Пираты Найратского моря. Книга 1

– Все просто, – она засмеялась, запрокинув голову, демонстрируя лебединую шею, – либо я получаю задаток, плюс проценты от найденного, либо я плыву в другую сторону, предварительно отправив вас на встречу с русалками.

– И каков процент? – в гноме заговорил торговец.

– Тридцать, – отрезала эльфийка.

– Проще перерезать тебе горло, маленькая дрянь, – вскипел Герхард. – Это грабеж средь бела дня. Десять!

– И мои тапочки! Тридцать!

– Через мой труп! – возопил гном, вскакивая. – Пятнадцать!

– И твою бороду. Тридцать!

– Может нам прямо сейчас покинуть твое гостеприимное суденышко и нанять другого капитана?

– Желаю удачи, недомерок!

Гном, аж задохнулся от ярости:

– Ах ты ж, пигалица, ищи тогда сокровища сама! – в сердцах выпалил гном и тут же виновато посмотрел на Флозерина.

– Ага! Так я и знала! – вскрикнула эльфийка, тоже вскакивая. – Тридцать, и мы тут же берем нужный курс. Кстати, – она понизила голос, – в порту говорили о банде головорезов, которые искали двух пеллериан. Сдается, они ошиблись во втором, – она кивнула на гнома.

– Не вижу связи.

– А я вижу, пеллерианин. Их обвинили в убийстве губернатора Лесатта. И по описанию ты один из них.

– Но кто навел их на наш след? – задумчиво теребил бороду гном.

– Кто-то, кто был в курсе его и ваших дел, – пожала изящным плечиком капитан. – У губернатора было множество врагов.

Герхард выразительно посмотрел на товарища и, получив утвердительный кивок головой, сопя, полез за кошельком.

– Тебе не повезло, пигалица, у меня нет с собой такой суммы, – он насчитал всего около двадцати монет.

– Для тебя – капитан пигалица, – фыркнула капитан, одним движением сбрасывая монеты в выдвинутый ящик стола. – Остальное заберу после того, как найдем сокровища. Рубио! – завопила она. – Меняем курс!

Глава 3

Архипелаг остался далеко позади. Спустя несколько дней, вокруг на сотни миль была одна лишь вода и ничего кроме воды. По счастливому стечению обстоятельств у гнома не обнаружилось морской болезни, что очень расстроило членов команды, ожидавших уморительного зрелища.

В первый же вечер они собрались в каюте капитана на военный совет. Вместо бумаг на столе была разложена карта. Боцман Рубио, посвященный в их планы, присвистнул:

– Я знаю эти острова. В молодости я плавал с Огненным Ястребом, и на одном из этих островов мы пополняли запасы воды. Дурное место. Не знаю почему, но ощущение притаившейся опасности осталось до сих пор. Даже кавлерги обошли их стороной, не стали селиться.

– С этим ясно, – удивилась капитан, – но неужели никто из Братства не устроил себе там логово?

– Один дурак сделал. Пару лет назад в таверне «Шип ската» я слышал историю о корабле, красном от крови. Из команды – никого, кораблем никто не управлял.

– Бр-р! Хватит нагонять жуть, Рубио.

– А я и не нагоняю. Просто хочу, чтобы вы понимали, куда собираетесь.

Никто не подал виду, но всем стало не по себе. На этом совет закончился. С утра каждый занялся своим делом, эльф ушел с головой в тренировку с оружием. Гном быстро сошелся с главным канониром, который оказался, конечно же, гномом с труднопроизносимым именем – Штойхцгель. Нанять к себе на корабль гнома было огромной удачей, потому что бородачей начинало почти поголовно укачивать еще при виде моря. Теперь Герхард целыми днями пропадал на орудийных палубах, и друзья встречались лишь поздно вечером в своей каюте.

Спустя неделю плавания раздался крик впередсмотрящего:

– Черный парус! Это – Гронт-Хаг!

С палубы раздались тревожные крики, резко прерванные окриками боцмана. Топот ног и бряцание оружие повисли в воздухе. Команда «Развратницы» готовилась к бою.

– Кто это Гронт-Хаг? – спросил у поднявшегося на кормовую рубку боцмана Флозерин.

– Мерзкий падальщик, – прорычал Рубио. – Не признает Братства и не берет пленных. Что весьма прискорбно для выживших после абордажа. Я мог бы вспомнить пару мерзких историй про этого осьминога, но не хочу заранее вас расстраивать.

– Он разворачивается! – вновь завопил впередсмотрящий.

– Тысяча дохлых эльфов! – рявкнул боцман. – Всем по местам! Штойхцгель, что у нас с пушками?!

– Мы готовы, боцман, – выглянула из главного люка бритая голова. – Два гнома на орудийной палубе – это ли не сила!

– Погоди бахвалиться, – буркнул боцман, с явной тревогой всматриваясь в приближающийся корабль. – Где капитан?!

– Я тут, Рубио, – раздался певучий голос эльфийки. Флозерин с немым восхищением смотрел на ее гибкое тело, сейчас скрытое блестящим полудоспехом, явно сработанным гномами. – Ты бы подумал о защите, пока есть время.

– Успеется, – громила скользнул взглядом по фигуре своего капитана и, не найдя к чему придраться, начал орать на матросов, обещая им всевозможные кары при жизни и в посмертии. Кожаная безрукавка не скрывала его могучего торса, руки, словно стволы деревьев, вздувались буграми мышц. Сегодня он был вооружен широким полуторным мечом, который как нельзя лучше дополнял его портрет.

Спустя некоторое время, остальная команда выглядела подстать своим командирам. Многие щеголяли в полудоспехах, некоторые, как боцман, вообще не надевали защиту, полагаясь на удачу и благосклонность судьбы.

Флозерин, будучи весьма педантичным в вопросах сохранения собственной жизни, одел тонкую кольчугу, наколенники и наручи. Поверх кольчуги он одел толстый дублет, который хоть и стеснял немного движения, все-таки не давал выпустить его владельцу кишки за здорово живешь. Длинные пепельные волосы эльф убрал в хвост, как и многие из его народа, Флозерин недолюбливал шлемы и поэтому старался при каждом удобном случае обходиться без него. Ламии все так же уютно дремали на его торсе.

– Сколько у нас есть времени? – спросил он.

– Около получаса, – ответил боцман. – Эта сволочь идет с подветренной стороны.

– Лево руля! – рявкнула эльфийка рулевому. – Демонов вам в жены!

Флозерин смотрел, как часть пиратов, носясь по вантам, спешно сворачивают паруса, оставив лишь парус на бизань мачте и бушприте. Еще одни натягивали над шкафутом прочную сеть, которая должна была обезопасить команду от падающих обломков во время боя.

С высокого полуюта эльфу было видно, что на палубе противника идут такие же приготовления. Противник оставил больше парусов и теперь быстро приближался к «Развратнице». На квартердеке появился Штойхцгель с зажженным фитилем.

– Ждать! – крикнула Дэйрдре. – Носовым орудиям – готовность! Книппели заряжай!

Громада корабля противника быстро приближалась, блеск его орудий внушал если не страх, то уж опасение точно.

– У него больше орудий, – заметил Флозерин.

– Не бойся, родственничек! – хрипло засмеялась эльфийка. – Все когда-нибудь умирают, даже мы.

Он не стал спорить, но слова серой задели его. Решив, что сейчас не лучшее время для свары, он перенес все свое внимание на бак, где возле двух орудий пританцовывал от нетерпения Штойхцгель. Флозерин заметил, что канониры заталкивали в канал ствола странные ядра, скрепленные между собой прочной цепью.

Получив отмашку капитана, гном поднес пальник к пушке, и в это момент с корабля противника раздался сдвоенный выстрел, но с такого расстояния, в двести пятьдесят – триста футов, они лишь взметнули в воздух два фонтана воды. И тут в ответ рявкнули пушки «Развратницы». Странные снаряды превратили бушприт корабля в кучу щепы и обломков. Судно, теряя управление, уклонилось влево, и эльф, наконец, сумел прочитать название корабля противника – «Поцелуй смерти».

Оглянувшись по сторонам, эльф с внезапной тоской подумал, что очень скоро в этой сине-зеленой палитре моря щедро добавится красного цвета. Он взглядом отыскал капитана. Она носилась по шкафуту, отдавая приказы. Ее народ всегда отличала любовь к замкнутости или даже скрытности, что, впрочем, не помешало им попытаться вмешаться в войну за Цветочную корону двести лет назад. После той войны те из ее клана, кто пережил резню, устроенную объединенными силами Эльперриона и Лексартиррона ушли в Призрачные леса, где до этого не ступала нога Высокородных.

Из размышлений Флозерина выдернул громоподобный залп орудий «Поцелуя смерти». Одно из ядер просвистело в вантах, еще одно пролетело над головой эльфа. В ответ с опердека раздался одиночный выстрел, и ядро ударило прямо в один из открытых портов, из которого выглядывал ствол пушки. Когда дым выстрела рассеялся, на месте аккуратного квадратного отверстия зиял безобразный провал, из которого неслись крики раненых и крепкая ругань уцелевших.

– Твой друг постарался! – взлетела на мостик капитан. – Право руля! – рявкнула она стоящему за штурвалом седому пирату-человеку. В этот момент за ней на мостик поднялся трубач, и она отдала ему команду. Часть пиратов бросилась на ванты, разворачивая дополнительные паруса.

Корабль Гронт-Хага пытался развернуться на бакштаге, но «Развратница», неся больше парусов, оказалась быстрее, зайдя со стороны кормы. Корабль вздрогнул всем телом, когда восемнадцать бортовых пушек произвели залп. Сквозь шум слышался треск дерева и крики умирающих. Когда пелена дыма немного рассеялась, стали видны повреждения, полученные «Поцелуем смерти». Весь ют с кормовой рубкой был превращен в искореженную груду дерева. Корабль противника потерял управление и лег в дрейф.

«Развратница» вновь сменила галс, и тут капитан совершила ошибку, повернувшись к, казалось, побежденному кораблю правым бортом. Внезапно «Поцелуй» ожил, и залп двадцати орудий принес смерть на корабль Флозерина. Словно живое существо, галион застонал, когда 16-фунтовые ядра рвали его обшивку, неся смерть и разрушения на палубы корабля. На перезарядку орудий требовалось время, которого сейчас не было. С трудом удержавшись на ногах, эльфийка взвизгнула, словно разъяренный призрак, и бросилась к чудом уцелевшему рулевому.

– Поворот оверштаг! – зарычала она. – Давай, старик, спасай нас!

Корабль заскрипел, словно протестуя против такого несправедливого отношения к себе, но послушно совершил разворот. Флозерин видел, как спешно на «Поцелуе» пытались перезарядить орудия, но тщетно, «Развратница» завершила разворот быстрее и теперь выпустила на волю стреноженных демонов огня и смерти.

На этот раз дым рассеивался дольше, но особой роли это уже не играло. Эльфийка вела свой корабль на сближение. Эльф видел абордажную команду, вооруженную крючьями, на шкафуте. Корабли медленно сближались, словно хотели подольше оттянуть момент столкновения. И вот, наконец, крючья взметнулись в воздух, с плотоядным чавком входя в дерево борта.

– На абордаж! – что было сил, завопила Дэйрдре, размахивая скимитором, и лавина пиратов бросилась на палубу «Поцелуя», как только корабли с треском стукнулись бортами. В ответ ударили стрелы, и несколько человек упали замертво. Но это лишь подстегнуло команду «Развратницы».

Сквозь дым начинающегося пожара Флозерин впервые с начала боя увидел лица противников. Среди полукровок он заметил парочку троллей, с головы до ног закованных в броню. Если такой «красавец» оказывался на палубе атакованного корабля, то требовалось множество усилий, чтобы убить его. Тролли ревели, размахивая огромными секирами.

Среди толпы людей, кавлергов и орков взгляд эльфа натолкнулся на возвышающуюся над остальными чернокожую фигуру с двумя ятаганами. Это был Гронт-Хаг. Глядя на него, невольно возникала мысль о том, что его маме нравились тролли во всех смыслах. Из всей одежды на нем были лишь короткие кожаные штаны да цветастый платок на шее.

Рев Гронт-Хага перекрыл даже шум сражения:

– Вперед, крысы! Живых не оставлять!

Две волны пока еще живых существ бросились навстречу друг другу в тот миг, когда с глухим стуком корабли ударились бортами, ломая части такелажа.

Перекрывая шум схватки, грянул запоздалый залп нескольких орудий «Поцелуя смерти». Те немногие, кто выжил, несмотря ни на что, произвели выстрел. Ядра, пробив обшивку, взорвались на нижней палубе, но это уже ничего не меняло. Наверху закипел ожесточенный рукопашный бой. Здесь пощады не просили и не давали. Одни – в силу состояния здоровья, другие – в силу своей гордости, третьи – по причине смерти.

Флозерин, сжав хольгест, бросился в бой, видя, что превосходящие по численности силы Гронт-Хага начинают оттеснять пиратов с палубы «Поцелуя смерти». Увернувшись от брошенного в него топора, он поднырнул под руку здоровенного полуорка, ударив его пяткой копья под дых. И когда тот согнулся, хватая ртом воздух, словно мечом ударил копьем. С распоротой шеей полуорк упал, заливая все вокруг густой, темной кровью, а Флозерин ударом ноги отбросил еще одного пирата и едва ли не пропустил удар от низкорослого полукровки тяжелой абордажной саблей.

