Ночь на перевале Дятлова

– Дело в том, что нам всем пришло письмо.

– Я знаю, – кратко сказал Иннокентий.

– Но я еще нашла окурок на снегу, – заторопилась Александра, боясь, что Иннокентий сейчас ее оборвет, поднимется и уйдет. И она опять останется одна со своими страхами и сомнениями.

Выслушав ее, Иннокентий погрузился в молчание.

– Что вы скажете?

Он неопределенно пожал плечами.

– Ну… письмо могли салаги отправить. Балуются придурки всякие. Окурок… Ну, блин, может быть, охранник стоял и курил.

– А бинокль?

– За жильцами наружку вел. Он должен охранять постояльцев? Должен. И на вашем месте я бы… девушка, – с расстановкой произнес Иннокентий, – не поднимал бы на пустом месте панику. В походе главное – выдержка, – и он для убедительности стукнул кулаком по дивану. – А вы раньше времени гоните волну. Что же будет дальше? – В его интонации явно слышалось, что такие слабые и трусливые люди, как Александра, не годятся для лыжных походов и на роль сильных духом туристов. – Поход еще не начался, собственно говоря, а вы паникуете… – Он скользнул по ней взглядом и замолчал. Но и так все было ясно без слов. «Трусиха и паникерша! – читалось в этом взгляде. – Сидела бы ты в Москве, москвичка, и не совалась в суровый уральский край!»

Щеки Александры невольно запылали. Это уже было слишком! Она вздернула голову выше и поднялась с дивана.

– Спасибо!

– За что?

– За то, что выслушали.

– Да вы не думайте, чего там… это я… так. – Иннокентий нахмурился. Было видно, что он переживает за свою внезапную резкость.

Александра вышла из зала, ощущая на своей спине взгляд Иннокентия. Короче, обратиться за помощью не к кому, устало подумала она. Все ведут себя как ни в чем не бывало. Лилька, понятно, занята своими любовными переживаниями, а остальные не видят ничего опасного в том письме. А насчет окурка, бинокля и того, что кто-то рассматривал наши окна, – Иннокентий тоже решил не брать в голову. А вдруг это и правда кто-то из охранников… а я мечусь, пытаюсь привлечь внимание к этому факту. А… пропади все пропадом!

За обедом в зале чувствовалась напряженность. Лилька выглядела – хуже не бывает, глаза – ввалившиеся, тусклые, вдобавок – бледность, как будто бы она приехала не в край, где воздуха навалом и можно резать сочными ломтями, а просидела долгое время в подземелье, где не было света, воды, воздуха и всего остального, необходимого для нормальной жизнедеятельности человеческого организма. Александре стало не по себе. Не замечает ли этого Кирилл? Но тот сидел задумчивый, погруженный в себя. Из-за Лильки? Или чего-то другого?

Иннокентий поднялся из-за своего столика и объявил, что после ужина они собираются в зале и отмечают Новый год. Включат музыку, потанцуют. При этом слово «потанцуют» он произнес с некоторой долей брезгливости, словно заранее открещиваясь от этого мероприятия.

– Лиль! Ты хотела еще подарки раздаривать, – напомнила Александра.

– А? – подняла Лилька на нее глаза. – Да, подарки, спасибо, что напомнила, – усмехнулась она. – А то бы совсем забыла. Голова просто раскалывается. И чего я сюда приехала?

– А вы, милая, на лыжи встаньте и походите, – предложил Петр Васильевич, – а то небось сидите в номере и по Интернету шарите. Негоже так делать. Вы отдыхать приехали – так отдыхайте.

– Спасибо за совет, – вспыхнула Лилька. – Когда он понадобится, я вас обязательно спрошу.

После обеда Александре было решительно нечем заняться. Но сидеть в комнате и думать опять о письме, окурке и поблескивающих стеклах бинокля было невыносимо. Она решила последовать совету Петра Васильевича, который тот дал Лильке: встать на лыжи, немного прокатиться, остудить голову и заодно размять мышцы.

