Агарта

На миг Глафира задумалась, подключившись к информационному полю, после чего ответила:

– Структуры, защищающие наш мир, конечно существуют. Темные силы постоянно пробуют нас на прочность. Но эта служба в данный момент для тебя закрыта. Во-первых, ты не имеешь гражданства Агарты, во-вторых, находишься в Обучающем мире, и не известно насколько затянется твое пребывание в этом месте. Но не расстраивайся! Ничего невозможного не существует. Какие еще идеи?

– Когда я жил в детдоме, в старших классах мне доверяли проводить занятия с первоклашками. Учителей постоянно не хватало. Директор говорил, что у меня неплохо получается. По крайней мере, с таблицей умножения, чтением и трудовым воспитанием проблем не было.

Глафира улыбнулась и ласково посмотрела на внука.

– Что не так? – нахмурился Феликс.

– Хватит сидеть! Проведу тебе небольшую экскурсию по школе. У меня там друг работает директором. – Закрыв глаза, Глафира стала с кем-то обмениваться мыслями. – Нас ждут.

Открыв портал прямо в комнате, они шагнули в него и оказались перед большим зданием, из которого выбегали дети.

– Иди один. Там тебя встретят. А у меня наметилось срочное дело, – задумавшись, сказала бабушка, исчезая в портале.

Через арочные врата Белов прошел в здание, где его встретил друг Глафиры – высокий мужчина в фиолетовом костюме.

– Нафанаил! – представился он. – Глафира просила ознакомить с преподаванием нашей школы. Предлагаю пойти на урок к второклассникам.

Они вдвоем зашли в класс, в котором двенадцать детей увлеченно слушали учительницу.

– Здравствуйте – это Феликс! – представил директор Белова. – Он недавно в нашем мире, и ему интересно узнать, что вы узнали в прошедшем году.

Поздоровавшись с детьми, Феликс стал задавать им вопросы, начиная с таблицы умножения и заканчивая общими знаниями о мире. Чем дольше они отвечали на вопросы, тем сильнее портилось у него настроение. Усилием воли Белов взял под контроль свои чувства, чтобы никому не навредить, и через пятнадцать минут осознал, что это ему нужно учиться у этих маленьких ребятишек. Большинство его знаний в этом мире оказались непригодны. Подавленным он вышел из школы и сел на лавку возле фонтана.

«Либо в этом классе собрались гении, либо мой мир очень примитивный», – взяв себя в руки, стал размышлять Белов. Будучи комсомольцем и курсантом пограничного училища, он привык гордиться своей страной, считая ее самой передовой во всем.

Рядом присел Нафанаил, посылая Феликсу энергию доброжелательности.

– У нас в стране есть тоже много умных детей, но здесь они совсем другие. Пока не пойму, в чем дело, – проговорил Белов.

– Все очень просто. У вас учеба базируется, в первую очередь, на запоминании. Чем больше ребенку дали знаний, тем лучше учитель справился с работой. Наша система образования построена на том, чтобы научить детей самостоятельно мыслить.

– Как же! Вы решили проблему с получением информации. В любой момент ребенок может достать любые сведения прямо из информационных полей планеты. Выходит, что и вовсе ничего учить не надо. У каждого с собой в кармане Ленинская библиотека. Я прав?

– Нет! Все не так! В скором будущем, когда ученик станет взрослым, а взрослеют в нашем мире быстрее, чем у вас, ему придется освоить какую-нибудь профессию. И здесь придется накапливать необходимые профессиональные знания. Представь себе пилота космического корабля или сотрудника «Института изучения новых форм жизни», которые действуют в самых разных мирах. И что? Когда важна каждая секунда для принятия решения, им за каждой мелочью подключаться к информационным полям? Это и неудобно, и занимает определенное время. Да и возможность такая не всегда предоставляется. Поэтому целесообразнее хранить базовые профессиональные знания в своем Комплексе Многомерных Тел, то есть – запоминать. Кстати говоря, и письменность у нас существует. Используется не так широко, как в вашем мире. Мы предпочитаем хранить информацию в чистом виде, без перевода в систему графических символов. Но любой человек все равно ее знать обязан, как и правила правописания. Устному счету тоже обучаем, значит, без таблицы умножения не обойтись!

