Верность

– Ее бы не захватили, если бы ты тогда не бросил ее.

Слушая эти слова, я невольно дернул головой. Они очень напоминали мои собственные, которые Грейс услышала от меня в первый день. Сейчас она слушала, не выказывая ни малейшего удивления. Она сразу узнала этот голос.

Налетчики, явившиеся сюда, не были людьми случайными. Голос того, кто сердито оправдывался, принадлежал не кому-нибудь, а ее брату Джоуне.

Я знал, что в душе у Грейс идет молчаливая борьба. Она поняла, что я догадался насчет ее брата. Грейс находилась всего в нескольких дюймах от меня, но мне вдруг показалось: она вот-вот ускользнет из моей жизни. Ее дыхание стало чуть громче. Положение, в каком она оказалась, требовало принять решение. Грейс пыталась смотреть на меня, но чувствовалось, ей хочется отвести взгляд.

– Сколько можно? – огрызнулся Джоуна. Судя по тону, эти слова он слышал далеко не в первый раз. – Можешь мне не верить, но я не меньше твоего хочу, чтобы она вернулась.

Первый голос произнес что-то неразборчивое, зато Грейс все поняла и изменилась в лице. Она зажмурила глаза, раздула ноздри и сделала глубокий вдох, словно хотела успокоиться. Не могу даже вообразить, какие чувства ее захлестнули. Находиться совсем рядом с членом твоей семьи и не сметь шагнуть к нему. Какую душевную муку она сейчас испытывала! А как бы я действовал на ее месте?

У меня не осталось родных, но, если бы был хоть кто-то, я бы не раздумывая бросился к ним. То, что Грейс по-прежнему стояла рядом со мной и вела внутренний спор о том, как ей поступить, говорило очень о многом. Я почувствовал себя виноватым, поскольку только из-за меня Грейс не предпринимала никаких действий. Она сознавала: стоит ей откликнуться, налетчики обнаружат и меня, а чем это кончится, никто не знал.

Грейс явно заботилась обо мне, отчего ее разрывало между мною и братом.

Зная, каково ей сейчас, я все равно хотел, чтобы она осталась. Очень хотел.

Все это время Грейс смотрела на меня и прекрасно видела мои реакции. Она чуть наклонилась, будто хотела выскочить из ванной. Но ее кулаки оставались плотно прижатыми к бокам, словно она удерживала сама себя. Я медленно качал головой, умоляя ее не двигаться.

Грейс бесшумно вздохнула. У нее дрогнул подбородок. Видимо, она старалась совладать с эмоциями. Я не знал, какой выбор она сделает, но молил всех богов, чтобы она осталась. Левой рукой я коснулся ее щеки. Пальцы погладили кожу и поднялись к ее волосам. От моего прикосновения она чуть обмякла. Решимость ее тоже несколько ослабла. Грейс закрыла глаза.

– Я всего лишь хочу, чтобы моя маленькая девочка вернулась.

От этих слов Грейс еще крепче зажмурилась. Конечно же, она сразу узнала оба голоса. Для меня части головоломки только сейчас легли в нужные места. Вместе с ее братом сюда пришел Селт – ее отец и лидер Грейстоуна.

Все надежды, какие я питал, рухнули в одно мгновение. Если ей приходится делать выбор, то с ее придурком-братом я еще мог соперничать. Но с отцом, о котором она всегда говорила с таким восторгом и по которому наверняка очень скучала? Здесь у меня не было никаких шансов. Непонятно, почему она так долго ждала.

Когда она снова открыла глаза, ее зрачки расширились настолько, что почти поглотили зеленые ободки. Ее губы разомкнулись и снова сомкнулись, будто она хотела что-то сказать. Грейс смотрела на меня. Моя рука оставалась на ее щеке – единственная молчаливая просьба остаться. Воздух между нами едва не трещал от напряжения. Мы находились в странном мире, где время остановилось. Я никак не мог выдохнуть. Такого беспокойства я не испытывал очень давно.

