Заметки для статьи о ферме Бейнбриджей

Бентли Литтл

ЗАМЕТКИ ДЛЯ СТАТЬИ О ФЕРМЕ БЕЙНБРИДЖЕЙ

Бентли Литтл — самый злой человек в мире. Он ненавидит всех, кого когда-либо встречал.

ОБСТАНОВКА:

Сельская местность в Вайоминге. Плоская равнина. Вдали виднеются другие дома, все заброшенные. День: пасмурный и дождливый. Холодно. Ветрено. Однополосная грунтовая подъездная дорога, на въезде ни знака, ни почтового ящика. Тополя выстроились в ряд с одной стороны дома и прилегающих зданий для защиты от ветра. В небе птицы, черные на фоне серых облаков. Стервятники? Вороны? Проверить.

В четверти мили впереди глубокая борозда делит подъездную дорогу  пополам, отрезая доступ к ферме. Автомобили/грузовики проехать весь путь до дома не могут. Выглядит естественно, будто прорезано водой, но может быть сделано и человеком. Транспорт должен быть припаркован здесь, и остаток пути посетители идут пешком. ИСПОЛЬЗОВАТЬ ЭТО: справа, на заросшем сорняками поле, рядом с металлическим баком, находится старая ветряная мельница. Вращаясь, ветряная мельница громко скрипит на ветру. Кусты рядом с баком выглядят как старая женщина. Ветер заставляет кусты клониться, и кажется, что она пьет. Жутковато.

Дом = типичный одноэтажный фермерский дом с козырьком над террасой (ржавым), облупившейся белой краской. Металлическая труба дымохода. Линии электропередач оборваны, концы валяются в грязи. Окна пыльные, изнутри прикрытые рваными шторами.

Гараж = отдельностоящий. Новее, чем дом, но тоже в аварийном состоянии. Выглядит самодельным. Несколько незаделанных дыр в крыше. При приближении из одной из них вылетела птица. Дверь перекошена, оставляя щель внизу. Вероятно, внутри живут звери.

Конюшни = длинное, низкое строение с неокрашенными досками, поврежденное непогодой. Крыша плоская, с южной стороны свисает брезент. Черный открытый дверной проем, дверей нет. Здесь были найдены тела.  Конюшни мне не нравятся. Включить впечатления в общую начальную картину?

ПРЕДЫСТОРИЯ:

1) Убийства произошли, когда сенатор Бейнбридж находился в Вашингтоне, голосовал за законопроект об ассигнованиях. Со смертями его ничего, кроме фермы, не связывает. Так почему же он покончил с собой? Проверить еще раз, не нашла ли полиция округа Колумбия записку.

2) Изначально ферма куплена прадедом сенатора, Эдсоном Бейнбриджем, у норвежского иммигранта, жена которого покончила с собой после рождения мертвого сына. Норвежец построил конюшни. Дом и гараж появились позже. Оригинальный дом сгорел дотла. Проверить имя норвежца и как оно пишется.

3) За последние 75 лет все члены семьи Бейнбриджей умерли на ферме. Двоюродные братья, троюродные сестры, двоюродные дедушки, двоюродные племянники — все. Кроме Сенатора Бейнбриджа. Описать  подробнее, добавить детали.

4) Четыре года назад на всех шести соседних участках пересохли колодцы. Сенатор Бейнбридж предложил поделиться правами на совместное использование фермерских водных ресурсов, но другие владельцы недвижимости предпочли продать землю или переехать, а не использовать воду с фермы Бейнбриджей. Почему?

ЖЕРТВЫ:

Гарольд Сандовски — заправщик из города. Машины на месте нет. Причина пребывания на ферме неизвестна.

Ленор Хетфилд — бывшая жена Лорена Хетфилда, ближайшего соседа, хотя оба уехали три года назад, когда колодец пересох. ПОЧЕМУ ОНА ЗДЕСЬ ОКАЗАЛАСЬ?

Томас Миллер — сырьевой трейдер из Миннеаполиса. Никаких дел в Вайоминге, никаких родственников или друзей поблизости. Прилетел в Шайенн, проехал 140 миль до фермы. Записная книжка, оставленная в арендованном автомобиле, заполнена информацией о Бейнбридже и ферме. Все было написано с ошибками. Был голый, одежды не нашли.

Тэд Тиберт — мальчик из города. Пятый класс. Выехал на велосипеде. Сказал родителям, что будет играть с другом. Последняя жертва, по словам коронера.