С трудом избежав встречи с оружием коротышки, эльф достал его копьем и тут же вынужден был отскочить, оставив хольгест в теле противника. Меч, едва не отхвативший ему голову, увлек за собой хозяина – человека, который, изрыгая проклятия, попытался остановить равновесие. Но Флозерин оказался рядом раньше, и тело со свернутой шеей упало на палубу «Развратницы».

Эльф успел увидеть, как бьется боцман, и его противники разлетаются словно кегли. Капитан походила на смертоносную змею: каждый ее удар достигал цели. Остальные пираты старались не отставать от своих командиров. Отметив про себя этот факт, Флозерин бросился в гущу сражения, и в этот миг палуба под его ногами вздрогнула. В бой вступили тролли и сразу же показали, что могут сделать закованные в железо здоровенные, туповатые парни. Их широкие зазубренные секиры разрубали моряков до середины груди. Команда «Развратницы» подалась назад под крики и улюлюканье пиратов Гронт-Хага.

Перед одним из троллей неожиданно оказалась Дэйрдре ап-Хеннах. В руках у нее был аркан. В одно мгновенье петля захлестнула шею, спрятанную под бармицей, а эльфийка со скоростью, доступной лишь Высокородным, уже накидывала петлю за петлей на руки, плечи и, наконец, ноги. Тролль рассерженно хрюкнул, пытаясь освободиться, но эльфийка была уже за его спиной. Рывок – и огромная туша с ужасающим грохотом падает навзничь. С дружным ревом команда, воодушевленная своим капитаном, бросилась на противника.

– Ничто так не подталкивает мужчин к свершению подвигов или глупости, как пример, поданный женщиной, – задумчиво произнес Флозерин и, перехватив хольгест, вновь врубился в свалку.

С оставшимися двумя троллями моряки справились примерно так же, потеряв при этом, еще пять человек.

Тем временем бой стал смещаться на палубу «Поцелуя смерти», несмотря на отчаянные попытки контратаковать и грозные окрики Гронт-Хага. Казалось, победа близка, еще один натиск и можно праздновать победу, но в этот момент чернокожий капитан достал один из припрятанных козырей. На шкафуте пиратского судна появился невысокий, похожий на гнома, карлик, увешанный побрякушками и черепами животных. На голове у него был убор из разноцветных перьев, приплюснутый нос украшало внушительное кольцо. Низкий лоб и кустистые брови, из-под которых злобно поблескивали глаза-бусинки. В ручках странный человечек держал сучковатую палку, отполированную тысячами прикосновений. Он что-то крикнул на странном гортанном языке и стукнул клюкой об палубу. В тот же миг ударившая с чистого неба молния испепелила десяток моряков с «Развратницы» Несколько стрел, пущенных в него с корабля, сгорели, не достигнув цели.

– Хе’ердак, – вдруг крикнул один из пиратов! – Это же хе’ердак!

Бой на миг остановился, абордажная команда замерла, угрожающе ворча и выставив перед собой оружие так, будто оно могло спасти их от злого шаманства. По тавернам ходило множество историй, в которых участвовали эти маленькие исчадия Бездны.

Это был переломный момент боя! Еще одна молния, и команда «Развратницы» дрогнет. Это понимал и эльф, и боцман, и самый распоследний тролль. Прекрасно понимал это и Гронт–Хаг. Он что-то рявкнул хе’ердаку, и тот, растянув в улыбке безгубый рот, вновь стал замахиваться своей клюкой. На палубе поднялся ветер, постепенно закручиваясь в воронку. Флозерин почувствовал странный привкус во рту, и страх обнял его своими холодными, липкими руками. Он успел заметить победную ухмылку на лице Гронт–Хага, прежде чем гром сотряс оба корабля, и палуба ушла из под ног эльфа. Залп нескольких орудий оказался как никогда кстати. Но как оказалось, палуба ушла из-под ног не только у него. Хе’ердак, смешно взмахнув ногами, покатился по палубе, и молния, сорвавшись, ушла в небо, проделав дыру в парусах. Дым от выстрела стал заволакивать место сражения, но первой возле пытающегося подняться хе’ердака оказалась Дэйрдре ап–Хеннах. Взмах скимитара, и уродливая голова покатилась по палубе.

– Вперед! – завопила эльфийка, бросаясь на оказавшегося неподалеку Гронт–Хага, но чернокожий капитан двигался с неожиданной для такого тела проворством. Ятаганы столкнулись со скимитаром, закружившись в смертельном вихре. Нечеловеческой подвижности капитана «Развратницы» Гронт–Хаг противопоставил грамотную, выверенную до каждого движения защиту, сводя все попытки Дэйрдре на нет! А в это же время пираты во главе с Рубио прижали огрызающихся моряков с «Поцелуя» к полуюту и усилили натиск, вынуждая либо сдаваться, либо прыгать за борт. А вскоре бой затих сам по себе, и обе команды смотрели, как бьются их капитаны.

В какой–то миг эльфийка чуть промедлила, и сапог Гронт–Хага врезался ей в живот, отбросив капитана «Развратницы» на несколько шагов назад к тому месту, где стоял пеллерионец. Застонав, она опустилась на одно колено, не выпуская скимитара. Эльфийка попыталась встать, но ее опередил Флозерин. Он шагнул вперед, разматывая ламию.

– Еще один длинноухий выродок! – проревел гигант. – Сколько же вас тут?!

Ламия шевельнулась, словно огромная змея, и в следующую секунду окованный сталью кончик хлыста ударил в предплечье Гронт–Хага. Брызнула кровь, и ятаган выпал из руки капитана «Поцелуя смерти». Рука на некоторое время повисла плетью, а в глазах мелькнул страх! Всего лишь на мгновение. До того, как он, яростно рыча, бросился в атаку, пытаясь смять, растоптать, раздавить неожиданное препятствие.

Двойной щелчок ламий, и горячие капли крови разлетаются щедрым дождем. Правая сторона лица Гронт–Хага превращается в кровавую рану, в центре которой белеет лицевая кость. Второй хлыст оставил кровавую полосу поперек живота капитана «Поцелуя Смерти». Рев боли сотряс корабль, Гронт–Хаг отлетел назад, не выпустив, правда, ятаган. Он снова попытался атаковать, но Флозерин сменил тактику, ударив по ногам. Удар хлыста разорвал кожу штанов и бедро капитана. Вторая ламия обвилась вокруг щиколотки другой ноги, рывок – и чернокожий верзила падает навзничь, звучно приложившись головой о палубу своего корабля.

Эльф отвернулся от поверженного противника:

– Свяжите его, если хотите. Или добейте, – сказал он подошедшему Рубио, помогая эльфийке подняться. Кожа капитана, несмотря на загар, приобрела зеленоватый оттенок.

– Проклятый Dhaennab, едва не вышиб из меня дух, – простонала она.

– Ты отлично билась, капитан, – постарался подбодрить ее Флозерин, но она еще больше сморщилась.

– Я проиграла на глазах у своих парней, пеллерионец. Это позор для меня…

– Нет ничего позорного в том, что ты проиграла противнику, который заведомо сильнее тебя.

– Никогда больше не говори мне этого. Будь у меня силы, ты получил бы еще по зубам, пеллерионец. Но на первый раз я тебя прощаю. А теперь отпусти меня, – оттолкнув его руку, она сделала несколько шагов, чтобы ее видели все – и ее команда, и проигравшая.

Тело Гронт-Хага с перерезанным от уха до уха горлом перебросили через борт. С его смертью боевой дух команды окончательно улетучился. Их согнали на бак, предварительно обезоружив. Обведя взглядом недавнее поле сражения, эльфийка криво ухмыльнулась и подняла вверх руку, в которой был верный скимитар:

– Мы победили! – заорала она.

И команда ответила ей дурным ревом. Сейчас, несмотря ни на что, их вера в капитана была как никогда сильна. Скажи она штурмовать столицу Зурдаара, и они бы тут же пошли на штурм. Пленные искоса поглядывали на победителей, гадая, каким для них может стать конец этой истории.

К абордажникам присоединились канониры. Некоторые из них сквозь пробоины проникли на «Поцелуй смерти», где славно порубились с выжившими на пушечной палубе.

– Что будем делать с этим сбродом, капитан? – подошел к эльфийке боцман.

– Пускай ждут решения, Рубио, – почти простонала Дэйрдре. – Мне сейчас хочется быстрее прилечь.

– Конечно, конечно, – засуетился здоровяк, словно наседка, и увел капитана на «Развратницу». Призовой командой оставили командовать кавлерга с татуированным лицом по имени Скрозз. К Флозерину подошел Герхард, лицо гнома было черным от пороховой гари.

– Ну как?! Тяжело пришлось?

– Как обычно, Герхард. Наше путешествие продолжается. Кстати, это ты пальнул последний раз?

– Я, – без лишней скромности ответил гном.