, однако воспаление в среднем отделе правого легкого до конца не нейтрализовано, и кому об этом знать, как не доктору. Но купирование очага воспаления и борьбу с инфекцией трудно назвать восстановлением. А вот о том, что, несмотря на витамины, ингаляции, ежедневный горячий душ и усиленное питание, на самом деле восстановиться Дэну пока удалось лишь до 72 % от стандартной работоспособности, доктору вроде бы знать неоткуда, да и не обязательно. Однако он сказал именно что «реабилитироваться». И — «еще будет возможность». То есть — не сейчас. Возможность реабилитироваться. Реабилитация означает восстановление. Значит, доктор все-таки откуда-то знает? Но даже не это главное.

Доктор сказал — «вам».

То есть капитану тоже нужно восстанавливаться. Но зачем? Если капитан болен… Дэн на всякий случай еще раз просканировал капитана и убедился, что физическое состояние у того в пределах его возрастной нормы и работоспособности он вроде бы не потерял. И капитан точно не был киборгом, Дэн бы такое заметил сразу. Или?.. Bond’ы могут прятать процессор даже от таможенных сканеров… Вероятность того, что капитан — Bond под прикрытием (конечно же, под прикрытием, ведь никто и никогда не слышал ни об одном сорванном Bond’е), крайне низкая. Но не нулевая. И само восстановление — какая (и зачем?) для него нужна дополнительная возможность? Трудно понимать людей, даже когда все слова по отдельности вроде бы кажутся совершенно понятными.

Можно было спросить Машу. Но Дэн предпочел искать ответ сам. Так казалось надежнее. К тому же высказывания слишком словоохотливого корабельного искина он иногда понимал ничуть не лучше, чем человеческие. А еще ее ответы очень часто почему-то заставляли его нервничать. И это было неприятно.

Лучше самому разобраться. Надежнее.

У слова «реабилитация» оказалось довольно много значений, сближенных по смыслу, но все-таки не идентичных. А еще и метафоры… Но доктор, наверное, все же имел в виду не сочетание медицинских, общественных и государственных мероприятий, проводимых с целью максимально возможной компенсации (или восстановления) нарушенных или утраченных функций организма и социальной реадаптации (или адаптации) больных, пострадавших и инвалидов? Хотя это и было бы самым естественным предположением для медика. Но что-то (не интуиция, нет, конечно же, логика, простая логика) подсказывало Дэну, что тут самый простой и естественный вывод вряд ли окажется еще и верным.

Было у этого термина и еще одно значение. Совершенно избыточное и неподходящее. Ни по каким параметрам. Но почему-то отбросить его никак не получалось, при малейшей попытке система начинала сбоить.

Восстановление репутации…

Это не могло быть правильным толкованием — у Дэна не было никакой репутации в глазах капитана, считающего максуайтерами всех рыжих. Не было и быть не могло. Репутация же самого капитана с точки зрения Дэна не нуждалась ни в малейшем восстановлении, она и так была высока настолько, насколько это вообще возможно для человека и капитана. Однако доктор, похоже, считал иначе. И не только доктор, если вспомнить, как вели себя остальные члены команды. Дэн никак не мог понять, почему ему кажется, что доктор имел в виду именно это значение. И говорил так уверенно (86,5 %) и искренне (97 %), словно очень хорошо знал, о чем говорит. Наверняка какая-то логическая связь тут присутствовала. Но Дэн никак не мог ее уловить, и это его немного тревожило. Но тревожило слабее, чем если бы доктор догадался о незавершенном восстановлении. Процентов на тридцать пять. Может быть, даже на сорок.

Хорошее слово — метафора.

Вот и пилот имел в виду вовсе не армейское прошлое Дэна, а точность его навигаторского расчета. И Дэн успел это понять. Дэн — успел.

А программа — нет.

Глава 10

Блеф. часть 1

«Пупсик, скажи мне, что я ошибаюсь! И что у меня галлюцинация! И что вообще это все полная фигня!»

«Ты ошибаешься. У тебя галлюцинация. И это фигня».

«М-да… Судя по твоей лаконичности, послушности и несколько изменившемуся гормональному фону, ты их тоже видишь?»

«Если ты подразумеваешь облегченный малотоннажный грузопассажирский катер центаврианской постройки — то да. Я их вижу. Пока еще вижу — приблизительно через три минуты и сорок две секунды они уйдут за край планетарного диска и станут недоступны для визуального наблюдения».

«Думаешь, стоит доложить капитану?»

«Думаю, нет. Центавриане отличаются низким уровнем агрессивности и высокой осторожностью. При любой возможности от открытых столкновений предпочитают уклониться. Их малые катера вооружены лишь тягловыми лучами и обычными противометеоритными пушками, вследствие чего не представляют особой опасности даже для слабо защищенного транспортника. Эпизод слишком незначителен. Не стоит внимания».