День был сумрачно-туманный, солнце проглядывало изредка, то запутываясь в серой пелене, то раздирая ее своими лучами, как острыми спицами. Александра надела лыжи, проверила крепление ботинок и резко выдохнула. Легкое облачко пара появилось в воздухе. Неожиданно она почувствовала азарт и прилив сил. Из головы все вылетело: перед ней была лыжня! Ее лыжня. Адреналин ударил в голову, в ушах что-то мощно заревело, и она рванула вперед.

Ноги сами несли ее по лыжне, иногда она сворачивала, подрезая повороты, делая это умело, как когда-то учил ее отец. Увлекшись гонкой, она не сразу услышала чей-то голос позади себя, а когда услышала, кровь заклокотала, забурлила в ней, и ни за что она бы не смогла обернуться и оказаться лицом к лицу с этим человеком.

– Постойте, как вас там, кажется, Александра, уступите лыжню, а то вы мне мешаете.

– «Кажется Александра» вам не уступит. Хотите – догоняйте! Хотите – нет.

Она прибавила темп. Все слилось в одно серо-белое полотно, взмах, еще взмах, руки без устали ритмично вторят шагам, поворот. И… ох… она не вписалась в очередной поворот и, балансируя руками с лыжными палками, со всего размаху влетела в сугроб.

Черт! Снег залепил лицо и рот, она мотала головой и отфыркивалась, пыталась встать, но снова проваливалась в снег, ничего перед собой не видя. Она не сразу поняла, что снегом ей залепило глаза и поэтому она не видит…

– Вам помочь? – услышала она над собой.

Она провела рукой по лицу, стирая белую снежную массу. Хорошо же она выглядит сейчас, ничего не скажешь!

Вячеслав стоял и серьезно смотрел на нее.

– Вам помочь, Александра? Черт возьми, вы катаетесь, как сам бог или дьявол. Кто вас научил этому?

Она ничего не ответила, пытаясь подняться на ноги. Но дна у снежной массы как будто бы не было, во всяком случае, ей никак не удавалось найти точку опоры, чтобы не перевернуть мир – бог с этим! – а просто встать на ноги.

Мужчина протянул ей руку.

– Держитесь!

– Справлюсь без вас, – сердито ответила она.

Одним рывком он поднял ее и стряхнул снег с воротника куртки.

– Почему вы отказываетесь от помощи?

– Не хочу.

– Вот как! – весело изумился он и помотал головой, как будто бы она сказала нечто смешное. – И почему?

– Не хочу, и все.

– А как же женское хлопание ресницами и трогательная беспомощность? – с насмешкой сказал Вячеслав. – Кажется, так пишут в женских журналах. Нужно быть нежной, трогательной и беспомощной, и тогда все будут крутиться вокруг вас.

– Я не читаю женских журналов, и вообще ко мне это не относится.

– Я вам чем-то неприятен? – настойчиво допытывался он.

– Почти.

– И чем же?

Она посмотрела на него: взгляд был серьезен, сосредоточен, как будто от ее ответа зависело разрешение сложной проблемы. Александра поспешно отвела взгляд. Смотреть на него без остановок было чревато учащенным сердцебиением, приливом крови к щекам, покалыванием в кончиках пальцев… Словом, могли появиться признаки, которых следовало избежать любой ценой. Но он смотрел, ожидая ответа, и ей стало трудно дышать.

– Тогда в номере…

– Я был несколько с вами груб. Да, признаю свою вину… И приношу извинения. Простите! Прошу вас великодушно.

– Вы говорите так, как будто бы смеетесь, – пробормотала Александра внезапно севшим голосом.

– Ну не виноват я, что у меня такой тон.

Она тряхнула головой, и шапочка полетела в сторону. Волосы разметались по плечам.

– Ой!

– Одну минуту, я ее вижу, она на елке.

Ловко подцепив палкой шапочку, он снял ее с ветки и протянул ей.

– Вам идет с распущенными волосами. К чему этот нелепый пучок?

– Вы еще меня критиковать вздумали, – насупилась Александра. Ну почему ей кажется, что он все время смеется над ней? И Иннокентий тоже разговаривал насмешливо. Может быть, мужчины не воспринимают ее всерьез. Но какое ей дело до мужчин? До всех, кроме одного, который сейчас стоит перед ней и смотрит на нее. И от этого взгляда хочется куда-то провалиться или, наоборот, вознестись.