– А еще какие отличия? – заинтересованно спросил Феликс, понимая, что ему нужно снова учиться.

– У вас коллективная форма обучения, у нас индивидуальная. У одного учителя редко за раз бывает больше пяти учеников. Индивидуальный подход к каждому ученику – важнейшее условие воспитания и обучения. Ни то, ни другое невозможно без понимания и чувствования его внутреннего мира. Без этого не получится определить наклонности и его главный талант. Мы считаем, что все дети талантливы с рождения.

– Да! Индивидуальный подход – это прекрасно! Вот только у нас недостаток хороших учителей, поэтому классы переполнены, – проговорил Белов и задумался. Вариант с преподаванием в школе не сработал.

– Если захочешь, то можешь учиться в нашей школе, – уловил его настроение Нафанаил.

– Хотеть-то я, может, и хочу, только начинать придется с начала. Вот только сидеть за партой с детьми мне не интересно.

– Сидеть за партой не обязательно. Я уже говорил, что у нас индивидуальное обучение. Опытные преподаватели составят программу обучения и выявят твой основной талант.

– Хорошо. Я подумаю. А сейчас не подскажете, где находится зоопарк.

– Почему зоопарк? – с интересом посмотрел на Белова Нафанаил.

– У нас в детдоме была зооферма. Там были кролики, курицы, поросята, хомячки, два ужа и еж. Мы по очереди чистили за ними клетки. Уж с такой работой в зоопарке я справлюсь.

– Я понял тебя, – проговорил Нафанаил, открывая портал. – Тебе туда.

Белов попрощался с директором и шагнул в овал портала. Портальная площадка оказалась на высоком холме, откуда открывался живописный вид на территорию заказника. Смотритель, встретивший его, поинтересовался о цели прибытия и посоветовал начать с обзорной экскурсии.

Глайдер, куда уселись Белов и еще пятеро туристов, мягко оторвался от земли, и экскурсовод начал увлекательный рассказ о местной флоре и фауне. Заказник, располагавшийся в Пятом измерении на уровне 5,003, владел огромными площадями, на которых проживало множество животных, о которых Феликс читал только в мифах и легендах. Пегасы с большими белыми крыльями, летавшие по территории заказника, и единороги никого не оставили равнодушными. Тем не менее судьба его решилась возле вольера с обезьянами.

После окончания экскурсии, когда Белов шел в направлении администрации заказника, его привлек белорукий гиббон с шерстью песчаного цвета, сосредоточенно жующий банан. Впавший в детство бывший курсант пограничного училища стал корчить ему рожи. Тем неожиданней стал для него голос, раздавшийся в голове:

«Добрый день, молодой человек! Могу ли я чем-нибудь помочь?»

В один миг покрасневший Феликс стал украдкой оглядываться, но вокруг никого не было. Разве только гиббон, доставший откуда-то еще один банан, подошел к ограде и протянул его Белову. Одновременно с этим жестом в голове Феликса снова раздался голос:

«Угощайся».

– Спасибо, – взял банан Белов. – Это вы со мной говорите?

«Мы обращаемся друг к другу на „ты“. Меня зовут Евдоким, что на языке великого Гомера означает „славный“. А как зовут моего нового друга?»

– Феликс, что означает…

«„Счастливый“, – перебил его Евдоким, – или „приносящий счастье“, „плодородный“, „радующий“, „живительный“».

– Все верно. Даже не буду спрашивать, откуда ты это все знаешь.

«А я отвечу! Мое хобби – семантика имен различных языков Земли. У тебя редкий дар, Феликс! Ты понимаешь нас. Такие специалисты в этом мире нарасхват. Поэтому хочу поинтересоваться: ты никогда не задумывался о карьере ученого-зоолога?»

– Честно говоря – нет, но моим любимым писателем был Сетон-Томпсон. Он хорошо писал о животных, а я всегда любил работать в живом уголке.

В десяти метрах от Феликса открылся портал, и из него вышла красивая женщина с длинными русыми волосами.

