Пророк

Джерри ждал; в его взгляде читались любопытство и растерянность.

— Я уеду и оставлю тебя в покое, — сказал Адам, — если ты сделаешь мне одолжение. Мне нужны наркотики.

— Ты меня разыгрываешь.

— Нет.

Джерри рассмеялся.

— Черт, ты точно меня разыгрываешь. Что тебе нужно?

— Лучше всего что-то вроде героина, мета или кокаина. Но если тебе трудно их достать, мне подойдет и оксиконтин, только побольше.

Улыбка сошла с лица Джерри, глаза прищурились.

— Пошел ты знаешь куда, парень. Все это дерьмовая ловушка.

— Ловушки — дело полиции, Джерри. Я совершенно серьезен. Я возьму все, что ты можешь мне дать. Прямо сейчас. Или мы отправляемся в тюрьму. Прямо сейчас.

Повисла долгая пауза, пока Джерри вглядывался в его лицо; телевизор транслировал спортивный канал, а на кухне невидимый из гостиной мопс сражался с пакетом чипсов.

— Я могу дать тебе оксиконтин.

— Мне нужно больше сотни.

— Что? Зачем?

— Повторяю, Джерри, мы можем отправиться в тюрьму. Мне надоело это повторять. Мысль простая: я официально откажусь от твоего залога, если ты дашь мне как минимум сто одну таблетку. Понятно?

Джерри все прекрасно понимал. Одна лишняя таблетка означала разницу между нелегальным хранением и распространением наркотиков. Небольшой срок за решеткой или исправительное заведение.

— Нет. — Он покачал головой. — Тебе меня не поймать, приятель.

— Поймать тебя? Джерри, я уже тебя поймал. А теперь предлагаю открыть ловушку. Выбор за тобой.

Норрис вздохнул и с тоской посмотрел на Адама — ему не нравилась ситуация, но еще меньше нравилась перспектива провести несколько месяцев в тюрьме, если он откажется.

— Подожди, — сказал Джерри, вышел в коридор, потом скрылся спальне и закрыл за собой дверь. Вернулся он с оранжевыми флаконами, которые отпускаются в аптеке только по рецепту. — Двадцатка за таблетку. Куча денег. Может, обсудим?

Адам едва удержался от смеха. Нельзя не признать: у этого тупого сукина сына железные яйца.

— Джерри, — ответил он, — похоже, мое появление прервало интеллектуальный поединок с собакой, которая теперь застряла в пакете чипсов. Можешь возвращаться к этому занятию.

Он сунул в карман флаконы с таблетками, вышел из трейлера и поехал к гаражу больницы, где Родни Бова каждый день оставлял свой пикап.

* * *

Затея с гаражом больницы была рискованной, но могла принести плоды. С одной стороны, она открывала больше возможностей, чем дом Родни Бовы; с другой стороны, там были установлены камеры видеонаблюдения. Адам решил эту проблему самым простым способом: позаимствовал куртку, кепку и ключи от машины в доме Бовы. Более того, у Бовы имелся старый бейджик с его фотографией. Срок действия его закончился, но Адам сомневался, что форма бейджика с тех пор сильно изменилась. Он был гораздо выше Бовы, но если опустить голову, надвинуть кепку на глаза и держаться уверенно, подмену не заметят — по крайней мере, на видеозаписи.

Адам оставил машину в девяти кварталах от больницы, подальше от видеокамер, и вошел на территорию больницы, опустив голову и стараясь не подставлять лицо под объективы. Внутри он нашел комнату отдыха, где наблюдение точно не велось, и выдержал паузу в целый час, чтобы на записях прошло достаточно времени после его прихода. Все это не обманет усердного следователя, но маловероятно, что полицейский детектив купится на историю «мне это подбросили», рассказанную парнем с таким криминальным прошлым, и начнет всерьез рассматривать этот вариант.

Адам быстрым шагом прошел в гараж по крытой галерее и оказался в плохо освещенном помещении; затем он поднялся на второй этаж, где Бова вчера оставлял свою машину. «Форд Ф150» был на месте. Адам разблокировал его с помощью запасных ключей Бовы, рукой в резиновой перчатке открыл дверцу и положил флаконы с оксиконтином в бардачок, затем достал из кармана револьвер «кольт» калибра.38. Трофей от одного из подопечных — Адам отобрал его, когда парень начал угрожать ему пистолетом, но потом передумал. Серийный номер был сбит, и револьвер, по всей видимости, много раз менял хозяев. Сегодня он был заряжен и тщательно протерт от отпечатков пальцев. Адам сунул оружие в бардачок и закрыл машину.

Через две минуты он вышел из гаража, а в десять часов уже был в доме у Бовы, где вернул куртку, кепку и ключи от машины на свои места.