ПРИМЕЧАНИЯ:

Этот дом напоминает мне нечто виденное раньше. Не могу вспомнить, что. Кино? Сон? Что-то вымышленное, ненастоящее. Дом огибает терраса с шаткими лестницами спереди и сзади. Задняя дверь отсутствует. На северной стороне террасы к дому привалена куча банок из-под краски, а поверх нее лежит какой-то деревянный капкан для животных. Рядом с ржавой дверной сеткой стоит старый автомобильный радиатор, рядом с ним,на пыльном дереве, треснувший стакан для холодного чая. Пытаюсь заглянуть в окна дома, посмотреть через дыры в рваных шторах, но внутри слишком темно, ничего не видно.

Дом кажется очень знакомым.

Я вижу человека, стоящего возле угла гаража, но он/она находится в тени. Я зову его, но фигура исчезает за углом. Ускользает. Может, это мое воображение? Я обхожу гараж, но ничего не вижу, никого не замечаю. До сих пор слышен скрип ветряной мельницы. Издалека куст еще больше похож на старуху.

Боюсь заходить в гараж. Слышу глухой удар. Может там рыси или койоты.

Направляюсь к конюшням, где произошли убийства. От этого не по себе. Мне по-прежнему не нравится это здание.

Конюшня старая и странной формы. Внутри темно. Там только одна дверь и никаких оконных проемов. Немного света проникает через неровные щели в стене. Могло это быть построено для живности? Что-то не похоже. Но зачем нужны конюшни, если не для скота? Интерьер выглядит больше, чем снаружи, с секциями, открывающимися друг на друга около острых углов так, что одновременно видна только одна.

Первое помещение конюшни пустое, но второе заполнено сеном, сложенным в высокие кучи, которым, по-видимому, специально придали определенную форму. Одна из них мне что-то напоминает. Я не могу понять, что именно, но это заставляет меня нервничать.

В конюшне пахнет не сеном.

Именно здесь было найдено тело Миллера.

За углом неясно вырисовывается покрытая паутиной хлопкоочистительная машина. Хлопок здесь никогда не рос — это животноводческая ферма, а не сельскохозяйственная, — но машина нелепо стоит передо мной, ее древняя громада каким-то образом угрожает.

МНЕ НЕ НРАВИТСЯ ХЛОПКООЧИСТИТЕЛЬНАЯ МАШИНА.

Я торопливо прохожу мимо. Здесь должен быть конец здания, но его нет. Комнаты, похожие на меха аккордеона, тянутся передо мной бесконечным лабиринтом; помещения широкие, узкие, большие, маленькие, квадратные, прямоугольные, треугольные, совершенно нелогичные, освещенные только трещинами в стенах и крыше. Я потерял направление движения.

Разум, стоящий за этим, ненормален.

Впереди раздается шум, стук. Возможно, деревом по дереву. Или кулаком по дереву. В нем есть что-то органическое. Скорее тяжелые удары, чем стук. Я знаю, что это за шум, но не могу его определить. Звук то нарастает, то убывает, но не прекращается, не прерывается.

Я вижу что-то вроде загона с засохшей кровью, пропитавшей грязный пол, и пятнами брызг на дощатом ограждении. Не здесь ли была найдена одна из жертв? Я не уверен.

Удары продолжаются. Неприятные. Сводящие с ума.

Следующее помещение. Оно размером с сарай и пустое, если не считать скелета козы в центре. Рядом с ней находится что-то похожее на мумифицированного оцелота и недавно убитая ворона.

Я хочу уйти. Мне не стоило приходить сюда одному. Но возвращаться страшнее, чем идти вперед, и я пересекаю похожую на сарай площадку и выхожу через узкую дверь в противоположной стене, надеясь, что она выведет меня наружу.

Еще одно помещение, узкое, как коридор, с ямой, вырытой в земле посередине. Переступаю через нее. Прохожу через следующую дверь.

И следующую.

Что-то случилось, но я не знаю, что именно или кода точна это произошло. Што-та вдрг именилось. У меня балит глова. Я чувствую сибя страно.

Моя тэнь не свясана со мной.

Становится все темее. Громше.

Я немогу псать. Мне слдует поврнут назад, но я долшен идти впирет.

Звуг уже блиско.

Я ево слишу

громкй

удар утар удр уд

Ⓒ Notes for an Article on Bainbridge Farm by Bentley Little, 2013

Ⓒ Игорь Шестак, перевод, 2020