– Приветствую тебя, Феликс! Меня зовут Агния. Я возглавляю этот заказник. Вижу, у тебя проявился дар, как у Глафиры. Ты тоже понимаешь животных. Евдоким считает, что ты сможешь с ними гармонично сотрудничать. Если тебе это интересно, то мы можем принять тебя на испытательный срок.

– Я согласен! – радостно ответил Феликс. Он чувствовал, что нашел дело по душе.

Глава 11

После выписки Никита получил назначение в 103-й пограничный отряд. В пассажирском поезде Ленинград – Выборг было многолюдно. В вагоне с жесткими диванами ехали в основном военные, как и он получившие направление на новое место службы. Все разговоры, естественно, крутились вокруг прошедшей войны на Карельском перешейке.

Никита снял ордена. Оставил только медаль «За отвагу». Ему не хотелось вступать в разговоры, и он просто смотрел в окно. Хотя был конец марта, зима не думала сдаваться. Белый снег укрывал дома, дороги и деревья.

Перед отъездом, после долгих сомнений, он написал письмо на имя Сталина. Письмо было написано от имени чиновника Министерства торговли и промышленности Российской империи. Якобы перед смертью он решил помочь своей многострадальной родине. В нем он писал о секретных геологоразведочных экспедициях, работавших до революции, в результате которых было найдено много полезных ископаемых. Никита хорошо знал о месторождениях, найденных после войны. Экономическую географию он любил и хорошо знал. К тому же, работая в прокураторе, пришлось поездить по различным предприятиям. Может, успеют поставить нефтяной завод в Татарской или Башкирской АССР? Еще он написал о месторождениях урана в Казахстане и якутских алмазах. Все месторождения были указаны точно, с привязкой к местности. Нужно было только потратиться на экспедицию и бурение.

Сомнения же его заключались не только в собственной безопасности. Главное, что с его подачи построят заводы и отравят окружающую природу, которую он всю жизнь защищал. Но ничего не поделаешь. Без заводов не будет нормально вооружена армия, а без армии СССР завоюют, и эти месторождения будут служить ее врагам.

– Пересекаем старую границу с Финляндией! – торжественно объявила девушка-проводница с комсомольским значком на груди.

Народ прильнул к окнам. Пропал, словно его и не было, снег. Исчезли великолепные ели. Вся земля была перемолота бомбами и снарядами. Обугленными столбами стояли, расщепленные без крон, деревья, печные трубы на местах. Вокруг валялось брошенное врагом оружие, исковерканная техника…

К утру Никита добрался до поселка Ремпетти, в котором находился штаб 103-го отряда. В поселке располагалось много воинских частей. Поэтому пришлось уточнять путь у встреченного капитана. Штаб отряда занимал большой дом, срубленный из вековых сосен.

Принял его начальник штаба отряда майор Охрименко. Плотный, крутолобый, среднего роста, он сразу оглушил Никиту своим басом. Беседа была долгой и обстоятельной. Семен Никифорович разузнал все, что ему хотелось, о новоиспеченном начальнике заставы.

– В жизни всегда есть место подвигу. Но молодые пограничники, в том числе и командиры, почему-то связывают его с перестрелками, преследованием нарушителей и прочими книжными приключениями, – посмотрел ему внимательно в глаза Охрименко. – А разве служба в течение нескольких лет на отдаленном острове, где не увидишь никого, кроме своих подчиненных да нечастых гостей – командиров из комендатуры и отряда, служба в жару и холод, в дождь и пургу, служба, каждый день связанная с риском для жизни, – разве все это не подвиг?

«Ладно. Заканчивай агитировать. Говори уж, куда ты меня хочешь засунуть. Я не против. Все не война», – подумал Никита, внимательно смотря в глаза майору.

– Сегодня вам предстоит совершить марш-бросок через Финский залив на остров Койвисто, где располагается 1-я комендатура. Познакомишься с комендантом – капитаном Малым. Он человек завидной храбрости. За бои с белофиннами награжден орденом Ленина. Там уже будут ждать новые подчиненные вместе с политруком. Их вы поведете на остров, где будет располагаться ваша застава.

«Тяжелый марш-бросок по льду, с чемоданом и скрипкой, это не есть хорошо. Я еще до конца не восстановился».

