Ночные кошмары! Средство от бессонницы

Мужчина что-то прорычал в ответ, но не обернулся.

Чарли с тревогой посмотрел на друга. Это был плохой знак. Наряду с шарканьем и слюной рычание – типичный признак зомби.

– Можем ли мы заинтересовать вас прекрасными сочными мозгами? – крикнул Алфи.

– Мммммрэээээмф? – Тип повернул голову в сторону мальчиков, в то время как его ноги продолжали движение.

Внезапно он резко остановился и выронил банки. Синяя краска брызнула в разные стороны, а сам незнакомец безжизненным кулем свалился на землю. Глубокая рана показалась у него на лбу. Он врезался прямо в фонарный столб.

– Быстрее, звони в девять – один – один! – бросил Чарли другу» кидаясь на помощь упавшему.

Добежав до него, мальчик встал на колени, сорвал с себя рубашку, которую надевал поверх форменной футболки «Орехового гербария», и приготовился перетянуть ею рану незнакомца. Но выражение лица пострадавшего заставило Чарли остановиться. Несмотря на кровотечение, тип выглядел на удивление спокойным. Лежал на земле с закрытыми глазами и блаженной улыбкой на губах, как будто наслаждался приятным сновидением.

Алфи присел на корточки рядом.

– «Скорая помощь» уже в пути. – Тут он заметил странное выражение лица незнакомца.

– Ого, похоже, кому-то реально требовалось вздремнуть. – Мальчик снял рюкзак и стал искать нужные инструменты. – Пока он в отключке, давай исследуем наш образец.

– Может быть, он и зомби, но это еще не делает его подопытным, – предупредил Чарли друга. – У тебя нет разрешения на вскрытие.

– Человеку нельзя проводить вскрытие, пока он не умер, – Алфи выудил из рюкзака маленький фонарик. – Я почти уверен, что парень жив. Так что технически это была бы вивисекция. Но не волнуйся: я обойдусь без разрезов. – Он приподнял веко мужчины и посветил фонариком в глаз: – Ага, зрачковый рефлекс в порядке. Головной мозг работает прекрасно.

Свободной рукой Чарли вынул из кармана незнакомца бумажник и передал его другу.

– Прекрасно, доктор Блуэнталь. А теперь посмотрим, сможете ли вы найти его удостоверение личности, пока я продолжу исследование.

Алфи обыскал пухлый бумажник и вытащил сине-желтую карточку:

– Парню нужно бы навести здесь порядок. Что, черт подери, такое «Блокбастер видео»? – После еще нескольких попыток он все-таки отыскал водительские права: – Здесь сказано, что его зовут Уинстон Линдсей. Ему сорок четыре года. Он донор органов. Живет на Двадцать седьмой Ньюкомб-стрит в Орвилл-Фолс.

– В Орвилл-Фолс? – удивленно повторил Чарли.

Это был милый маленький городок в горах. Хотя он находился всего в получасе езды от Сайпресс-Крик, Чарли редко там бывал.

– Он проехал весь этот путь ради краски? У них там что, нет хозяйственных магазинов?

– Вообще-то, два, – ответил Алфи.

Чарли посмотрел на него. Иногда ему казалось, что его друг знал все на свете.

Мальчик вздохнул:

– Помнишь то ужасное лето, когда родители отправили меня в лагерь в Орвилл-Фолс? Воспитатели запирали меня и заставляли заниматься поделками. Приходилось тайно сбегать, чтобы взять книги в библиотеке.

– Как же я мог забыть, – Чарли ухмыльнулся при воспоминании о тех подарках, что Алфи презентовал друзьям по возвращении из ссылки. – У меня еще хранится та сова-макраме, что ты сделал для меня.

Вдалеке раздался рев сирены. В считаные секунды он стал невыносимо громким, и вот уже «скорая помощь» с визгом остановилась на Главной улице, а из задней двери выскочили два медика в синей форме.

– Добрый день, – прогремел один из них голосом, который вполне пошел бы супергерою. – Вы – те двое ребятишек, что нас вызвали?

– Эммм, – промычал Алфи.

На мгновение показалось, что он может лишь благоговейно взирать на сотрудников «скорой помощи». Потом Чарли пихнул друга локтем, и наука брызнула из того фонтаном:

– Объект без сознания, но зрачковый рефлекс в норме.

Второй медик, женщина, протиснувшись мимо Алфи к Уинстону Линдсею, присела рядом с ним на корточки.

– Здорово вы остановили кровь, – похвалила она Чарли, после того как обследовала рану. – Вы, мальчики, скауты или что-то в этом роде?

