В отрыве

— А в чём проблема?

— В том, что мне нечего им возвращать!

— Это как это? — от неожиданности я растерялся. — Вы же сами сказали, что у Вас в банке ещё много осталось.

— Там ещё около пяти миллионов. Это для тебя много. Даже для меня нормально. А в общаке было сто пятьдесят лямов!

Сказать мне было нечего.

— Ну а, может, хоть документы вернуть? — вновь попытался я продолжить тему, в которой совершенно не разбирался.

— Документов у меня нет! — отрезал коммерс. — Давай уже закончим ненужный разговор. Надеюсь, хотя бы омары спасут эту вечеринку.

— Я сегодня в восемь попытаюсь убить Карпова… — попытался я поговорить ещё хоть о чём-то.

— Удачи! — Соломоныч всем видом показал, что разговор окончен, развернулся и пошёл в сторону входной двери, встречать возвращавшихся проституток.

Мне, конечно, было очень интересно узнать, что же всё-таки произошло между коммерсом и его кланом, но портить ради этого товарищу его последний день жизни, было бы жутким эгоизмом с моей стороны. Поэтому я просто подошёл к столу, налил себе полбокала шампанского, выпил его и махнул Кате с Коляном, приглашая вместе со мной покинуть номер. В этот момент позвонил представитель Герасима и подтвердил, что ровно в девятнадцать часов меня ждут у ресторана «Крудо», чтобы провести подробный инструктаж перед операцией по ликвидации Карпова-старшего.

Мы вышли в коридор и обсудили планы. Было начало четвёртого. До выезда на место сбора оставалось около трёх с половиной часов. Несмотря на то, что на счету была каждая минута, пытаться что-то предпринять за это время для прокачки не казалось возможным. Я на всякий случай проверил список доступных квестов, но ничего нового и интересного там не обнаружил. Поэтому просто предложил товарищам отдохнуть и, если получится, поспать. Ночь, скорее всего, обещала быть богатой на события, и лишний отдых накануне однозначно не помешал бы.

Колян предложил вернуться и захватить из номера Соломоныча по бутылочке шампанского, чтобы было легче уснуть. Но мы-то с Катей поняли, что, а точнее, кого, он там хотел захватить, но сделали вид, что не раскусили «коварный» план друга.

Нам же с Катей шампанское было не нужно. Но способ отхода ко сну мы предполагали примерно такой же, как и у Коляна. Что касается меня, то я вообще мог не спать, тем более с такой девушкой, но Катя опять вспомнила, что является моим самураем и отвела нам на все любовные шалости ровно сорок пять минут, после чего заявила, что пора спать. А на мои возмущения ответила, что недовольные будут лишены «сладкого» на ближайшие три дня. Пришлось согласиться, успокоив себя тем, что выспаться действительно надо.

Засыпая, поймал себя на мысли, что примерно так люди и становятся «каблуками».

Функция встроенного будильника сработала как положено, и ровно в семнадцать тридцать я проснулся. Стараясь не разбудить Катю, вышел из спальни в гостиную и оттуда позвонил в ресторан и заказал нам поздний обед.

Пока несли еду, от нечего делать ещё раз проверил список квестов. Понимал, что там мало что может измениться, но всё равно проверил. Оказался прав. Ничего не изменилось. Затем ещё раз пересмотрел свои характеристики. Там тоже ничего особо не поменялось. До восемнадцатого уровня всё так же недоставало восьмидесяти очков развития.

Зато в очередной раз, пробегая глазами по разделу со скидками и купонами, я опять наткнулся на бессрочную двадцатипроцентную скидку на полную версию опции «НЕУБИВАЕМЫЙ». Сколько раз я собирался разобраться с этим делом, но всё время что-то меня да отвлекало. Хотя, казалось бы, такую «плюшку» стоило приобрести давно. По сути, это была даже не «плюшка», а практически чит. Но как оказалось, ничего я не потерял оттого, что так долго откладывал выяснение подробностей по этой опции. Её покупка была доступна лишь с двадцать пятого уровня. Поэтому пришлось проглотить надежду на неубиваемость, закатать губу и вернуться к боле насущным задачам. Тем более к этому времени принесли еду.

Я разбудил своего персонального самурая, и мы принялись обедать.

— А чего Колю не позвал? — спросила Катя, уплетая конфи из кролика со шпинатом.

— Я ему с собой взял, в машине поест. Охота пообедать вдвоём, — честно признался я.