Через два часа Родни Бова решил пообедать. Адам, припарковавший машину так, чтобы видеть больницу, последовал за ним до «Бургер кинг». Затем позвонил в полицию, воспользовавшись одноразовым сотовым телефоном — «бёрнером», как называли эту штуку его подопечные, парни, не желавшие, чтобы их нашли по номеру мобильника, — и сообщил местоположение и номерной знак машины, прибавив, что водитель, вероятно, неадекватен и вооружен.

— Я звоню потому, что он выглядел как псих, а в руке держал пистолет. — Адам говорил фальцетом, прикрыв телефон полотенцем, что достаточно надежно искажало голос. — Направил эту штуку прямо на меня, и я подумал, что он выстрелит.

Разумеется, его попросили назвать свое имя.

— Нет, — сказал он. — Ни за что. Ни за что. Этот парень наставил на меня пушку, как вы не понимаете? Я не хочу быть в этом замешан. Не хочу, чтобы он явился ко мне домой, угрожал моей жене, моим детям — откуда мне знать, на что он способен? Просто остановите его, и вы убедитесь, что я не лгу. Через пять секунд он выйдет из «Бургер кинг» на Линкольн-авеню, так что поторопитесь. Парень пьяный или обдолбанный, и он размахивает пистолетом. Сделайте же что-нибудь.

Он отключил телефон. Адвокат защиты зацепится за этот анонимный звонок, но Адаму было плевать, что произойдет в суде, — ему требовалась лишь убедительная причина для обыска автомобиля.

Когда «Форд Ф150» выехал с парковки у «Бургер кинг», Адам поехал навстречу по Линкольн-авеню, затем свернул налево и последовал за машиной Бовы по параллельной улице. Примерно через милю в просветах между домами увидел проблесковые маяки полиции.

Потом он сделал еще один звонок, на этот раз со своего телефона. Набрал номер тюрьмы округа Чамберс и попросил позвать одного из регистраторов, которого знал лучше, чем остальных, — за небольшие комиссионные парень регулярно подкидывал дела фирме «АО Поручительство под залог».

— Я только что слушал радиопереговоры дорожной полиции, — сказал Адам. — Скоро к вам привезут парня. Хранение наркотиков и, возможно, оружия. Лакомый кусочек. Мне он нужен. Понимаешь?

— Да.

— Штука баксов наличными сегодня вечером, если ты сможешь отправить его ко мне. Он мне нужен. А если сегодня кто-то поднимет ставки, я увеличу сумму. Только не называй моего имени, когда будешь давать рекомендацию. Просто предложи «АО Поручительство под залог».

— Штука баксов?.. Черт, Адам, считай, что он у тебя в кармане.

— Спасибо, — сказал детектив, отключился и поехал в офис. Челси сидела за столом.

— Джерри Норрис уже вернулся в тюрьму?

— Нет, — ответил Адам. — Но на сегодня с меня хватит. Звонки были?

Челси нахмурилась.

— Нет. Сегодня тихо.

— Может, все еще впереди, — сказал он.

20

Родни Бова позвонил из тюрьмы округа Чамберс только в половине четвертого — ему требовались залог и свобода. Адам слушал, как Челси объясняет ему основные пункты договора и обещает приехать в тюрьму через пятнадцать минут, чтобы оформить освобождение под залог.

— Хорошие новости, — объявила она, повесив трубку. — Залог в пятьдесят кусков за парня по фамилии Бова, которого обвиняют в хранении наркотиков и оружия. Хороший день на пятьдесят кусков.

— Очень хороший, — согласился Адам. — Пожалуй, съезжу.

— Я сама могу.

Он покачал головой и встал.

— Вероятно, мне следует явиться туда лично.

— Уверен?

— Абсолютно, — ответил Адам, собрал необходимые бумаги, вышел из офиса и направился в тюрьму.

* * *

В тюрьме имелась комната, предназначенная для подобных встреч, и, когда Адам приехал, туда привели Родни Бову. Сказать, что этот человек потрясен, было бы явным преуменьшением. Лицо его было бледным, руки дрожали, когда он брал документы у Адама, — как будто его вот-вот вырвет или он упадет в обморок. Если Бова и узнал Адама, то не подал виду.

— Это безумие, — сказал он. — Кто-то подбросил все это мне в машину. Я не знаю, что делать. Позвонил адвокату, но, кажется, и он мне не верит. Я не…

— Помните меня? — спросил Адам.

— Что? — Удивление Бовы, похоже, было искренним.

— Адам Остин. Мы учились…

— А, черт… Да, да. Средняя школа. Вы были футбольной звездой.

— А вы ушли из школы?

Лицо Бовы дрогнуло.

— Точно, ушел. Но послушайте, я должен понять, что делать. Кто-то меня подставил.

— Правда? — Тон Адама был скучающим и пренебрежительным, что было нетрудно имитировать, поскольку половина парней, которых приводили в эту комнату, утверждали, что их подставили. — Зачем?

— Не знаю. Я не знаю. Но это… ведь это не случайность, правда? Кто-то хочет упрятать меня за решетку.