– Это добрый совет: женщине грех скрывать свою красоту.

«Красоту»… Неужели ей послышалось «красоту»? Теперь ей стало жарко, так жарко, словно на нее дохнула раскаленная за день пустыня.

– Надо ехать, – сказала она как бы в пустоту. И взмахнув руками, поняла, что у нее одна палка.

– А где вторая?

– Справа. – Он ткнул своей палкой в сторону. – Видите?

Александра скосила глаза. Из сугроба торчал кончик палки. Она сделала шаг в сторону и снова провалилась по пояс в снег. Имеющейся лыжной палкой ей удалось подцепить вторую, та упала в снег около дерева. Она скользнула взглядом по стволу и увидела странный знак, высеченный на нем. И озадаченно прищурилась.

– Что это? – Она обернулась к Вячеславу и показала рукой на знак.

Мужчина нахмурился.

– Это… не знаю. – Но по краткой запинке Александра поняла, что он соврал.

– Да вылезайте же из сугроба! Вы что, там так и будете сидеть?! Еще простынете и заболеете. Я бы мог и сам эту палку достать. Залез бы на дерево с другой стороны и вытащил ее.

– А вам что за дело? – буркнула она.

– Первый раз вижу такую строптивую и упрямую женщину. Даже забавно…

– Я вижу, для вас женщины всего лишь забава, – парировала Александра, вспомнив Лильку. Конечно, этот хам разбил ей сердце. Играючи и мимоходом. А подруга до сих пор страдает. Это видно невооруженным взглядом.

– Ну знаете, это слишком, – сердито сказал он. – Что вы себе позволяете? С вами просто невозможно разговаривать.

«Ты невозможный человек, Александра», – вспомнила она слова своего любовника при расставании. «Невозможный», – повторил он еще раз, словно ставя ей окончательный и неоспоримый диагноз. Может быть, она и правда «невозможная»? Зачем-то грубит Вячеславу, который и вправду хочет ей помочь. Или это неосознанная месть за Лильку? «Ты просто его боишься, – сказал кто-то ехидно внутри нее. – И поэтому твоя грубость и ершистость – всего лишь защитная реакция. Вот так-то, голубушка».

– Я не голубушка… – Она и не заметила, как сказала эти слова вслух.

И осеклась.

– Вы это кому?

Она подавила вздох.

Вячеслав развернулся и покатил по лыжне. Александра ехала за ним, чувствуя, как на душе скребут кошки. «А ну их всех», – разозлилась она. И неожиданно для себя обошла Вячеслава и рванула вперед. Но на этот раз ей никто не крикнул в спину: «Пропустите!»

Раздосадованная на всех и вся, она влетела в коридор, поставила лыжи у стенки и веником отряхнула снег с ботинок. Ей не хотелось ни с кем сталкиваться.

Время до ужина было, и она решила продолжить знакомство с материалами по группе Дятлова. Штаны промокли, она переоделась в сухое белье, заварила чай в большой кружке с изображением Буськи, забралась на кровать и открыла лэп-топ.

24 февраля, в ходе опроса охотников-манси, выяснилось, что есть «свежие» остатки стоянки какой-то туристской группы в долине реки Ауспии. На ее́ левом берегу спасатели обнаружили едва заметный лыжный след. Была проведена разведка в нескольких направлениях: вниз и вверх по Ауспии и в сторону вершины Холатчахль. Вскоре спасатели вышли к туристской палатке, которая находилась на склоне горы Холатчахль, примерно в 300 метрах от вершины. Палатка была пустой и с разрезанной стенкой. По найденным вещам и документам было установлено, что она принадлежала тургруппе Дятлова.

Позже при участии профессиональных туристов было установлено, что палатка была поставлена по всем туристским и альпинистским правилам.