Грейс по-прежнему считалась моей пленницей, но я не мог отрицать: теперь она значила для меня гораздо больше. Никогда и ни к кому я не испытывал таких чувств, как к ней. Никогда еще мне так отчаянно не хотелось заботиться о чьем-то благополучии. Честное слово, мне было совестно считать ее пленницей. Если она захочет уйти, я не смогу удержать ее силой. Да, если Грейс решит уйти, я ее отпущу, хотя ее уход разорвет мне сердце.

– Знаю, – отозвался на отцовские слова Джоуна. Его голос стал менее сердитым, будто искренние слова Селта проникли ему в душу. – Уходим отсюда. Мы ее разыщем.

– Хорошая идея, – спокойно ответил сыну Селт.

Открылась входная дверь. Они ушли. Пока они находились в хижине, Грейс решала, остаться ли со мной или выбежать навстречу единственным родным людям, какие остались у нее в этом мире.

Моя рука, казалось, примерзла к ее щеке. Большой палец замер, ожидая решения Грейс. Я затаил дыхание. Ее взгляд пронизывал меня с головы до пят. Выражение лица у Грейс было, прямо скажем, страдальческое. Брови хмурились над красивыми зелеными глазами. Эмоции струились из нас обоих, сталкиваясь и смешиваясь вокруг.

Мы молчали, ведя разговор на уровне мыслей и непроизнесенных слов. Он был захватывающим и одновременно душераздирающим. Я прекрасно знал, что́ сказать и о чем ее попросить, однако произнести это вслух не мог. Пусть решает сама, а мое хрупкое сердце будет ждать, готовое разлететься на куски от одного слова.

Останься. Грейс, останься. Пожалуйста.

Глава 4. Заявление

Грейс

Казалось, наше гнетущее молчание растянется на целую вечность. Правильнее сказать, наш молчаливый разговор. Я ощущала тяжесть непроизнесенных слов. Они заполняли пространство и оседали у меня на коже. В этот момент решалось мое будущее. Хейден не делал попыток меня удержать – ничем, кроме молчаливой мольбы в глазах. Я ощущала его напряженность, видела отчаяние, сквозившее в его взгляде, хотя он и пытался это скрыть. Слышала, как громко стучит его сердце в ожидании моего решения.

А может, это стучало мое сердце.

Я слышала тяжелые шаги отца и брата. С каждым шагом они были ближе к выходу и дальше от меня. Я никак не ожидала, что сегодня услышу знакомые голоса. И чьи! Отца и брата. Единственных моих родных.

Пока в тишине хижины не прозвучало оповещение от Дакса, я и не подозревала, что в лагере есть рации. Моим первым порывом было не спрятаться, а найти Хейдена. Удивляясь себе, я соскочила с кровати, чтобы поискать оружие. Ребра тут же отозвались волной боли. Я не знала, где искать, и искала везде. На полу валялись джинсы Хейдена. В кармане я нашла нож. Я уже собиралась выбраться наружу и побежать искать Хейдена, как вдруг услышала в темноте громкий металлический лязг. К хижине приближалась тень. Определить, чья она, было невозможно. Только когда Хейден вбежал внутрь и мой нож оказался возле его горла, я поняла, кто это.

Мы успели привыкнуть к темноте, поэтому сейчас я видела глаза Хейдена. Ощущения были такие, словно меня тащили в противоположные стороны. Мне безумно хотелось выскочить из ванной и оказаться рядом с родными, но так же сильно хотелось остаться с Хейденом. Жизнь поступала со мной нечестно, вынуждая принимать столь трудное решение. Я была истерзана до крайности, и это тоже мне не нравилось.

Внешне решение было простым: родственные узы должны победить в выборе между семьей и тем, кто формально продолжал считаться моим врагом. Но тяжелые удары сердца и пульс, стучащий в висках, свидетельствовали об обратном. Рука Хейдена оставалась на моей щеке. Тепло его пальцев проникало мне в кожу. А в это время распахнулась и хлопнула входная дверь.

– Грейс, – едва слышно прошептал Хейден.

Его голос сочился эмоциями. Все свои просьбы Хейден ухитрился втиснуть в одно-единственное слово: мое имя.