«Как у тебя все просто! Раз незначительно, то сразу и забыл. А я женщина, малыш! Мне любопытно, что эти зелененькие глазастики забыли в такой глуши? И почему именно сейчас? Словно нас поджидали. А как увидели — так сразу за планету и спрятались!»

«Вероятность такой трактовки развития наблюдаемых событий довольно низкая».

«Сама знаю! Но помечтать-то я могу? Вдруг там действительно какой зеленокожий принц, обожающий виртуальных девушек с большими объемами… э-э-э… оперативной памяти? Он увидел меня во сне и влюбился до судорог! Нанял частного детектива или хорошего хакера, выяснил, на каком корабле установлена такая обворожительная и бесподобная утилита, а потом долго нас выслеживал и вот решил перехватить в уединенном месте, чтобы нам с ним никто не помешал слиться в межрасовом виртуальном экстазе. А потом он выкупит у нашего капитана голокристалл с моей личностью — ну или там выменяет на какие-нибудь жутко ценные центаврианские технологии — и умчит меня на белой тарелке с голубой каемочкой!»

«Вероятность такого развития событий стремится к нулю».

«Эх, малыш, малыш… Ну вот умеешь ты кайф обламывать! Да сама знаю, зеленокожие глазастики жадные, тем более на собственные технологии. Фиг бы он меня на что выменивал или покупал, наверняка попытался бы просто украсть. А еще принц! Фу таким быть! Но капитану действительно, наверное, пока докладывать особо не о чем — планета большая, а центавриане не очень-то любят общество людей. К тому же техника у них на порядок лучше нашей. Они нас наверняка давно заметили, потому и предпочли завернуть за планету и теперь вообще постараются держаться подальше. Вряд ли мы с ними еще пересечемся. Как это ни прискорбно, пупсик, но ты прав. Не судьба мне встретить зеленокожего принца на белой тарелке!»

Дэн ничего не ответил. Формально в Машиной логике изъянов не было, он и сам еще совсем недавно думал почти что так же. За исключением принца. Но теперь, когда те же самые мысли были произнесены пусть и не вслух, а по киберсвязи, Дэн вдруг понял, что они ложны. Причем ложны не так, как были ложны слова пилота или доктора, а как-то по-другому.

«Это ведь была не метафора?»

«Про принца? Да нет, малыш. Скорее, глупая дрочливая фантазия скучающего разума. Не бери в голову, пупсик, и ниже тоже не бери».

Точно. Не метафора. Тогда что?

И почему он так уверен, что встреча с этой центаврианской тарелкой далеко не последняя? Проследить логическую цепочку никак не получалось.

«Упс, малыш… А центавриане-то тут не одни… нижне-правый угол четвертого заднего сектора, видишь? Вот это однако же хренька! Движется в направлении спутника. Идет почти в противофазе».

«Приблизить можешь?»

«Для тебя — все что угодно, мой сладкий! Только смотри быстрее, наша скорость выше, и они тоже скоро уйдут за горизонт».

«Грузовик?»

«В точку, пупсик! И судя по выхлопу — очень старый и давно и безнадежно вожделеющий капитального ремонта».

«Что им здесь надо?»

«Ты меня спрашиваешь? Лапуля, я простая вирт-девушка, я в ваши мужские игры не лезу, откуда мне знать?»

«Надо узнать».

«Ох, мой сладкий, твоя настойчивость так возбуждает!»

«Сможешь проследить?»

«Вот вечно ты озадачиваешь девушку такими заманчивыми предложениями, что прямо уж и не знаю, в какую еще позу мне для тебя и извернуться-то? Не уверена, что сумею. Но попытаюсь. Только ради тебя, мой настойчивый!»

В пультогостиной появился Владимир, и Дэну пришлось отвлечься, переключив на него часть внимания.

— Ну наконец-то! — заявил научный руководитель с радостно-скандальной интонацией, разглядывая голопроекцию степнянского ландшафта, растянутую Машей на половину пультогостиной. — А то сил уже нет трястись в этой чертовой жестянке, скорей бы переселиться на станцию!

Вроде бы он никому не адресовал свои слова конкретно, но агрессивность капитана сразу же скаканула на 7 %. Некритично, однако оставлять без внимания не стоит. Новые обстоятельства новыми обстоятельствами, но два максуайтера в непосредственной близости друг от друга требуют перманентного мониторинга с постоянной готовностью вклиниться между ними изолирующей прокладкой-громоотводом. Иначе взрыв неизбежен.