— Мне тоже, — моя девушка улыбнулась такой обворожительной улыбкой, что мне захотелось просто вылезти из кожи, чтобы спасти ей жизнь, выжить самому и когда-нибудь повторить такой обед в ситуации, где ничто не будет угрожать нашим жизням.

Мне стало интересно, что думает Катя о перспективах на хотя бы относительно безопасную жизнь в будущем и о наших отношениях.

— Интересно, получится ли когда-нибудь вот так посидеть за столом, выпить вина, поболтать, и при этом не думать о том, что надо кого-то убивать?

Вместо ответа Катя улыбнулась. И эта грустная улыбка не вселила в меня никакого оптимизма.

— Не, ну а мало ли? Может, как-то раскидаемся, — не сдавался я. — Всякое же бывает. Я вот за последний месяц раз десять уже должен был гарантированно сдохнуть, но ничего, пока живой. Вон даже до создания собственного клана всего восемьдесят очков характеристик осталось. Разве это не повод надеяться на удачный исход?

Катя опять улыбнулась, но вместо ответа она взяла бокал с вином и немного отпила из него.

— Не нравится мне твой настрой. Надо как-то надеяться на лучшее!

— Макс, — Катя поставила бокал на стол и стала серьёзной. — Я уже несколько лет живу одним днём. Я очень долго этому училась, и поверь, это нелегко. Но это помогает мне не сойти с ума. Это помогает мне пережить всё то, что выпадает на мою долю. Ты хочешь, чтобы я вновь стала строить планы на жизнь? Чтобы я стала опять на что-то надеяться? Это, учитывая, что до момента, когда я начну сходить с ума осталось около суток. Какие планы, Макс?

— Я создам клан! — бокал с вином хрустнул в моей руке, слегка порезав ладонь. — Я убью их всех, но наберу эти восемьдесят очков!

— Даже если так. Думаешь, после этого сразу же всё станет волшебно? И можно будет строить планы? Чтобы однажды, в один, ни хрена не прекрасный, день эти замечательные планы и надежды на лучшую жизнь в очередной раз были разрушены? И где гарантия, что в этот раз я выдержу и всё-таки не сойду с ума?

Катя замолчала. Мне тоже было нечего сказать. Повисла неприятная тяжёлая пауза.

— Макс, ты хороший. Ты лучшее, что произошло со мной за последние несколько лет. Если ты не сможешь создать клан, если завтра я начну сходить с ума, а, скорее всего, так и будет, то в последние минуты своего разумного состояния я буду вспоминать этот обед. Поверь, это уже немало. Ради этого стоило уйти с Точки!

Девушка перегнулась через стол и поцеловала меня в губы.

— Бери Колину порцию, пора идти!

Мы молча собрались и пошли будить друга. Любитель шампанского и падших женщин собрался быстро и выглядел бодрым, видимо, часок на сон себе он оставил.

По пути на стоянку отеля я зашёл к хорошему Вадиму, тот оказался на месте.

— Что случилось? — спросил он, едва увидев меня на пороге.

— Да вроде пока ничего, — я не сдержался и улыбнулся, очень уж его лицо выглядело растерянным. — Просьба ещё одна. Ты можешь, вообще, как-то ограничить доступ в номер к нашему другу?

— Не вопрос. Сделаю.

— Спасибо, брат! В долгу не останусь! Ему действительно мало осталось. Максимум завтра до вечера. А, может, и до утра. Пусть отдохнёт мужик!

Я вышел от Вадима, и мы отправились на стоянку. Катя по традиции прыгнула за руль, я сел рядом, а Колян плюхнулся на заднее сидение с собранным ему навынос обедом. До сбора оставалось двадцать пять минут, можно было даже не спешить.

Как я и думал, к месту сбора приехали за десять минут до назначенного времени. Знакомый тёмно-синий микроавтобус с затемнёнными окнами уже нас ждал. Я решил, что показная пунктуальность нам ни к чему, и не стал дожидаться ровно девятнадцати часов. Тем более в микроавтобусе мог быть сам Герасим, не стоило его заставлять ждать, пусть он и приехал раньше.

Глава 8

Подойдя к микроавтобусу, я постучал. Распахнулась дверь, и незнакомый мужик в камуфляже негромко прохрипел:

— Залезай!

Я быстро запрыгнул в салон и… слегка растерялся. Герасима в микроавтобусе не было. Это, вообще, оказался другой автомобиль. Снаружи один в один похожий на тот, в котором мы разговаривали днём, но внутри обычный рабочий микроавтобус спецслужб. Типа тех, что используют для слежки или засады.