– Нет, мэм, – ответил Чарли.

Он редко использовал такое обращение, но этой даме оно подходило как нельзя лучше.

Его друг приосанился.

– Я не бойскаут, но считаю себя чем-то вроде врача-любителя, – гордо выдал Алфи. – Я изучил основные теоретические труды и…

– Отлично, дружище, – прервал его первый медик. Он выгружал носилки, пока его напарница исследовала пациента.

– Зрачковый рефлекс, похоже, в норме, – сказала она. – Но какое-то время он еще будет в отключке. Нужно забрать его как можно скорее.

Алфи повернулся к другу и закатил глаза. Чарли мог себе представить его раздражение. Быть двенадцатилетним мальчиком и так достаточно нелегко – взрослые едва ли слышат хоть слово из сказанного тобой. Но, пожалуй, быть двенадцатилетним гением – сплошное расстройство.

Медики погрузили Уинстона Линдсея на носилки, пристегнули ремнем и запихнули через задние двери в «скорую помощь». Мальчики полезли следом.

– Не спешите, ребятки, – отодвинул их в сторону один из медиков. – Сзади могут ехать только члены семьи.

– Но мы его нашли! – запротестовал Алфи. – И, возможно, спасли ему жизнь!

Он не стал добавлять, что именно из-за них мужчина врезался в фонарный столб.

Чарли хотелось выть от разочарования, но ему удалось выговорить вполне спокойно:

– Сэр, нам необходимо узнать, что с этим парнем. Ситуация может оказаться гораздо серьезнее, чем вы думаете.

Сотрудник «скорой» постучал себя по бейджу с логотипом Вестбриджской больницы.

– Часы посещений с девяти до полудня, – он захлопнул дверь, и «скорая» умчалась.

Чарли и Алфи ринулись через улицу назад к кафе-мороженому и запрыгнули на велосипеды. Им нельзя было упустить этого мужчину. Но «скорая» уже скрылась из вида, когда они выехали на дорогу, и ее сирена звучала все тише и тише. Чарли крутил педали так быстро, как только мог. Волшебным образом вой стал нарастать. Мальчик посмотрел вниз на свои ноги и увидел, что его друг тоже в недоумении. Каким-то чудом они нагоняли «скорую помощь».

Друзья свернули за угол и ударили по тормозам. «Скорая» остановилась прямо перед ними на светофоре. Ее задние двери были открыты, медики стояли рядом. Они вглядывались в заросли деревьев вдоль дороги. Оба выглядели ошарашенными, и у одного под глазом явно намечался синяк.

Чарли взглянул вниз. Тонкий хвост капельницы тянулся от задних дверей «скорой», по дороге и дальше – к деревьям.

– Что произошло? – спросил Алфи.

– Самая странная вещь, которую я когда-либо видел, – ответил мужчина, не выходя из оцепенения. Затем посмотрел на напарницу: – Нам следует доложить об этом.

Она достала рацию.

– Диспетчер, это машина «три». Ответьте.

Голос пробился сквозь помехи:

– Говорите, машина «три».

– Вы не поверите. Парень, которого мы только что подобрали на Главной улице. С травмой головы.

– Что с ним?

– Он сбежал.

Чарли и Алфи обменялись тревожными взглядами.

– Он что?.. Тот самый, про которого вы доложили, что он без сознания с подозрением на сотрясение мозга?

– И я настаиваю на этом. Он был без сознания, когда мы его нашли. Потом мы остановились на красный свет. Парень порвал ремни, выдернул капельницу и выбрался через задние двери наружу, попутно наградив моего напарника приличным фонарем под глазом. И скрылся в лесу.

– Но как такое вообще воз… – начал было скептический голос на другом конце.

– Подожди, я еще не приступила к самому странному, – прервала сотрудник «скорой»: – Все время, пока он с нами боролся, его глаза были закрыты. Я вообще не уверена, что он был в сознании.

– Что вы имеете в виду?

Чарли видел, как женщина помедлила, словно ей трудно было подобрать нужные слова. Затем она нажала кнопку и вновь поднесла рацию ко рту:

– Может, я сошла с ума, но мне кажется, это был лунатик. Похоже, все это время он спал.

Глава 2

Книги монстров

Портал был закрыт – это точно. Пока Алфи задержался, чтобы побеседовать с сотрудниками «скорой», Чарли сгонял к фиолетовому дому. Добравшись туда, он бросил велосипед на подъездной дорожке и взбежал по лестнице в комнату в башне, перепрыгивая через две ступеньки. Проверил портал. Потом проверил еще раз. И еще раз – пока не удостоверился окончательно, что дверь в Нижний мир закрыта.

