Помоги проекту - поделись книгой:
Сапункова Наталья Александровна
Единственный дракон. Замок княгини
Глава
В высокое и узкое зарешеченное окошко были видны снежные вершины, иногда их закрывали облака, а иногда по утрам они блестели под солнцем, сияли на фоне ослепительной голубизны. Красиво. Очень красиво. И еще много гор вокруг — пониже, поменьше, голые или поросшие лесом. Они здесь кругом, горы…
Вид снежных пиков из окна был привычен Кантане, даже, как ни странно, успокаивал, вносил в душу некое удовлетворение. Это было, как воспоминание из детства, проведенного в старом дедовском замке в Тандейских горах. Замок Трей, громада серых камней — таких же, как горы кругом. Кантане казалось, что замок деда вырос из гор, как из земли растут кусты и деревья, он — часть гор, он сам наполовину горы…
Другие горы, да. А похоже.
Тогда ленна Кантана не сомневалась, что нет ничего прекраснее заснеженных вершин, а моря она еще не видела и лишь пыталась представить, какое оно. И решетки на тех окнах ее детства тоже были, так что тут все в порядке. Не было только запертых дверей. А она была маленькой ленной, внучкой хозяина, лира Вона Кайра, владетельного именя — ее деду принадлежала вся долина. Не слишком плодородные там земли, это верно, зато чудные охотничьи угодья, прекрасные рыбные озера, как синие глаза среди скалистых гор, и реки, холодные и прозрачные — ленна Кантана искренне считала те места лучшими на земле и не покинула бы добровольно…
Здесь — Драконьи горы. Страшные, как говорили. Здесь живет чужой, непонятный народ, который повелевает драконами — и это пугает. И Кантану тоже сторожит дракон! Огромное темно-зеленое чудовище. Когда она увидела этого зверя в первый раз, у нее чуть сердце не остановилось, она закричала — дракон просто-напросто заглянул в ее окно, пожелал на нее поглядеть, видишь ли. Это было неожиданно и страшно. С тех пор сама Кантана избегала смотреть на чудовище — только так, мельком, вскользь. Этого хватило, чтобы рассмотреть его более или менее. Она не так уж уродлива, эта тварь, но все равно — чудовище.
С детства Кантана слышала сказки про прекрасных дев, что коротают время в одинокой башне под присмотром дракона. Но что сказка станет явью для нее? И во сне не снилось. И не найдется, наверное, витязя, который придет ее выручать. Брик Шан?.. Нет, не надо. Пусть с ним все будет в порядке. Ее жених из Приграничья? Смешно, да. Помереть от смеха. Отец?..
Нет, не про нее те сказки. И то, что сами горы так красивы, не должно бы Кантану ни отвлекать, ни обманывать. Она уже давно не маленькая девочка. Она пленница, запертая в башне, только и остается, что в окно смотреть. Она дочь итсванского именя и мага! Она должна гордиться, и понимать, кто она есть, и свой долг перед семьей. А чем это кончится — кто знает. Скорее всего, ничем хорошим.
Сидеть или лежать подолгу ей было невмоготу, и она ходила по комнате, наматывала круг за кругом — благо не так уж мала была ее темница. Да и не темница, если на то пошло — вполне комфортно. Кровать широкая и удобная, с упругим тюфяком — как Кантане и нравится. Полог над кроватью — пестрый, тяжелый, и без многомесячной пыли. Хорошее постельное белье, подушки, одеяла. Стол с узорчатой, из разноцветного дерева набранной столешницей, и такой же стул. Деревянная рама окна закрыта на легкую задвижку и открывается без единого скрипа, можно подышать свежестью, впустить в свое обиталище свежий ветер. А Кантана не расстается со своим старым плащом, в котором ее и схватили, носит, когда мерзнет, укрывается, ложась спать. Зачем? Ответа нет. Так ей спокойнее…
Здесь кругом — враги отца, а значит, ее враги. Даже лира Тина, маленькая женщина с добрыми глазами, которая приносила Кантане еду и прочие необходимые вещи. Впрочем, теперь ее глаза стали не такие добрые, как поначалу, а куда жестче, и держится женщина строже и сдержанней, как будто Кантана в чем-то серьезно провинилась. Но ведь не было ничего такого…
А было только… Ну да, приходил тот человек. И что-то случилось.