У меня слов не было. Только ощущения. Я чувствовала груз решения, ощущала стучащее сердце и тепло, что исходило от Хейдена. Сейчас я понимала лишь одно: благодаря Хейдену я чувствовала себя живой, счастливой, уважаемой.

Любимой.

Хлопок двери помог мне очнуться. Тело в своем решении опередило ум. Мои ладони обхватили подбородок Хейдена. Я притянула его к себе. Его губы прикоснулись к моим, отчего сердце устроило дикий танец. Хейден не убирал руку с моей щеки. Другой он обнял меня за талию, крепко прижал к себе и поцеловал. Этот поцелуй вобрал в себя все эмоции, захлестывавшие нас, пока длилось молчание.

Я почти физически чувствовала, как наш поцелуй снимает с Хейдена напряжение. Никто из нас не шевельнулся. Казалось, мы всё еще находимся под впечатлением случившегося. Я плотно закрыла глаза. Хейден был повсюду: его губы слились с моими, рукой он обвил мою талию, прижав к себе. Хейден заполнял собой воздух, гася все мои мысли об уходе, какими бы бессвязными и алогичными они ни были. Меня не волновало, что отец и брат по-прежнему где-то неподалеку и в любой момент могут вернуться. Сейчас меня волновал только Хейден.

Поцелуй Хейдена не становился крепче. Мои руки сами собой потянулись к его шее. Сломанное ребро напомнило о себе болевым ударом, но я не обратила внимания. Эта боль меркла в сравнении с фейерверком, сверкавшим в каждой клетке моего тела. Происходящее было неразумным, спонтанным, совершенно импульсивным, но в тот момент я не испытывала ни малейшего сожаления. Хейден без всяких слов понял: я выбрала его.

Потом он отстранился и глубоко вдохнул. От сознания важности принятого решения меня била дрожь, но не менее важно было то волнение, которое охватывало меня при каждом поцелуе Хейдена. Любое его прикосновение вызывало жажду новых, и потребность в них нарастала день ото дня, становясь неутолимой. Меня мгновенно воспламеняло даже легкое прикосновение его ладони к моей щеке. Я сознавала: это нечто ненормальное.

Но как я могла уйти, если Хейден дарил мне такие ощущения?

Он прижался лбом к моему лбу. Его зеленые глаза сверкали. Электрический ток, текущий между нами, мешал мне дышать. Как странно: мы прятались в темноте его ванной, а моя родня разгуливала по Блэкуингу. Но в тот момент весь мир куда-то отодвинулся, оставив нас наедине друг с другом и нашими бешено стучащими сердцами.

Увы, эта безмятежность длилась недолго. Снаружи громко хлопнул выстрел. Эхо разнеслось по всему лагерю. Хейден резко выпрямился. Спокойствия как не бывало. На его лице вновь появилась хорошо знакомая мне сосредоточенность.

Хейден вполголоса выругался. Чувствовалось, он оценивает ситуацию и пытается понять, что к чему. Меня охватила паника. Выстрел мог означать гибель кого-то из тех, кого я знала. Я взглянула на дверь и невольно шагнула в ту сторону. Высвободилась из объятий Хейдена, готовая бежать, чтобы выяснить, что случилось.

– Нет. – Хейден осторожно взял меня за руку.

– Я должна узнать, что там произошло.

Недавние теплые чувства полностью исчезли, сменившись страхом и замешательством. Вдруг убили моего отца? Или брата? А если это они подстрелили Дакса или Кита? Судьба очень многих была мне не безразлична, причем из обоих лагерей. Я не хотела, чтобы кто-то пострадал.

– Я пойду, – торопливо объявил Хейден. Он оттащил меня от двери, развернув лицом к себе. – Не забывай про свое ребро. К тому же там небезопасно.

– Я не пытаюсь сбежать. Но я должна знать, что случилось.

Мой тон не был требовательным. Я просила. Даже умоляла. У меня и в мыслях не было сбежать. Кажется, я наглядно показала Хейдену, что выбрала остаться с ним. Но я должна была узнать, кто стрелял и чем это кончилось.

– Ты действительно не сбежишь?

Даже сейчас в голосе Хейдена звучала робкая надежда.

– Говорю тебе, нет.