Адам не ответил, и Бова провел ладонью по лицу. Рука стала мокрой.

— Давайте закончим с бумагами. Освободим меня, и я с этим разберусь.

— Справедливо. — Адам сделал над собой усилие, чтобы его голос звучал непринужденно. Ему хотелось вытрясти все секреты из этого человека, бить его головой о стену, пока он все не скажет, как будто правда выйдет из него только с кровью; но он понимал, что не может этого сделать. — Вам назначен залог в пятьдесят тысяч долларов. Я выступаю поручителем и тем самым гарантирую, что вы появитесь в суде — в противном случае долг повиснет на мне. Понятно?

— Да.

— Я беру на себя риск обеспечения вашего залога и на этом зарабатываю. Мне полагается премия. Эта сумма не возвращается. Так я оплачиваю счета за свет. Независимо от того, осудят вас или нет, предъявят обвинение или нет, премия не возвращается.

— Десять процентов? — Голос человека, не раз побывавшего в роли обвиняемого и знакомого с процедурой.

— Да. То есть пять тысяч долларов.

Бова поморщился.

— Ерунда какая-то. Понимаете, меня подставили, и…

— Это не моя забота, мистер Бова. Моя забота — ваше присутствие в суде. Чтобы выйти из тюрьмы, вы должны уплатить премию по залогу, и обычно это десять процентов. Но… я могу существенно снизить ее, если вы согласитесь мне помочь.

— Что вы имеете в виду?

— Я не могу позволить, чтобы вы сбежали из-под залога, понимаете?

— Я никогда…

— Я тоже в это не верю, — сказал Адам. — У вас хорошая кредитная история, постоянная работа, и это плюс. Поэтому я предлагаю снизить размер премии с десяти до одного процента, если вы согласитесь носить браслет на ноге. Мы заполним бумаги как обычно, на десять процентов, но я возьму с вас меньше.

Бова явно колебался.

— Не знаю, нужно ли мне это…

«Интересно, — подумал Адам. — Ты предпочитаешь выбросить несколько тысяч долларов, но не носить электронный браслет? Почему, старина Родни?»

— Насколько я понимаю, вы намерены опровергнуть все обвинения, так? — спросил он.

— Полностью. Да, полностью.

— Отлично. Эти слова меня радуют, потому что я не хочу тратить время и нервы, гоняясь за вами. И мне будет спокойнее, если вы наденете браслет. Вот почему я согласен сделать такую скидку.

Необычной была только скидка. Иногда Адам требовал электронные браслеты для обвиняемых, уже сбегавших из-под залога, или при очень больших суммах. Но никогда не предлагал скидку взамен. Это было даже незаконно.

Бова все еще колебался.

— Подумайте еще вот о чем, — сказал Адам. — Ваша готовность надеть электронный браслет может произвести благоприятное впечатление на судью. Это доказывает, что вы не намерены сбегать.

Суду абсолютно безразлично, что кто-то согласился сотрудничать с поручителем, но звучало это красиво, и Адам был доволен, что разыграл такую карту, — похоже, аргумент убедил Бову.

— Ладно, — сказал он. — Хорошо. Да, я надену браслет, если вы обещаете, что его никто не увидит. Он же не ревет, как пожарная сигнализация, да? И он не заметен?

— Если вы не наденете шорты, никто не догадается, мистер Бова. Думаю, это правильный выбор. Сэкономит вам кучу денег.

Они заполнили документы, и Адам получил перевод с кредитной карты в размере 500 долларов. Когда надзиратели выпустили Родни Бову на свободу, детектив повел его к своему «Джипу» и достал электронный браслет, который привез с собой.

— Тонкий и красивый, — сказал он. — Не причинит вам никакого беспокойства, а когда вы выпутаетесь из этой передряги, то будете довольны, что сэкономили столько денег, правда?

Бова закатал джинсы и позволил Адаму защелкнуть браслет на лодыжке, выше носка.

— Значит он… будет следить за мной? — спросил Бова.

— Нет, просто даст мне знать, если вы покинете пределы округа.

Это была ложь — браслет посылал сигналы GPS на компьютер и телефон Адама, позволявшие следить по цифровой карте за каждым шагом подопечного. Адам проверил устройство у себя в офисе еще до звонка Бовы: поставил новые батарейки и убедился что его местоположение отображается на карте.

— В него встроен детектор взлома, — предупредил он. — Так что не пытайтесь меня обмануть и срезать его. Я сразу же узнаю об этом, а вы вернетесь за решетку как нарушивший условия освобождения.

Это тоже была полная чушь — мониторинг был частным делом Адама, не санкционированным судом, — но он хотел, чтобы у испуганного Бовы попытка снять браслет вызывала еще больший страх. Срезать устройство было очень трудно, но возможно. Поэтому нужно, чтобы Бова поверил, что Адама не интересуют его передвижения. Это главное.