Собственно, он ведь только вошел. Они только и успели, что посмотреть друг на друга. Что было? Какая-то короткая вспышка перед глазами, и словно бы сверкающая нить, на миг соединившая ее и того незнакомца, и огромное удивление, испытанное Кантаной, какое-то счастливое удивление. На несколько мгновений, не больше…
Несколько мгновений тот человек смотрел на нее, изумленный, потом в его глазах появилась ярость.
— Магичка! — сказал он, как выплюнул, и быстро ушел.
Некоторое время Кантана стояла неподвижно, сбитая с толку, потом подошла к кровати и прилегла — единственный стул в комнате был неудобный на редкость.
Она попыталась прийти в себя и дышать ровно. Что случилось? Он назвал ее магичкой — почему?..
Ответа не было. А смятение, которое принесла ей та встреча — оно так и не ушло совсем. Что-то осталось.
После этого у нее забрали вышивание, которое она только начала. Только лишь разметила рисунок на ткани, и приступила к работе. Тина сказала, что это предосторожность — с помощью вышивки и ниток можно творить чары.
Ах, хорошо бы, знать бы — как! Что угодно отдала бы теперь ленна Кантана за это знание! И еще неплохо бы уметь, иметь способность, а с этим дела обстояли еще хуже. И отец, и дед, и тетки уверены были, что у Кантаны способностей к магии нет — такой вот выродок в семье потомственных итсванских магов. А тут ее считают магичкой и отнимают нитки…
Бумагу и письменный набор, кстати, тоже унесли — по той же причине. Они и не писала еще — нечего было писать, не хотелось, но попросила все необходимое — на всякий случай. И вот, забрали. И зеркало забрали. Странно, что оставили светильник — огонь тоже средство для магии, Кантана уже успела испугаться, что придется сидеть в потемках. Зато Тина принесла несколько книг, романтические истории о пламенной любви, подходящее чтение для юных дурочек. Самое интересное, несколько лет назад Кантана перечитала гору подобных книг, а теперь только уныло полистала и отложила — ну что за ерунда. Не до того…
Тина сама в первый же день предложила ей все для вышивания, чтобы можно было коротать время. И утешала, сказала, что это ненадолго, что Кантану отпустят. Это ее отца ненавидят здесь, но не ее. А когда Кантана спросила, почему ее держат взаперти, Тина охотно пояснила — это и хорошо, что взаперти, значит, точно отпустят. Потому и заперли, чтобы можно было отпустить. Но если девочка хочет остаться тут навсегда — может идти на все четыре стороны. Такая красавица запросто найдет себе мужа и будет жить хоть в Дарьяле, хоть где — Содда большая. Но вот из Содды — ни ногой. Так что, пусть уж потерпит, если не хочет мужа-соддийца… А точно ли она не хочет? У них такие парни есть — трудно не влюбиться. А Тина вот и подумать не могла, что у мага Каюба такая милая дочка. От женихов точно отбоя не будет. Что, может, останется она?..
Дарьял — это что-то неподалеку, поселок, а может город. Наверное, город, потому что там жил местный князь — если Кантана поняла верно. Страна колдунов была поделена на три части, и каждой правил свой князь. А в остальном Тина, конечно, просто шутила, хотела ее развлечь по доброте душевной. Отец не раз упоминал, что соддийцы, то есть, горные колдуны, ненавидят его от всей души. А раз так, кто захочет взять в жены его дочку? И потом, никакая Кантана не милая. Младшей сестричке вот досталось красоты на двоих, а Кантана… темноволосая, с лицом живым и немного неправильным… нет, не уродина, конечно, но не красавица, это точно.
Ее держат здесь в заточении, чтобы она ничего не увидела, и не поняла, в чем заключается великая тайна гордых колдунов — тайна приручения драконов? За это отец отдал бы что угодно. Неужели эта тайна так заметна, так на поверхности, что всякий чужак, оказавшийся в этой стране, должен проводить время взаперти, чтобы случайно ее не постигнуть? Что-то Кантане в это не верится.