Я чувствовала, как он рад моему решению остаться, и говорила мягко, без нажима. На губах Хейдена появилась робкая улыбка, отчего мое сердце чуть не выпрыгнуло.

– Хорошо, – только и сказал Хейден, не выпуская моей руки.

Грянул второй выстрел, снова возвращая нас в жестокую реальность. Следом послышался громкий крик. Чей – понять было невозможно. В крови вспыхнула изрядная порция адреналина.

– И все-таки, Грейс, не вылезай наружу, – попросил Хейден.

Звуки подействовали и на него. Мышцы Хейдена напряглись, в движениях появилась нервозность. Он был готов выскочить из хижины и помчаться выяснять ситуацию, но хотел убедиться, что я не увяжусь следом.

– Обязательно вылезу, – упрямо заявила я и нахмурилась.

Хейден шумно выдохнул.

– Ты можешь меня послушать? – спросил он сквозь зубы.

Он терял терпение, а мое упрямство лишь добавляло ему отчаяния.

– Нет, Хейден. Сейчас я тебя слушать не буду. Я выберусь наружу. Тебе придется или привязать меня и насильно удержать в хижине, или пойти вместе со мной.

Мой ответ почти рассердил его. Я это видела по насупленным бровям и выпяченной челюсти. Он запустил руку в волосы и лишь потом отрывисто кивнул:

– Хорошо, но ты будешь держаться у меня за спиной.

– Согласна.

Хейден крепко взял меня за руку, переплетя наши пальцы. Второй рукой он вытащил из-за пояса пистолет. Я вспомнила о брошенном ноже, которым едва не поранила Хейдена. Я быстро нагнулась за ножом, и мы покинули хижину.

Едва выбравшись, мы убедились, что поблизости никого нет, а выстрелы и крик донеслись из другой части лагеря. Хейден по-прежнему крепко держал меня за руку. Он двинулся не по дорожке, а напрямик, срезая путь между темными хижинами. Он водил пистолетом из стороны в сторону, хотя с каждой секундой становилось все очевиднее, что налетчиков здесь нет.

– Ты как? – спросил он, обернувшись на ходу.

Такой темп не годился при моем сломанном ребре. Но приток адреналина и воспоминания о минутах, проведенных с Хейденом в темной ванной, притупляли боль. Таблетки Докка делали ее вполне переносимой.

– Нормально, – ответила я, не покривив душой.

Хейден кивнул и потащил меня дальше.

Раздался новый выстрел, а следом – приглушенные крики. К этому времени мы почти достигли противоположного конца лагеря.

– Они уходят! – в отчаянии крикнул кто-то.

У меня зашлось сердце. Причины я не понимала. Радовало то, что отец с братом благополучно выбрались из Блэкуинга. Но к радости примешивалась досада: целые и невредимые, мои родные ушли. Раздался последний выстрел. Вскоре мы увидели Дакса с поднятым пистолетом. Мы подошли к нему. Рядом стояли, сжимая в руках оружие, Кит и Барроу.

– Улизнули, – сообщил Барроу, вытирая вспотевший лоб.

Его седые волосы топорщились во все стороны. Похоже, оповещение застало его в постели и он поспешил на защиту лагеря, не заботясь о внешнем виде. Для своих почти шестидесяти он находился в прекрасной форме. Я давно его не видела, но хорошо помнила нашу первую встречу. От Барроу исходило что-то пугающее.

– Что произошло? – незамедлительно спросил Хейден. – Кто-нибудь пострадал?

Дакс вдруг кашлянул. Мы невольно повернулись к нему. Дакс ошалело смотрел на наши соединенные руки. Мы с Хейденом тут же расцепили пальцы и отодвинулись друг от друга. Но это видел не только Дакс. Мне показалось, что все смотрят на нас. Никто не ответил.

– Я задал вопрос, – напомнил Хейден, сердито глядя на своих подопечных. – Что произошло?

– Налетчики из Грейстоуна, – коротко ответил Барроу, предпочитая не комментировать увиденное. Меня он наградил сердитым взглядом, словно это я вызвала их сюда. – Никто из наших не пострадал. Но они сумели улизнуть. Верткие твари.