«Грамотно, — подумал я, отметив, что номера на автомобиле были такие же, как и на транспорте Герасима. — Это он так два или три микроавтобуса в разные стороны отправит, и поди угадай, в каком он сам находится».

Видимо, уровень и статус Герасима позволяли ему многое. А ведь он был всего лишь заместителем Карпова в структуре игрового клана. Каковы тогда были возможности самого главаря? Мне даже гадать стало страшно. Но бойся не бойся, а убивать даже такого страшного было жизненно необходимо.

— Ты чего? — мужик перехватил мой удивлённый взгляд.

— Да не ожидал.

— А… — незнакомец рассмеялся, видимо, понял, что стало причиной моей растерянности. — Не ты первый. Садись давай, времени мало.

Я сел на сиденье и огляделся по сторонам.

— А в плане глушилок тут как?

— В этом плане всё как надо, не переживай, — успокоил мужик, а я в очередной раз обозвал сам себя тормозом.

Как ещё там могло быть в плане глушилок, если я не мог прочитать характеристики незнакомца и вызвать свой интерфейс? Отлично всё было. Мужик же по моему взгляду понял, что я пытался прочитать его статы и опять улыбнулся.

— Я Егор.

— Макс! — я протянул собеседнику руку.

— Я в курсе, — ответил тот, пожимая мою ладонь. — Времени, Макс, у нас немного. Делать всё надо будет быстро. План прост до неприличия: ты переодеваешься поваром, а лучше официантом, и не отсвечиваешь. Ждёшь, когда Карпов пойдёт в туалет. А он пойдёт. После лошадиной дозы мочегонного в вине или кофе он туда побежит. Идёшь следом и убиваешь его. Пистолет тебя уже ждёт на кухне.

— А он без охраны в туалет пойдёт? — я удивился лёгкости плана.

— В этом ресторане да. Но это не значит, что всё будет легко и просто, — Егор стал ещё серьёзнее. — В тот самый момент, когда ты будешь валить Карпова, твоя команда должна начать обстреливать входную группу ресторана.

— Зачем?

— Затем, чтобы привлечь внимание и вытянуть на себя охрану ресторана и всех, кто там будет с оружием. Небольшой обстрел, и они должны будут скрыться. Ты за это время вернёшься на кухню. Ну и под шумок с кухни свалишь через служебный вход.

— Логично… — действительно план был относительно грамотным, и в любом случае другого не имелось. — Тогда пойду ребятам всё объясню. А как они узнают, когда начинать?

— Как только ты будешь готов, на крыльцо выйдет человек. Услышав твой выстрел, он раскроет жёлтый зонт. Это сигнал для твоей команды. Сразу же пусть действуют. Только его чтобы не задели. Сам понимаешь, гарантий, что тебе удастся уйти, дать не можем.

— Понимаю. И на том спасибо, что вообще помогаете.

— Ты Карпова-то хоть видел?

— Нет…

Это было глупо, собраться на мокрое дело и даже не представлять, как выглядит твоя потенциальная жертва.

Егор усмехнулся и протянул мне фотографию. Я внимательно вгляделся в снимок. Казалось, на меня глядит Илья, только изрядно постаревший.

— На сына очень похож, — не удержался я.

— Это сын похож на него, — поправил Егор. — Если вопросов нет, то через пять минут будь у служебного входа в ресторан.

Я покинул микроавтобус, быстро объяснил Кате с Коляном их задачу и отправился к служебному входу. Егор уже был там.

Мы прошли на небольшой продуктовый склад, где я переоделся в повара, обмотал голову фольгой и прикрыл её колпаком. После чего меня провели на кухню.

Вопросов мне никто не задавал. Ресторан был большой, кухня под стать ему, поэтом народу на ней было много. Меня, скорее всего, приняли за новенького, и не обращали особо внимания. Пару раз, видимо, с кем-то перепутав, даже пытались выдать задание, но мне удачно удалось от этого отвертеться. Таким образом, создавая видимость бурной деятельности, я шатался по кухне, в ожидании возможного провала, потому что такому бесцельному шатанию должен был наступить логичный конец: явно рано или поздно я должен был попасться на глаза тому, кто спросил бы меня, что я делаю на этой кухне и кто я, вообще, такой?

Но ничего страшного не произошло, наоборот, мне дали задание почистить тазик морковки, и я с радостью занялся этим делом. Едва я с ней закончил, мне вручили ведро лука. Хотелось отказаться, но рисковать я не стал и, роняя крокодильи слёзы, принялся за работу.