Но Чарли не удалось избавиться от назойливого ощущения, будто случилось что-то страшное. Уинстон Линдсей, может, и не был зомби, но и на человека он тоже мало походил.

В Нижнем мире обитали миллионы созданий, и среди них не находилось двух одинаковых. Они были так же неповторимы, как человеческие страхи. Одни – склизкие, другие – летающие, третьи – и то и другое вместе. Несмотря на то что портал, похоже, был запечатан, Чарли требовалось убедиться, что Уинстон Линдсей – не существо из Нижнего мира.

Мальчик направился по лестнице назад к парадной двери особняка. Ему необходимо было немедленно посоветоваться с мачехой. Не только потому, что Шарлотта Дешан была медиком, но и потому, что она единственная из взрослых жителей города могла узнать потустороннее существо при встрече с ним.

Приблизившись к «Ореховому гербарию», Чарли попытался по внешним признакам определить, там ли мачеха. Но внутри стояло столько растений, соревнующихся за солнечный свет, что сквозь витрину невозможно было разглядеть, что творится внутри. Пиретрум цвел, репейник покрывали большие лиловые колючки. Мальчик заметил, что посконник выглядит суховатым. А белладонне требовалось немного того удобрения, которое Чарли собирал на полях на окраине города, где пасли коров. Летняя подработка Чарли заключалась в том, чтобы присматривать за растениями в магазине мачехи. Работенка утомительная и пахучая – а порой и попросту опасная, – но она ему с самого начала понравилась. Мальчик перешагнул порог «Орехового гербария» под звон колокольчика.

– Чарли, это ты? – раздался голос Шарлотты из лаборатории в задней части магазина.

– Да! – крикнул он.

– Чудесно. Можешь принести мне мазь из горькой полыни, что я сделала сегодня утром?

– Конечно, – Чарли снял мазь с полки и понес ее Шарлотте. Мальчик почти переступил порог лаборатории, но в ужасе отпрыгнул назад.

– Мама родная! – взвизгнул он. – Что это за чертовщина?!

На своем веку Чарли повидал много страшного, но все это было детским лепетом по сравнению с существом, которое лежало на столе перед Шарлоттой. Его кожа была ярко-красной и пятнистой, и оно лихорадочно чесалось обеими руками. И еще казалось, оно почему-то потешается над ним.

– Это? – раздраженно уточнила женщина, одетая в белое с головы до пят.

Чарли не заметил ее, чопорно сидящую в кресле в углу маленькой комнаты.

– Это мой малыш. – Дама обратила на Шарлотту испепеляющий взгляд. – Вы не собираетесь сделать выговор своему ассистенту? Никогда не встречалась с подобной грубостью!

Чарли увидел, что мачеха прикусила губу, как всегда делала, стараясь удержать язык за зубами.

– Приношу свои извинения, миссис Тобиас, но вы должны признать, что ваш мальчик сейчас не слишком похож на человеческое существо. Это самый тяжелый случай отравления ядовитым плющом, с которым я когда-либо сталкивалась. И Оливер попадает ко мне уже третий раз за лето. Где, скажите на милость, он его находит?

– Не имею ни малейшего представления, – ответила миссис Тобиас, слегка сдавая позиции.

– Секундочку, это что – Оливер Тобиас! – спросил Чарли, приближаясь, чтобы лучше рассмотреть существо.

– Привет, Чарли! – хихикнул мальчик.

Даже покрытый сыпью и раздетый до нижнего белья, Оливер мог найти повод для веселья:

– Мне было интересно, узнаешь ли ты меня.

– Вы знакомы с моим сыном? – фыркнула миссис Тобиас.

– Ходим в одну школу, – ответил Чарли.

У него были хорошие отношения почти со всеми, кто посещал начальную школу Сайпресс-Крик: не так давно он помог им избавиться от ночных кошмаров.

Но этого мальчика он знал не потому. Вся школа знала Оливера как сверходаренного ребенка. У него не было музыкальных или спортивных талантов. Но его можно было закрыть в пустой комнате с одной лишь скрепкой и лимонным желе, и он бы нашел способ влипнуть в крупные неприятности.

За мамой Оливера также закрепилась печальная слава. Дети говорили, что она была гениальным разработчиком необычных и жестоких наказаний для своего исключительно непослушного сына. Легенда гласила, что однажды она заставила его стоять в городе с большим плакатом: «Я ем чужие цветные мелки». (Но Оливер быстро обернул ситуацию в свою пользу, написав с другой стороны: «И поэтому какаю радугой».)