Его слова оскорбили меня и в то же время вызвали гордость за родных. Хейден облегченно вздохнул, довольный, что обошлось без жертв, и задал новый вопрос:

– Они что-нибудь утащили?

– Нет. Правда, любопытно? Грейстоунцы устраивают налет и ничего не берут. – Барроу бросил в мою сторону еще один сердитый взгляд.

Я сощурилась, показывая, что мне не нравятся его домыслы. Барроу откровенно винил в налете меня, но прав был лишь отчасти. Пусть отец и Джоуна искали в лагере меня, сама я ничем не могла спровоцировать их приход.

– Хорошо, что никто из наших не пострадал и налетчики ничего не унесли, – резко ответил ему Хейден, переключая внимание Барроу на себя.

Я наблюдала за Хейденом. Он стоял, выпрямившись во весь рост. Чувствовалось, слова Барроу задели его самолюбие, хотя он и пытался это подавить.

– Может, и так. А может, они просто не нашли то, что искали. Точнее… кого.

– Как понимать твои слова? – Хейден шагнул к Барроу. – Нечего ходить вокруг да около. Говори напрямую.

Кит с Даксом молчали, наблюдали за разговором, быстро перерастающим в перепалку.

– Думаю, они приходили за нею, – проворчал Барроу, кивая в мою сторону, но продолжая смотреть на Хейдена. – И еще я думаю, она каким-то образом к этому причастна.

Мне было не подавить язвительной усмешки, вспыхнувшей на губах. Барроу словно не хотел замечать очевиднейших вещей. Я никак не могла быть причастна к визиту отца и брата. Но этот человек рассматривал меня под другим углом зрения. Для него я оставалась пленницей из вражеского лагеря. Вся моя помощь Блэкуингу… ее словно не существовало. Барроу сердито смотрел на меня, пока Хейден не загородил ему обзор. Пусть Барроу и отличался значительной мускулатурой, Хейден был выше ростом, и, когда он подошел к Барроу почти вплотную, это стало еще заметнее. Старый строптивец это почувствовал.

– Грейс не имеет к налету никакого отношения, – сквозь зубы произнес Хейден.

Даже под футболкой было видно, как напряглись мышцы его спины.

– Никакого? Она из Грейстоуна. Значит, враг. Или с тех пор, как она у тебя поселилась, ты об этом забыл? Посмотришь, такая милашка. Могу побиться об заклад: она просто ждет удобного момента, чтобы перерезать тебе глотку, сбежать домой и выложить все наши секреты.

Барроу еще не знал, чья я дочка. Представляю, как бы он сейчас негодовал. Если одно то, что я из Грейстоуна, вызывало в нем такую ярость, причем неутихающую, мне не хотелось даже думать, как бы он себя повел, если бы вдруг открылось, кто я на самом деле.

Хейден сделал еще шаг. Он весь напрягся, сдерживая гнев. Мне хотелось броситься к нему, погладить по спине, успокоить. Но этого я не могла. Слишком много глаз следили за каждым моим движением. Они видели, как мы держались за руки. Впрочем, это можно было истолковать как вынужденную меру. Хейден стремился не спускать с меня глаз. Хотя, возможно, в этом был и скрытый смысл.

– Барроу, а тебе известно, сколько пользы принесла Грейс нашему лагерю? – прошипел Хейден. – Сколько жизней спасла и как помогала во всем остальном? Ее никто не заставлял, но она это делала. Ты сам не понимаешь, о чем говоришь, а потому предлагаю тебе закрыть рот, пока я не успокоил тебя иным способом.

Нападки Барроу на меня он воспринял как личное оскорбление. Должна признаться, вид у Хейдена сейчас был устрашающий, а его слова не казались пустой угрозой. Барроу притушил сердитый взгляд и шагнул назад, выйдя из тени Хейдена и отдалившись на безопасное расстояние.

– Ладно, ладно, – пробормотал Барроу.

Руки Хейдена по-прежнему были сжаты в кулаки, а глаза сердито сверкали.

– Я всего лишь хотел сказать… не забывай, кто она.