В это место были стянуты все поисковые группы. 26 февраля в полутора километрах от палатки, в месте, где уже начинался лес, возле крупного кедра были обнаружены тела Юрия Дорошенко и Юрия Кривонищенко. Они лежали на некотором расстоянии друг от друга рядом с остатками костра. Оба тела были раздеты до нижнего белья. Дорошенко лежал на животе. Под ним – разломанный на части сук дерева, на который, видимо, он упал. Кривонищенко лежал на спине. У Дорошенко была обожжена стопа и волосы на правом виске, у Кривонищенко – ожог левой голени и ожог левой ступни. На самом кедре, на высоте 4–5 метров, были обломаны ветки, часть из них лежала вокруг тел.

В 300 метрах от кедра вверх по склону в направлении палатки охотниками-манси было найдено тело Игоря Дятлова. Он был слегка занесе́н снегом, полулежал на спине, головой в сторону палатки, приобняв рукой ствол бере́зки. На лице был ледяной нарост, означавший, что перед смертью он дышал в снег.

Вечером того же дня примерно в 330 метрах от Дятлова выше по склону под слоем плотного снега с помощью поисковой собаки было обнаружено тело Зины Колмогоровой. Она была тепло одета, но без обуви. На лице были признаки кровотечения из носа.

2 марта в лесу был найден лабаз тургруппы.

5 марта был найден труп Рустема Слободина. Он был также довольно тепло одет, при этом на правой ноге был валенок, надетый на 4 пары носков (второй валенок был обнаружен в палатке). На лице был ледяной нарост и были признаки кровотечения из носа.

Расположение всех тре́х тел, найденных на склоне, их позы указывали на то, что они погибали на обратном пути от кедра к палатке.

С 28 февраля (или 5 марта) поиски официально возглавила Чрезвычайная комиссия Свердловского обкома КПСС. Было принято решение вести поиски до нахождения всех туристов. Однако результаты были нулевые.

В первых числах мая, когда началось таяние снега, были обнаружены предметы, которые указали направление поиска. Усилия спасателей сосредоточились на ложбине ручья, протекавшего примерно в 70 м от кедра и сильно занесе́нного снегом. На глубине ложбины был обнаружен настил из стволов пихт и березы, на котором лежал лапник и несколько предметов одежды. Было установлено, что данный настил был сооружен для четырех человек.

А 4 мая в 75 метрах от костровища, где были найдены первые тела, под четыре́хметровым слоем снега в русле ручья были найдены оставшиеся туристы. Сперва наткнулись на Людмилу Дубинину – она застыла, стоя на коленях лицом в склон у водопада ручья. Других обнаружили еще ниже. Колеватов и Золотаре́в лежали в обнимку «грудь к спине» у кромки ручья, видимо, согревая друг друга до конца. Тибо-Бриньоль находился ниже всех, в воде ручья.

Найденные тела были переправлены на судмедэкспертизу в Ивдель.

Одних версий гибели группы было множество. От экзотических, вроде нападения НЛО и инопланетян, до технологических – предполагалось, что в данном районе происходило испытание нового оружия. И группа по случайности оказалась на том месте.

Гибель группы обросла слухами и домыслами. Время от времени всплывают новые версии и трактовки событий. Словом, сама группа и ее таинственная гибель стали культовыми, как выразился один журналист. Александру покоробило от этого словечка. В настоящее время на месте гибели поставлена стела-обелиск с высеченными именами погибших туристов.

Александра посмотрела на часы: пора было собираться на ужин.

После ужина Иннокентий напомнил, что через три часа, то есть ровно в десять, они собираются в зале, танцуют и встречают Новый год. Лилька сидела, уставившись в тарелку, и Александра тихонько окликнула ее.

– Ты придешь?

– Приду! – эхом откликнулась она. – Куда же я денусь!

В назначенный час все пришли и расселись по диванам. Столы уже были накрыты, как и было указано в программе турфирмы, висевшей в холле. Здесь был и традиционный салат оливье, только вместо колбасы или курицы была молочная телятина, холодец, всевозможные канапе, сельдь под шубой, колбаски из лося, говядина, запеченная с сыром, фрукты… Из спиртного – шампанское и водка.

Елка сияла, сверкала, переливалась всеми цветами радуги, и наверху у нее поблескивала серебром макушка, похожая на купол собора. В руках у Лильки был большой пакет. С подарками, вспомнила Александра, она еще старалась, закупала их в дьюти фри…