Делать было решительно нечего, так что она лежала на кровати, завернувшись в свой плащ, и вспоминала. Вспоминалось чаще давнее — из детства.
Ей пять лет. Она сидит на табурете, в красивом платье, надетом в честь приезда тети Велы, старшей сестры отца, и перебирает бусины. Тетя полулежит в кресле напротив и вскользь наблюдает за Кантаной. Мама тоже здесь, и, кажется, ее тяготит происходящее. А Кантане просто любопытно, и бусины красивые, граненые, блестящие. Если попросить у тети несколько — подарит? Она добрая, и всегда дарит что-нибудь, когда приезжает, а эти бусины чудо как хороши. Они свободно надеты на шелковый шнурок и скользят по нему, шнурок слишком длинный — разве так носят? И зачем тете нужно, чтобы Кантана в третий раз перебрала их, передвигая каждую?
— Ну, довольно, — тетя Вела забрала у Кантаны бусины. — Мне жаль, Кайра. Похоже, ничего, совсем ничего. Даже не мелькнуло. Извини, моя дорогая, но такого у нас в семье еще не было — чтобы ни проблеска способностей. Грустно.
— Она еще маленькая, — возразила мама, улыбнулась и обняла Кантану. — Потом все может измениться.
— Конечно, будем пытаться, — кивнула тетя, — но, вообще говоря, эта проба уже должна бы показать хоть что-то… если есть, что показывать.
Словно раздумывая, тетя с улыбкой поманила к себе Кантану, и вдруг неожиданно сильно ударила ее по лицу, та отпрянула и закричала, бросилась к матери. Мать подхватила ее и устремила на золовку гневный взгляд. А тетя со вздохом покачала головой, и заявила со спокойной грустью.
— И снова никакого отклика, Кайра. Совсем никакого.
С тех пор Кантана опасалась приближаться к тете Веле, хотя потом поняла, конечно, что обижаться не стоит — та просто пыталась разбудить в ней хоть крупинки магии, спонтанный, вызванный сильными эмоциями магический отклик. Она сильная магичка, разбирается в таких вещах.
Позже Кантана случайно подслушала разговор тети Велы с матерью.
— Постарайся отдать ее в хорошую школу, Кайра. Ее ведь придется выдавать замуж. Жаль, что она… ну, не слишком хорошенькая, ты понимаешь. И подумать только, дочь моего брата — и так глуха к магии!
— Спасибо за совет, Вела, дорогая, мы подумаем. Кантана еще слишком маленькая и торопиться некуда. И потом, мне забавно слушать твои сожаления — зачем девочке непременно быть магом? Зачем тебе способности, если ты никогда не сможешь стать настоящим магом, Вела?
Снисходительный смех тети.
— Это мне забавно тебя слушать, дорогая Кайра. Владеть магией — иногда это просто очень удобно. И это можно передать детям. Все привыкли к тому, что женщины Каюбов владеют магией.
— Я не владею, Вела. Совершенно. Твоему брату не следовало жениться на мне, вероятно, — в голосе у матери звенело раздражение.
— Наша кровь очень сильна. Твоя дочь должна была унаследовать… — тетя разговаривает лениво и как бы чуть снисходительно.
— Надеюсь, это не намек?..
— Конечно нет. Прости, я не хочу тебя обидеть, — голос тети стал, как мурлыканье ласковой кошки. — Ладно, оставим эту тему до лучших времен. Ты подписала документы, которые я тебе передала?
— Как я могу это подписать? Это лишит меня имущества, а мою дочь — наследства. Здесь она может быть лишь приживалкой, ее законные владения — Шайтакан. Передать его казне — прости, я вообще не понимаю.
— У тебя ведь есть супруг, это его дело — понимать такие вещи. Ты выражаешь ему неповиновение, Кайра.
— Ничуть. Он должен понять, — твердо говорит мама. — Сыновей у нас нет, а девочку всегда можно лишить наследства. Никто не знает, что готовит для нас Провидение.
— Нет сыновей? И кого ты винишь, что родила девчонку, да еще и никчемную? — если судить по голосу, то тетя, определенно, шутит.