– Вы, кажется, приуныли? Не вижу оснований для этого. Военная судьба изменчива. Знаю точно: толковые начальники подолгу на заставах не задерживаются – их ждут продвижение по службе, учеба в академии…

– Академии? – переспроси Никита.

– Да, академии. В личном деле написано, что вы владеете иностранными языками и к тому же награждены орденами и медалью. Почему их не носите? – ткнул ему пальцем в грудь майор.

– Не хочу сильно давить авторитетом на подчиненных.

– Ну, вам виднее! Но прежде чем уйти с заставы, потрудитесь оставить о себе добрую славу. Добейтесь, чтобы вы, образно говоря, всегда оставались в строю, чтобы пограничники, сменяя друг друга, как эстафету передавали рассказы о ваших делах.

– Сделаю для этого все возможное.

«Вот только застава просуществует недолго», – подумал Никита.

Запищал зуммер телефона.

– Мы уже закончили, Александр Александрович.

Охрименко вышел из-за стола и пожал Никите руку, пожелав успехов.

– Комиссар ждет вас.

Военком отряда батальонный комиссар Пьянков был небольшого роста, но с широкими плечами. У него были способности к магии Разума. Во время разговора на его лице не гасла улыбка. Слушая Никиту, он чуть заметно кивал, словно ободрял, вызывая на откровенный разговор.

– Никогда не забывайте, что к подчиненным надо относиться, как отец к сыновьям. Не заигрывать с ними – народ быстро разгадывает фальшь. Не кричать на них – криком человека не воспитаешь. Ни в коем случае не путайте формирование коллектива с составлением боевого расчета. У каждого человека есть мечта, большая или маленькая, но мечта, может быть даже, одна на всю жизнь. Надо знать, о чем мечтает каждый из ваших подчиненных, помогать осуществлению этой мечты. Ведь при всем желании человек может добиться невозможного.

«Такую лекцию мне мог прочитать преподаватель по психологии в Агарте. Тебе бы инструктором там работать!»

– Вам уже довелось повоевать. Это хорошо: боевой опыт – самое большое богатство для военного человека. Но война показала не только наши сильные стороны – они у всех на виду, но и наши недоработки в обучении и воспитании людей и во многом другом. В боевой учебе мы допускали много условностей и послаблений. А надо учить людей тому, что нужно в бою, и так, как бывает в бою. Хромала и наша политическая работа. По требованию штаба войск погранокруга мы готовим сейчас предложения по устранению недостатков. – Пьянков похлопал по лежавшей перед ним бумаге. – В скором времени обсудим этот документ с начальниками и политруками застав. Подготовьте свои идеи.

«Молодец комиссар. Пограничные войска лучших забирают».

– Требование современной воинской жизни – ни одного дня без учебы в обстановке, приближенной к боевой! Не забывайте: тот, кто стоит на месте, идет назад. Назад! – повторил батальонный комиссар, повысив голос. – Понимаете? Умейте сами и научите подчиненных ползать по-пластунски, окапываться. Умейте сами и научите подчиненных владеть штыком и прикладом, метко стрелять из всех видов табельного оружия, метать гранаты. В будущей войне, а она, думается мне, не за горами, героем будет тот, кто отважен и всесторонне подготовлен в военном отношении.

До острова Койвисто Никите дали провожатого, который сразу взял его тяжелый чемодан. Лед был еще крепким, если не считать множества уже затянувшихся воронок от снарядов и бомб. Дошли довольно быстро.

Первый, кого Никита увидел в штабе комендатуры, был его бывший политрук Андрей Алексеев, с которым за время службы у него сложились доверительные отношения.

– Феликс, снова вместе! – крикнул Алексеев. – Я назначен к тебе на заставу политруком.

Они крепко обнялись. В отделе кадров Ленинградского округа работали нормальные люди. Никита знал, что плохой комиссар может испортить много крови. Им изначально дали много власти.

– Смотри, кто со мной!

Никита оглянулся и увидел улыбающегося Миргачана Силантьева. Он обнял его тоже. Проверенные боевые товарищи это очень важно.

– Личный состав заставы видел?

– Прекрасные ребята! – с гордостью отозвался Алексеев о пограничниках. – Такие же, какие были у нас во взводе. Многие служат по пятому году. Любой из них, если потребуется, заменит нас с тобой.