Примерно через час, в начале девятого, на кухню зашёл невысокий официант и, подойдя ко мне, положил в почти пустое ведро из-под лука свёрток.

— Через десять минут будь готов! — сказав это, парнишка подхватил одно из готовых блюд и покинул кухню.

Я посмотрел в ведро. На дне среди остатков лука лежало что-то, завёрнутое в белое полотенце. Можно было не гадать, я понимал, что в свёртке пистолет. Осторожно развернул полотенце и убедился в этом. Почистил ещё две луковицы, смахнул очередную слезу, снял пистолет с предохранителя и незаметно переложил его в карман поварской куртки.

Почти сразу после этого пришёл уже знакомый официант и едва заметно махнул мне головой. Я встал и пошёл за ним. Перед выходом из кухни в обеденный зал парнишка резко остановился, так что я едва не влетел ему в спину. Он негромко, чтобы, кроме меня, его никто не услышал, прошептал:

— Возникла проблема. Баба его не пришла. Клиент злой и собирается уходить прямо сейчас.

— И что делать? — прошептал я в ответ.

— Или валить как есть, или переносить на завтра или послезавтра.

— Переносить не вариант. А как это, валить как есть?

— Молча. Подойти и завалить. Из пистолета. В лобешник!

— Меня же его охрана пристрелит!

— Тогда переносим.

— Нет! Не переносим, — мне ужасно не хотелось упускать такую возможность. — Ты только скажи, есть хоть какой-то шанс мне потом свалить?

— Честно? — официант посмотрел мне прямо в глаза. — Процентов двадцать, не больше.

— Устраивает. Пойдём!

Я отправился в зал ресторана, сжимая в кармане пистолет.

— Столик слева за колонной! — донеслось мне вслед.

Я вышел из кухни. Не торопясь, чтобы не привлекать внимания, отправился к нужному столику. Потихоньку до меня дошло, какое опасное решение я принял. Ещё был шанс развернуться или пройти мимо. Мысли сменяли одну за другой с невероятной скоростью, и каждая обжигала и пугала. Каковы были реальные шансы выбраться из ресторана, заполненного сотрудниками спецслужб с охраной? Двадцать процентов? А может, два? А может, две десятых?

Очень хотелось пройти мимо. Просто-напросто было страшно, что меня убьют, даже не попытавшись обезоружить и арестовать. За этими мыслями я совершенно забыл о моральной составляющей дела. Перед этим я постоянно задумывался о том, что собираюсь совершить убийство. О том, что это не просто преступление, а большой грех, и что не известно, как я смогу после этого жить. Мои моральные принципы не позволяли мне спокойно отбирать жизни, как это делал тот же Колян и многие другие ребята, с которыми я повстречался на Точке. Я понимал, что Карпов-старший — монстр, что это враг, что убив его, я спасу, возможно, многие жизни. Я приводил себе в пример солдат, которым приходилось убивать на войне. Убивать ради жизни. Но это всё не сильно помогало. Я помнил, как не смог добить младшего Карпова. Боялся ли я, что у меня дрогнет рука? Возможно. Но и Карпов-старший был не таким, как его сын. На его совести была кровь Ольги и Железняка. А это тоже много значило. Порой я даже затруднялся ответить, чего мне хотелось больше: спасти тех, кто был со мной, или отомстить за тех, кого я потерял?

Но все эти размышления отступили в момент, когда пришло время действовать. В эту секунду в моей голове была только одна мысль: убить и убежать!

«Убить и убежать», — повторяя это как мантру, я подошёл к Карпову-старшему и достал пистолет.

Всё произошло как во сне. Никаких терзаний совести, никаких сомнений, простые быстрые движения. Достал пистолет. Направил ствол в лоб, глядя Карпову прямо в глаза. Нажал на спусковой крючок, не проронив ни слова.

Раздался негромкий щелчок. Осечка. Я быстро нажал ещё раз. Снова щелчок. И снова.

Карпов неприятно улыбнулся. Он нисколько не испугался. Его охрана не предпринимала никаких попыток меня скрутить. Это превратилось в какой-то сюрреализм, я на автомате нажал на спусковой крючок ещё раз. Снова щелчок.

До меня потихоньку стало доходить, что происходит. Я быстро огляделся по сторонам. Со всех сторон на меня смотрели здоровые вооружённые мужики. Вариантов убежать не было.

Я не мог понять, какое из чувств меня захлестнуло больше злость или обида? Или разочарование? Так или иначе, я констатировал печальный факт: меня подставили.