— Я никого не виню, но тебе, дорогая Вела, должно быть известно — чтобы рождались дети, муж должен бы бывать со своей женой чаще, чем раз или два в год.
— Ты выходила замуж за мага, и знала, на что идешь. Разве твой дядюшка не был магом? Ты ведь ему обязана своим наследством, верно? У моего брата сейчас важное время, он не может растрачиваться на постороннее.
— Я не ропщу, Вела. Я просто объясняю тебе, что не вправе хотя бы на час обездолить свою дочь — мало ли что случится за этот час! Прости, но так меня воспитывали. Если мой муж желает забрать Шайтакан, пусть передаст мне взамен равноценное имение. Равноценное, Вела.
— Милая Кайра, ты понимаешь, что такое Шайтакан? Это не просто замок. Он лишь номинально считается твоим наследством, и существуют некоторые договоренности, которые — не твоего ума дело…
— Вела, я там жила. Это просто старинный замок, про который рассказывают страшные сказки — как про многие старинные замки. Мой дядя это поощрял — потому что ценил уединение. Но я знакома с делами имения и знаю, какие доходы дядя получал ежегодно. Сейчас моя бесталанная дочь без магических способностей — богатая наследница. Пусть так и будет. Это мое последнее слово, и я не стану больше ничего обсуждать.
Мама умела настоять на своем. Тетя Вела вскоре уехала, весело со всеми распрощавшись и расточая любезности маме, деду, и бабушке и самой Кантане. Но Кантана ей больше не верила. И она запомнила — где-то есть Шайтакан, ее замок, ее владения. Место, про которое рассказывают страшные сказки…
Видимо, отцу очень надо было заполучить этот таинственный замок, потому что он подчинился желанию матери, и передал ей в собственность замок Линнин, на побережье, с землями и угодьями. И он стал официально считаться наследством Кантаны, ни брат, который все-таки вскоре родился, ни младшая сестра не могут на него претендовать. Впрочем, отец ведь очень богат, так что какая разница! А Шайтакан — это, оказывается, остров. Точнее, два острова — на одном стоит древний замок, на другом — целый город. Кантана никогда там не была…
А вот она, в простеньком и не очень чистом платье, к тому же разодранном на локтях, купается в обжигающе холодных струях водопада. Это неподалеку от замка, но место уединенное. Ей семь лет, и ее приятелю Дину — девять, они держатся за руки и хохочут — еще бы, это же весело. Погода жаркая, и одежда быстро высохнет на солнце и ветру. И жизнь последнее время какая-то удивительно свободная, Кантане все позволяют и почти не обращают на нее внимания. И ей, пожалуй, это очень нравится.
Месяц назад у нее родился брат, вот в чем дело. Маленький Най, долгожданный наследник и всеобщая надежда.
— Ленна! — Крик доносится откуда-то сверху. — Ленна Кантана!
Это за ними. Бабушка разослала слуг на поиски проказницы-внучки. Их почти нашли, но еще не совсем! Они с Дином переглянулись и разом выпрыгнули из водопада, и удрали в заросли орешника.
Они вернулись почти под вечер, усталые, растрепанные и грязные, их уже ждали. Увидев бабушку с поджатыми губами, Кантана уже приготовилась к наказанию — ее обычно запирали в маленькой каморке с одним окошком, где было решительно нечего делать. Но нет, на этот раз Кантану сразу потащили мыть, переодевать и причесывать. Потому что ее хотел увидеть отец, который наконец пожаловал. И который уже дал понять, что недоволен отвратительным воспитанием своей единственной дочери. Между прочим, он ни разу не приехал, чтобы повидать ее, Кантану! Ни разу за семь лет!
Отец показался ей очень большим — рядом с невысоким коренастым дедом. И не выглядел недовольным — напротив, он улыбался.
— Моя маленькая ленна просто красавица, — сказал он, протягивая ей руку.
Красавица? Она?.. Кантана вдруг страшно смутилась, и пробормотала одну из положенных фраз:
— Надеюсь, твоя дорога была хорошей, лир, и благодарю за это Провидение.