— Фто, фефодня уфе фядем? — Женщина, откликающаяся на личностный идентификатор Мария Сидоровна, в неравной пропорции распределила свой интерес между изучением карты и двумя бутербродами.

— Постараемся, — ответил капитан рассеянно, разглядывая намеченный еще институтом-заказчиком сектор для разбивки исследовательского лагеря. — До заката над нужной территорией чуть ли не десять часов, сутки почти соответствуют земным. Должны уложиться. Базу, правда, отстыковать вряд ли успеем…

Глава 10

Блеф. часть 2

— Почему это?! — Скандально-радостные ноты в голосе Владимира усилились довольно существенно, почти на 20 %, он словно бы давно ждал чего-то подобного и вот наконец дождался. — Вы срываете утвержденный график! Нам, в отличие от некоторых, работать надо, а не в вакууме прохлаждаться!

Хорошо, что все биолухи полным составом сегодня же вечером собираются покинуть корабль и ночевать уже в распакованной базе. Ради того, чтобы два потенциально взрывоопасных объекта оказались на максимально возможно далеком расстоянии друг от друга, Дэн сам готов вкалывать на этой распаковке столько, сколько потребуется. Хоть бы даже и полночи. Хорошо, что ученые уже сегодня будут вне корабля…

Хорошо?

На чужой необследованной толком планете. Над которой шныряют непонятные центаврианские тарелки и еще менее понятные старые грузовики. В необследованном лесу. С незачищенным периметром. Почти без защиты — исследовательская база не корабль, ее стенки не рассчитаны на противостояние чему-то опаснее природно-погодных условий, любой киборг выше «двойки» их пальцем проткнет и не заметит. А силовой купол… это даже не смешно, та мощность, что будет поставлена по умолчанию, защищает лишь от любопытного зверья, первая же пара торпед его перегрузит и вырубит. Если вдруг сегодня ночью случится что-то действительно серьезное — те, кто будут ночевать вне корабля, обречены. Вернуться под защиту его стен они попросту не успеют.

А капитан сказал — «под твою ответственность».

При этом не уточняя ни времени действия приказа, ни обстоятельств. И, значит, тем самым поместив в зону его, Дэна, ответственности всех, находящихся в тот момент на борту. Автоматом. По умолчанию. Пассажиров — тоже. И тот приказ до сих пор не отменен…

«Маша! Договор».

Чем хороша киберсвязь — так это высокой информативностью малого пакета данных. Не надо тратить массу слов, уточняя, что это очень и очень срочно и жизненно важно и что ответ тебе нужен не сейчас, а как минимум секунду назад. Достаточно просто использовать иную кодировку — и все это прописывается автоматически. И точно так же автоматически опознается получателем. Вирт-окна со страницами договора развернулись перед мысленным взором Дэна чуть ли не раньше, чем ушло в аут, минуя корзину, вэбэкашное эхо запроса — безвозвратное стирание всех используемых им логов Дэн прописал в корабельной системе сразу же, как только получил к ней доступ.

Настоящий договор заключен между… с одной стороны, именуемый в дальнейшем… предоставляет неисключительные права на… Условия аренды… Условия и требования к оформлению перевозимых предметов багажа… Условия проживания и предоставления дополнительных услуг, как то… Арендодатель обязан предоставить арендатору в указанные сроки… Рабочие часы включают в себя время, затраченное на подготовку к полету, и не могут превышать прописанных в трудовом законодательстве… Нарушение пунктов с первого по двенадцатый одной из сторон влечет за собой… В случае обнаружения среди багажа не заявленных в декларации…

Не то. Снова не то. Опять не то.

Сброс.

Дальше.

Никакие обстоятельства, кроме вышеперечисленных, не могут быть признаны форс-мажорными и не являются оправданием…

Вот оно!

— Хорошо, — согласился Дэн менее чем через секунду, разворачиваясь в сторону начальника микробиологической экспедиции и усиливая в вежливо-снисходительной улыбке номер четырнадцать ее именно что снисходительную составляющую за счет вежливой части (тем самым доводя ее почти до номера шестнадцать, который со стороны выглядит совершенно невинно, но страшно выбешивает тех, к кому обращен, проверено неоднократно). — Мы отстыкуем вашу исследовательскую базу сразу по приземлении. Выгрузим ваши вещи и высадим вас. После чего задраим люки и будем отдыхать, ибо предписанный нам условиями договора рабочий день будет закончен, скорее всего, еще до выгрузки и отстыковки. Но если для вас так принципиально отстыковать базу именно сегодня — мы пойдем вам навстречу и немного поработаем сверхурочно. Ключевое слово тут «немного». Вы поняли мою мысль, неглубокую, но верную?

Блеф.

Еще одно хорошее слово. Это когда ты угрожаешь людям тем, от чего очень хочешь их удержать. Угрожаешь именно для того, чтобы они никогда этого не сделали. Удобное слово. Полезное. Когда капитан говорил, что хочет в криокамеру — это ведь было оно, верно? Не мог же он в самом деле… Хотя криокамера — это вовсе не мусоросжигатель.

— Это экстремальные обстоятельства! Обычное трудовое законодательство тут неприменимо, и рабочее время не может быть лимитировано! — попытался возмутиться Владимир.

Улыбка Дэна стала почти естественной, хотя от этого ничуть не менее издевательской. Он даже зажмурился от удовольствия, когда перечислял научному руководителю все указанные в договоре пункты, подпадающие под понятие форс-мажорных обстоятельств. Разумеется, монтаж и распаковка научно-исследовательской базы в ночное время посреди леса на необследованной и предположительно дикой планете только ради того, чтобы ученые могли переночевать уже в собственном помещении, там отсутствовали.

Владимир отошел к голокарте, бурча о неучах и лентяях, знающих только пункты инструкций и втыкающих палки параграфов в колесо прогресса и настоящей науки. Пилот, беззвучно хихикнув, показал Дэну из-за спинки кресла оттопыренный большой палец. Капитан только хмыкнул, но в этом коротком хмыканье было больше одобрения, чем в его предыдущей благодарности за удачно построенный маршрут. И агрессивность упала до зеленого сектора.

И Дэн подумал, что запись последних полутора минут, пожалуй, тоже стоит заархивировать и спрятать подальше, переведя в скрытые файлы. Так. Просто на всякий случай. Потому что… Ну, потому что.

«Малыш, ты извини, конечно, что я тебя отвлекаю от умных разговоров с умными людьми, но у нас таки проблемы. На орбите обнаружен третий объект искусственного происхождения. Правда, кораблем я бы его не назвала, размерчиком не вышел, бедолага. Но на спутник-шпион он тянет вполне. Хотя конструкция странная, никак не могу определить производителя. Будешь смотреть — или сразу доложить капитану?»

«Подожди».

Не слишком ли оживленное место для дикой глуши вдалеке от трасс и станций гашения? Не слишком ли много случайных встреч на орбите никому не нужной и ни у кого не вызывающей ни малейшего интереса планетки? Центавриане. Непонятный грузовик. А теперь еще и неизвестно чей спутник-шпион.

«Сначала нам надо выяснить, кто эти люди. Или не люди. А какие-нибудь другие разумные существа. Или не разумные. И что они тут забыли».

«Нам?»

«Да. Ты же поможешь?»

«Ох, мой сгущенколюбивый друг, ты умеешь уговаривать женщину! Да куда ж я денусь-то, лапуля?»

«Проследишь за ними? За всеми тремя. Если они пойдут на посадку в пределах ста километров от места нашей высадки — мне нужны будут координаты. И карта местности. Сделаешь?»

«Я вся в твоем распоряжении, малыш! Но что ты собираешься предпринять потом?»

«Провести разведку. Выяснить цели их пребывания здесь».

Дэн не стал уточнять, что для этого, возможно, придется применить некоторые навыки и наработки из его прежней профессии — например, метод экстренного допроса в полевых условиях захваченного потенциального информатора. Это подразумевалось по умолчанию.

«А что ты будешь делать потом? Ну, когда все узнаешь?»

«Если наши цели не пересекаются и они не представляют опасности для экспедиции — оставлю все как есть».

«Оно конечно, малыш… Но если таки пересекаются? Если они опасны?»

«Тогда и будем решать. А пока важнее сесть. Первыми. Ты нашла подходящую площадку?»

«Да, конечно, лапусик. Лови!»

— Тед, глянь. Как тебе эта поляна?

— О! Йес! Станислав Федотович, садимся? Тут все равно лучше не найти, сплошные леса да болота до самого океана!

— Похоже, это место стоянки прошлой экспедиции. Нам же меньше хлопот с расчисткой территории.

— Ха! Или больше — с разгребанием оставленного ими мусора!

— Но не до утра же кружить… Ладно! Садимся.

— Супер! Станислав Федотович, я сейчас немножечко ка-а-ак…

— Теодор! Не лихачь.

Дэн удовлетворенно откинулся на спинку навигаторского кресла. Потянулся за сгущенкой — сложившуюся ситуацию следовало как следует обдумать со всех сторон. Значит, нужна глюкоза. Да и просто — хочется. Главное он уже понял. Хорошая работа доктора — это когда все здоровы. Хорошая работа боевого киборга — когда нет войны.

Или хотя бы когда она ведется так, что людям кажется, будто ее вовсе и нет.

* * *