– Это хорошо, что их не демобилизовали! Для нас хорошо, – улыбнулся Никита. – Для них плохо, но на все воля начальства.

– Меня особенно радует то, что и коммунисты есть. На заставе будет полнокровная партийная организация!

«Кто о чем!»

Дежурный пригласил к коменданту. Комендант встретил их радушно. На чисто выбритом лице, продубленном солнцем и ветрами, выделялись острый нос и прищуренные, словно всматривающиеся, карие глаза. Меркурий Семенович Малый был точен, немногословен и внимателен к людям. Говорил он только по делу, емкими и ясными словами. Когда чисто служебные дела были решены, Меркурий Семенович сказал:

– Поговорим о хлебе насущном. Сегодня познакомитесь с личным составом, получите продовольствие, оружие, боеприпасы, погрузите все это на розвальни – и в путь. Продовольствие, обмундирование и снаряжение, боеприпасы, почту, мы будем доставлять вам гужевым транспортом, затем на катерах.

И вот отряд Никиты прибыл к своему новому дому. Быстро освободили сани, перенесли грузы на берег и остановились, внимательно осматривая морской маяк, дома поселка и окружающую местность – недавний узел сопротивления, левый фланг линии Маннергейма.

Остров – бывшая морская крепость, прикрывал собой Карельский перешеек с запада. Он вытянулся с севера на юг на восемнадцать километров, ширина два – пять километров.

По-весеннему ярко стало светить апрельское солнце. Холодный воздух пропитался запахами хвои, березы, черемухи и тополя. Снег был заляпан черными пятнами – следами артобстрелов и бомбежек. Повсюду – разбитая, искореженная боевая техника и прочее военное имущество. Работы предстояло очень много. Пока еще не разведан ни один метр земли, на которой пограничники будут служить, и непонятно, какие сюрпризы найдутся в уютных с виду домиках, выкрашенных масляной краской.

Все дороги и подступы к огневым точкам на островах Выборгского залива, были заминированы. Только в Тронгзунде и на островах саперы обнаружили и обезвредили пять с половиной тысяч мин и различных фугасов.

Поселок почти не пострадал от военных действий. Только в некоторых домах взрывной волной были выбиты стекла, сорваны с петель двери, да снаряд разворотил крышу в бане. Баню отремонтировали первой и уже через несколько дней в ней парились.

Издали облюбовав вместительный, хорошо сохранившийся дом, Никита стал осторожно к нему пробираться. По пути почувствовал две мины и обвел их палкой. Приданные заставе саперы сразу их обезвредили.

Внутри дома все говорило о поспешном бегстве хозяев: ящики выдвинуты, шкафы открыты, на полу разбросаны обувь, книги и постельное белье. Герань на окнах погибла, земля в глиняных горшочках потрескалась. Стены промерзли и покрылись инеем. А вот печь-голландка, облицованная кафельными плитками с рисунками из сказок Андерсена, оставалась изящной и нарядной.

«Простите нас, хозяева. Удачи на новом месте», – мысленно проговорил Никита. Ему стало жаль их, ставших жертвами этой короткой, но кровопролитной войны.

Старшина сразу приступил к своим обязанностям, распределив бойцов на уборку. Белов с Алексеевым отправились на осмотр подведомственного участка границы. Ровным белым полотном тянулся скованный льдом Финский залив. Вдали, в мерцающей дымке, виднелись очертания гранитного берега Финляндии. Там жили люди, которые сейчас ненавидели новых хозяев острова и хотели вернуть его обратно.

Медленно, энергетически прощупывая каждый метр, Никита прокладывал будущую дозорную тропу вдоль берега. Примечал каждую деталь. Сканирование острова давалось не просто. В промерзшей земле осталось множество гостинцев от финнов, но тем не менее дело делалось. Он все дальше продвигался вглубь острова. В тех зарослях подходящее место для МЗП – малозаметных препятствий. С этой высотки идеально наблюдать за финским берегом. Кустарник навис над берегом. Летней ночью разведчик может причалить здесь на лодке. Алексеев обратил внимание на две росшие вместе пушистые ели. Прекрасное место для наблюдательной вышки. На много километров будет видно.