— Дорога была хорошей, — он кивнул, — Пойдем, ленна, покажешь мне замок. Ты ведь хорошо его знаешь? А я тут чуть не заблудился. Ты ведь не против, если мы с дочкой побродим по замку, лир Вон?
Дед, конечно, был не против. Вообще, потом Кантана пришла к выводу, что дед ее отца побаивается. И не он один. Даже в то время, еще совсем молодой, отец уже был настоящим магом.
— У меня нет магических способностей, лир. Совсем нет, — сразу сообщила ему Кантана, чтобы он не обманывался на ее счет, ведь все тетки ахали и огорчались.
— Это ничего, — улыбнулся отец, — у твоей матери их тоже нет, а она достойнейшая женщина со многими талантами. Ты тоже станешь такой.
— А почему ты женился на моей маме, раз у нее нет магии? Ведь у всех твоих родственников она есть!
Пожалуй, это был вопрос, который отцам задавать не надо, но что поделаешь с ее плохим воспитанием!
Отец невозмутимо ответил:
— Милая девочка, мне вполне достаточно моей собственной магии. А ты рассчитывай на меня, если что.
Они долго бродили по замку, и в конце концов Кантана уснула в комнате отца, в кресле, в обнимку с подушкой.
Определенно, отец Кантаны Каюбы оказался не так уж плох. И она с первого дня не испытывала в его присутствии напряжения — как дед, бабушка, мать. Даже Най, всеобщий любимчик, в три года принявший именьский титул и обладающий магическими способностями, тоже отца побаивался. А Кантана — нет…
Вскоре они с мамой и Наем уехали в Линнин — так пожелал отец. Кантане так жаль было расставаться с замком, что она проплакала почти сутки, и потом долго скучала по кристальному воздуху и снежный вершинам вдали. Отец не жил с ними в Линнине, но теперь
навещал их примерно раз в месяц.
Кантане позволялось заходить в кабинет отца — тот, что в их замке. Она быстро научилась вести себя, как надо, то есть не отвлекать его, не мешать. Они подолгу разговаривали — точнее, он говорил, а она слушала. Последнее время чаще о горных колдунах. Так что Кантана немало знала об этом народе. Они из другого мира, и они на самом деле не люди, только видимость…
Ей лет десять. Ее кровь в длинной тонкой пробирке…
Отец попросил, и она без колебаний протянула руку. Даже прокалывать не пришлось — пробирка наполнялась сама. В какой-то момент Кантана ощутила странную жуть, задрожала и зажмурилась, но не решилась отдернуть руку.
— Вот и все, — улыбнулся отец, — видишь, ничего страшного. Мне теперь не придется разыскивать по замку кровь девственницы.
Кровь нужна для опытов, магических и не магических. Кажется, ни у Ная, ни у сестренки отец никогда не просил крови. Да Эйль и не далась бы, она ужасная трусиха. А Кантана… слишком дорожит отношением отца, его доверием — чтобы поддаться какому-то там страху. Немного крови — подумаешь…
Однажды с отцом приехал мальчик, ровесник Кантаны. Трик Шан, его ученик, будущий маг. Они с Кантаной долго держались поодаль и присматривались друг к другу, потом подружились. Он приезжал довольно часто, они даже письма друг другу писали. Из этого, кажется, и не могло бы получиться ничего, кроме дружбы, потому что Трик собирался отказаться от титула — он был старшим сыном именя, — в пользу младшего брата, и стать магом. Маги только в крайнем случае заводили семьи — как, например отец, у которого не было младших братьев. А Трик готовил себя в маги, и его никогда не рассматривали как возможного жениха Кантаны.
Все изменилось в одночасье, когда Трик сказал ей, что передумал, признался в любви и предложил руку и сердце. И Кантана согласилась. Потому что Трик Шан был лучше всех, лучше любого из мужчин, известных Кантане. Им было хорошо вместе, и они понимали друг друга — разве этого мало? Она разрезала нить жемчуга, которую постоянно носила, и отдала Трику пять бусин — в знак их помолвки.
Это был первый бунт Кантаны против отца — потому что незадолго до того он показал ей и матери портрет жениха.
— Ардай Эстерел, наследный имень из Приграничья. Древний и весьма знатный род, и никакой магии. Свадьба состоится месяца через два, не позже. Как он тебе, девочка?
Что ж, этот Ардай Эстерел был очень привлекательным внешне. Темноволосый, синеглазый, красивые черты лица, наверное, высокий — в таких парней многие девушки влюбляются.
— Имень из Приграничья? — воскликнула мама. — Наша дочь достойна лучшего! Там давно не осталось настоящих именей, это всем известно!
— Я решил, — заявил отец, — мне нужен этот брак. Не пытайтесь возражать. Девочка, ты будешь довольна, уверяю тебя. Я обо всем позабочусь.
У Кантаны вертелся на языке вопрос — видел ли этот красавчик ее портрет? Но она промолчала. Видел, не видел — какая разница. Брак, который нужен отцу! Должно быть, отца этого приграничного именя тоже все устраивает, он рад радешенек породниться с их семьей. А у самого жениха могли и не спросить.
— Отец, а зачем тебе этот брак? — собственный голос Кантана услышала, как чужой.
Тот удивленно взглянул на нее, улыбнулся:
— Девочка, не забивай себе голову. Говорю же, все будет хорошо. Да, это верно, обычаи Приграничья отличаются от наших, но вы можете поселиться и здесь. Семья Эстерелов богата, у них много земли. Там действительно другие обычаи, но ничего такого, к чему нельзя привыкнуть. Кстати, твой жених — великолепный наездник, на последнем смотре в городе Аше он победил всех гвардейцев Дана. Вы об этом не слышали?
— Я представляю, что это были за гвардейцы! — воскликнула мать.
До недавних пор она тоже летала на рухе и чрезвычайно этим гордилась. У Кантаны тоже был собственный рух, а у Ная — целых три, только малышке Эйль пока запрещалось самой садиться в седло. Впрочем, последнее время никто из них не летал, вся семья Каюбов сидела взаперти в плохо обустроенном поместье, которое отец спешно приобрел через третьих лиц, потому что на них охотились горные колдуны. Они обвиняли в похищении своих драконов отца! Мало того, что выдвинули тот кошмарный ультиматум императору и уже успели разрушить три города! Казалось бы, совершенно неподходящее время для свадьбы непонятно с кем.
Мать еще долго пыталась возмущаться, но отец ее просто не слушал.
Несколько дней спустя Кантана тайно дала слово Трику Шану. А вечером того же дня, когда сумерки уже сгустились… Она просто шла по двору, накинув плащ. И не поняла толком, что произошло — ее накрыла густая тень, и стало тяжело дышать, она потеряла сознание, а очнулась связанной на спине дракона. И оказалась в этой башне. А что там, дома? Вызволят ли ее? Как отец, подчинился ли колдунам, сделал то, что им нужно? А Трик?! Каково ему было узнать, что ее похитили?
Кто-нибудь там, дома, пытается ей помочь?
Тот, кто попадет к колдунам, обычно не возвращается. Это все знают. Но она — в башне. Значит, может и вернуться.
Много чего отдала бы теперь Кантана за тот отобранный у нее ворох ниток и ткань с нанесенным ею рисунком — чтобы вышивать, занять руки и мысли.
Глава 2
Внизу проплывали то полосы леса, то убранные поля, встречный поток воздуха трепал полы кожаной куртки на меху — было холодно. Лира Кайра летала на рухах с детства, но последние годы поднимала птицу, только чтобы недолго прогуляться, и конечно, не в это время года. Уже осенник, в конце концов…
Летящие рядом гвардейцы одеты легче, и вроде не мерзнут. Они мужчины. И это не их призвал к император.
Рухи могут летать и в зимние холода, но недолго, и становятся при этом очень прожорливыми. Осенью и зимой Каюбы не летали без крайней нужды, а птиц вылетывали нанятые наездники. Но вызов к императору — это именно крайняя нужда. За лирой Кайрой прибыли посыльные, полтора десятка императорских гвардейцев во главе с сержантом, теперь они летели впереди, по бокам, позади, и её птица, приученная к полетам с сопровождением, послушно следовала за ведущими, так что Кайре почти не приходилось править. Она сжимала поводья до боли крепко…
Поделиться книгой: