Начало пути

— Премного благодарю, вашу волшебность. Но вот только доносить не буду. Так что если серебро за это…

— Хм. Настоящий дикарь. Деньги оставь, это плата за хм-м, эксперименты. Уж больно ты оборван. Чтобы завтра явился пристойно одетым. И вообще, приведи себя в порядок. Вот еще что, дикарь. Запомни. Доносы в Империи — обязанность, а не выбор. За недоносительство полагается очень суровая кара. Той же мерой, что и преступнику. Ты это своей варварской дубовой башкой учти. Всё, иди.

И он коротко указал мне на выход.

Вот так поворот. Значит — дикарь, калека, нищеброд, на котором маг-недоучка будет свои школярские зелья испытывать. Лихо. Дальше падать уже некуда, разве что в рабство попасть или под дерн угодить… Но главное, есть шанс, что будут лечить. Значит, на шаг приближаюсь к цели. Так что спрячем гордость подальше. Сейчас не ее время. Но в одном магик прав — привести себя в порядок надо срочно. Выбравшись наружу, озадаченно завертел головой по сторонам.

— Чего ищешь, дяденька, — раздался знакомый голос.

— Тебя как зовут, рыжий?

— А тебе зачем, дядя? — борзо оскалился подросток.

— Ладно, рыжий, можешь подсказать, где тут у вас можно одежду прикупить? И поесть бы тоже стоило, время обеда…

— Пожрать — это я всегда готов. А тряпки во-о-он там, по улице в сторону замка, мимо не пройдешь. Но лучше давай сначала на поварню сходим, угостишь меня за труды великие.

— Подожди. Мне еще на бойню надо.

Паренек оценивающе посмотрел на меня, и, не особо скрывая насмешку, выдал:

— Не рано ли тебе туда, дядя, нога у тебя плохо гнется, но так-то ты еще крепкий вроде и мяса мало, одни кости да мослы.

Я попытался дотянуться до сорванца и отвесить подзатыльник, но тот без труда отскочил и уклонился от заслуженного тумака.

— Эй, дядя, ты полегче, а то еще ненароком свалишься. С костыля-то падать больнехонько.

— Значит так, — взял себя в руки и зарекся поддаваться на подначки языкастого мальчишки. — Не я, так кто другой тебе уши надерет. А мне и без того дела есть. Прощай, рыжий.

И повернувшись, заковылял по направлению к замку.

Денег маг мне подкинул прилично. Такая щедрость со стороны волшебника удивляла. Мало ли вокруг людей, над которыми он может ставить свои опыты и при том совершенно бесплатно и безнаказанно? В чем может быть моя особая ценность? И не нашел иного ответа — кроме как моя странная болезнь. В свое время удалось прочесть несколько книг в отцовской библиотеке, был там и трактат по основам магии. Драконы-демоны — пожиратели душ, ловцы маны — они поглощали ее, убивая свои жертвы. Метка посмертия? Она как-то зацепилась за мою душу и тело, а теперь корежит, не давая жить нормально. Маг усмотрел в этом какие-то особые возможности для себя, и не хочет лишиться по досадной случайности такого предмета исследования. Вот и расщедрился. Может, и так… Или просто — брезгует моим нищенским обликом, вот и отвалил полкроны серебра.

До лавки и в самом деле оказалось недалеко. Немногие вещи мои в куцем узелке скорее напоминали ветошь. Выбор товара у торговки не поражал воображение — в основном уже ношенное, пусть и тщательно заштопанное и выстиранное.

— Здравствуй, хозяйка. Мне бы солдатской одежкой разжиться. Что предложишь? — Привык за последний год к военному, шьют солдатам прочно и качественно, цвета не маркие, ткани плотные. Для меня — самое то.

— Деньги-то у тебя есть, горец? — с ноткой сомнения спросила торговка.

Молча показал полкроны. Вопросы отпали, и она быстро вывалила на прилавок гору тряпья, широким жестом предложив разбираться самому. Хе, это она зря. Как и все горцы, я человек въедливый и прижимистый. Спешить некуда. Так что выбирать буду не спеша, тщательно осматривая каждую вещь. Проверять швы — нет ли где гнилой нити, пробуя саму ткань на разрыв. Когда очередная пара штанов затрещала в руках, торговка не выдержала и выхватила их из моих рук. Сверкнув глазами и бормоча себе под нос что-то крайне нелицеприятное в адрес горцев вообще и мой в частности, развернулась и ушла вглубь лавки, где принялась копаться в тюках.

На этот раз передо мной выставили не груду тряпья, а аккуратно сложенные стопкой тщательно отобранные вещи.

— Все легионерское. Как ты и просил, молодец, — с ноткой издевки добавила, не удержалась уколоть калеку. Я отвечать не стал — что толку?

Темные штаны, рубаха и серый плащ с двойным верхом по плечам, капюшоном и прорезями для рук. Потертый зеленый жилет, опять же легионерский. На спине у него красовался косой шов в ладонь длиной. Судя по всему, бывший владелец получил отличный удар сзади чем-то острым под правую лопатку. Две пары новых, толстых бумажных чулок. Покупки обошлись не слишком дорого, всего в три шиллинга. К слову, полкроны — это пятьдесят грошей или пять шиллингов, так что хватило и на пару ношенных, но еще крепких солдатских ботинок.

После всех расчетов у меня осталось пять грошей. Переодеваться пока не стал, только сменил совсем уже расползшиеся сапоги на новые ботинки и набросил жилет. Старые вещи бережливо упаковал в узелок со своими скудными пожитками — сгодятся на смену, да и работать в обновках я точно не собирался. Покупки доставили радость. Давно не держал в руках добротных, приятных на ощупь и вид вещей. А ведь когда-то в родном доме жили мы очень зажиточно. Да…

У торговки узнал, где бойня и поварня. Тетка, получив серебро, подобрела и разговорилась. Быстро вывалила на меня гору путаных и большей частью бесполезных сведений. Ровно, как и тряпье поначалу. Выяснилось, что большая часть мужчин сейчас в каменоломнях, что неподалеку. Ломают камень — ракушняк для стройки полноценных домов и гранит для ремонта крепости. Другая часть — лесорубы, валят лес вверх по течению реки, что протекает у подножия холма. С мола устье речки было незаметно, его скрывал небольшой песчаный мыс. Река же являлась естественной границей лагеря. Там-то и находилась бойня, вполне логично, рядом с проточной водой и рыбацкими причалами. Оставалось только добраться до будущей работы.

Нога от долгого хождения с непривычки заныла сильнее, но останавливаться не захотел. Утром сегодня не кормили, моряки удачно сэкономили. А солнце между тем успело подняться по небу в зенит. Пора бы и перекусить. Но дело прежде всего.

Бойня масштабом не поражала. Несколько огромных деревянных плах, пропитанных кровью, столы для разделки, подвесы с крюками для туш; все это хозяйство расположилось под большим навесом из свежих досок. С туш тут же и шкуры снимали, и делили на отруба топорами. Заметил несколько диких оленей, пару коз, какой-то неведомый образец пернатых — размером с взрослого человека. Ожидала своей очереди и пара бычьих туш. Запах здесь стоял ядреный, но от реки приятно тянуло прохладой.

В Дуффтаморе отец набирал поденщиков, теперь мне самому предстоит наниматься. Что ж, счего-то начинать все равно надо. Были бы руки и голова, а работы я не боюсь.

Оглядевшись, выделил из всех работников одного — коренастого, основательного темноволосого мужика в кожаном фартуке и с огромным топором рубщика в руке. Топор легко взлетал вверх и опускался с сочным чавканьем, подчиняясь внушительной силе хозяина.

— Здравия всем, добрые люди. Кто здесь главный? — Обратился я вроде и ко всем, но смотрел на рубщика. Тот сначала не ответил, продолжая свою работу и только закончив с четвертью оленьей туши, отложил топор, и, знаком указав помощнику — мол, унеси всё, — повернулся, вытирая ладони о почти чистую тряпицу, торчавшую из кармана на фартуке.

— Я старший рубщик. Что тебе? — Низкий, уверенный голос, оценивающий взгляд из-под густых бровей. Настоящий хозяин.

— Меня сюда на работу направил его волшебство магик Алезиус, — ответил как есть. Мужик показался мне толковым. Думаю, сработаемся.

— Ясно. Что ж, все верно, человек мне нужен, народу прибавляется, работы тоже. Будешь рыбацкую добычу обрабатывать. Они скоро прибудут. Покажу один раз. Потом сам. Дело нехитрое, у нас тут не императорский дворец. Инструмента у тебя нет совсем?

— Дирк есть, топорик боевой…

— Это все для драки. Не то, — отмахнулся рубщик. — Выделим тебе, что требуется. Вон там, смотри, висят ножи. Следить за ними будешь сам. Для рыбы одни, для скотины другие. Сейчас выдам тебе плату за первую неделю, вроде как на обзаведение. Фартук тоже возьмешь. И приступай. — Посмотрев на меня, добавил. — Тебя хоть зовут как, горец?

— Кайдан Дуфф, йомен из Дуффтамора в Ардайле, — представился полным именем. И подумал: «Вот ведь, а маг даже имя мое не спросил, может, и так разгадал или не нужно ему такими вещами голову забивать?».

— Старшина мясников — Халейф Страгге из Слока, имперский гражданин. Все зовут Хал, вот и будем знакомы.

И протянул руку. Рукопожатие вышло проверочным. Мясник словно тисками сдавил ладонь так, что пришлось и мне ответить во всю силу. Испытанием новый начальник остался доволен. Он достал из кошеля горсть мелких монет и отсчитал ровно четырнадцать.

Пояснив:

— По две серебрушки в день. А там посмотрим, как будешь справляться, может, и накину чуток. Держи, — монеты перешли из рук в руки, и я стал капельку богаче. — У нас требуха готовится, мы своим коштом едим. Так что на жратву меньше тратить придется. — И повысив голос, так что все услышали, объявил. — Всё, мужики, пошли обедать.

Лишних вопросов Страгге задавать не стал, видимо решил, что если захочу, сам все расскажу. Обед превратился для меня в пиршество. Давно так не наедался или не объедался. Похлебка с требухой вышла наваристая и густая. Что называется, ложка стоит. И сготовлена отменно, пусть и без всяких изысков. Или мне с корабельной баланды и почти суточной голодухи так показалось?

На разные коренья и местные ароматные травки, дикий лук и чеснок кашевары не поскупились. Так что, быстро одолев первую миску, спрашиваю взглядом у старшины разрешения, а получив ответный кивок, принялся за вторую, не забывая и про свежий, еще горячий черный хлеб, только что принесенный из пекарни. Хал между делом пояснил, что печево тоже покупается на общий кошт, по две серебрушки на неделю.

— Другим приходится за все платить монетой, а мы со своим мясом живем, артельное право у нас такое. Смело, считай, по пять денег — в запас. Это самое малое. А и сытнее. Ешь, сколько хочешь — и не пустую воду с горстью крупы, а свежее мясо. Землянка у нас тоже своя, тут рядом. — Солидно и с явным удовольствием раскрывал подробности крепко обустроенной жизни Страгге. — Но ты можешь и со своими родичами поселиться, неволить никто не будет.

— Нет у меня никого, Хал. Все свои остались в Империи или погибли.

— Тогда и думать нечего. Надо тебе в баню сходить, помыться будет с дороги. Но это к вечеру, сейчас все одно на разделку встанем. Полчаса — отдых, а потом как раз рыбаки и подвалят с уловом.

— Хал, мне магик приказал к полудню каждый день являться к нему в шатер на лечение.

— Вижу, беда с ногой. Лечение — это хорошо. Раз приказал, — значит, — будешь ходить.

После сытного обеда работники потянулись к землянке, провести полчаса законной сиесты. Туши, прикрытые от мух рогожами, остались висеть на крюках.

Войдя в артельную избушку, оглянулся. Ряды крепких двухэтажных нар стояли вдоль стен, в середине — стол, у задней стены — печурка, сложенная из дикого камня с жестяной трубой, уходящей наверх.

— Вот так и живем пока. Смотри, эта пустая — ни внизу, ни вверху никто не живет теперь, так что бери себе и располагайся.

— Так и сделаю, Хал, спасибо тебе.

На кровати лежал набитый сухим сеном тюфяк. Одеяла и подушки нет; бросил под голову изрядно округлившийся мешок, раскатал старое одеяло, а сверху укроюсь новоприобретённым плащом. Погода стояла — благодать. Теплынь и свежесть, так что просто улегся поверх одеяла, скинул ботинки и неожиданно заснул.

— Эй, горец, пора за дело браться! Ишь, раскемарило парня. — Доносились словно издалека голоса. Показалось — я все еще на корабле, скрипят снасти, мерно покачаются борта… В первый момент даже не понял, что вообще происходит и только усилием воли осознал, что уже на берегу. Встряхнувшись и быстро вскочив на ноги, скривился от внезапной боли. Словно раскаленный прут сунули в живое мясо. Сильно закусив губу, чтобы не закричать, застыл на несколько бесконечно долгих мгновений. Благо, все уже вышли, и я смог спокойно без чужих глаз отдышаться, приходя в себя. Подобрав костыль, осторожно заковылял к месту работы. Предстояло собрать инструмент и привести его в рабочее состояние на точильном кругу.

Рыбу уже сгрузили. И в самом деле, таких огромных я еще не встречал. С другой стороны, кроме размеров туши, ничего особенного в этой работе не было. С разделкой рыбы я знаком не понаслышке. В прежней жизни в горах, мы часто ловили горную форель. Хотя и свои особенности, конечно, у всякой рыбы, тем более, такой крупной, всегда есть. Так-то суть проста, потрошим от хвоста к голове, аккуратно удаляем внутренности, режем наискось с двух сторон голову, а потом взрезаем филе с обеих сторон. Ничего такого, с чем бы ни справился крепкий мужчина, выросший с ножом в руках. Но мороки — хватает, особенно без привычки. Хал свою рыбину разделал виртуозно и словно играючи, я же далеко не сразу смог приноровиться. Но к вечеру свой кусок работы все равно сделал. За что и получил первую скупую похвалу от старшины.

Потом была баня, стрижка, бритье и чистая, свежая смена одежды. Даже на душе стало легче и, несмотря на целый день, проведенный на ногах, словно и боль поуменьшилась. Отужинав, артель еще долго сидела в потемках. Мужики курили, вполголоса переговариваясь, а я совершенно без сил сразу завалился спать. В эту ночь мне ничего не снилось. Или не запомнилось, что одинаково хорошо после череды ночных кошмаров.

Глава 2

Будни подопытного

Утро не принесло новостей. Поели и за работу. Утренний улов оказался большей частью мелочью, это работа не для мясника, так что рыбу сразу отправили на поварню. И меня быстро переставили на разделку дичины, где и трудился до самого обеда. Впрочем, и тут работа продвигалась без лишней суеты и дерганья, а почти за час до обеда старшина отпустил меня, зная, что мне надо к магу.

Шагая по улице палаточного городка к шатру Алезиуса, я размышлял, что же делать и говорить. Душапротивилась любому доносительству. Это я решил твердо. Не будет Кайдан Дуфф собирать сплетни и всякую дрянь, не будет наушничать магу про людей. Но если чего действительно важное для людей отмечу, угрозу какую, то может и стоит рассказать. Но сначала надо самому толком будет разобраться, чтобы никому не навредить. Успокоенный таким решением, уже подходя к палатке магика, почти столкнулся с ним у входа.

— Здравствуйте, ваше волшебство.

— А горец, явился. Ну, пойдем, пойдем.

Маг заметно чем-то довольный, прямо таки лучился энтузиазмом.

— Садись. Сейчас дам тебе зелье, сделаешь большой глоток и закроешь глаза. Сиди так пока не разрешу. Понял?

— Да. — Коротко откликаюсь. Опять подкатило волнение.

— Нет, не так. Лучше поднимись на ноги, костыль не бери. Вот, держи, пей. — Маг протянул мензурку темного стекла, внутри была какая-то густая, вязкая жидкость. Выдохнув, я осторожно поднес горлышко к губам и влил в себя жидкость. Во рту сразу загорелось, словно обожгло. Дернулся непроизвольно, желая выплюнуть мерзкую отраву, но жесткий голос мага приказал.

— Глотай! Не смей и думать о другом!

Сделав над собой огромное усилие, унял дрожь и рвотный позыв и смог сглотнуть адское варево. По внутренностям прокатилась волна нестерпимого жара и дикой боли. Ноги подкосились, но окрик волшебника буквально заморозил на месте.

— Терпи! Закрой глаза.

Маг вынул мензурку из моих рук и с еле слышным стуком поставил ее на стол. Теперь могу ориентироваться только на слух.

— Глаза не открывай! — еще раз приказал маг.

Что происходило в следующие несколько минут, узнать я не мог, может быть, волшебник просто сидел за столом и пил травяной чай? Но и мне было не до любопытства. Стоял, с огромным трудом сдерживаясь от рвоты и боли. Корежило сильно. Постепенно огонь внутри стал стихать. Сначала рот перестал гореть огнем, потом и в животе пожар перешел в умеренную боль.

— Можешь открыть глаза и сесть, — услышал голос Алезиуса.

Тот стоял в двух шагах и выглядел немного усталым, но довольным и даже азартным.

— Мы в самом начале пути. Не переживай, дальше будет легче. Что, сильно жгло? — С неожиданным сочувствием спросил магик.

— Да, — я едва смог проскрипеть в ответ. В его душевность я ничуть не поверил.

— Понимаю, завтра поработаю с дозировкой, должно стать легче. Но и результат есть. Запомни, пить в ближайший час нельзя. Потом, пожалуйста. Вижу, беседа сегодня не задалась, иди, отдыхай. Вот тебе еще, сходи вечером в корчму, выпей пива. Или что дикари там пьют? — В ладонь мне упали две монеты. — Завтра в то же время будь здесь. Все, свободен.

Маг тут же словно позабыл обо мне и, ухватив перо, принялся заполнять что-то на листе бумаги. Денег он, судя по всему, мне вроде как в компенсацию за ядовитое «лекарство» отсыпал. Ладно, пусть так. Лишь толк был. Оказавшись на улице, проверил монеты, отсыпанные магиком. Это оказались полновесные шиллинги, то есть к первой полкроне прибавилось еще 20 грошей. Так и до целого талера дойти может. Щедр его волшебство Алезиус… Не к добру это.

Все еще продолжало мутить. Состояние очень скверное. С трудом добравшись до бойни, я не пошел обедать, а завалился на топчан. Так и пролежал все время трапезы и сиесты. Уснуть не получилось, но в целом пришел в себя. И отправился на работу. Трудился на одной воле, не давая себе выбора и малейшей поблажки. К вечеру сил не осталось совсем, потому после ужина сразу пошел спать.

Так и потекли дни. Работа, полуденное истязание очередной микстурой, долгий отходняк и снова тяжелая, однообразная работа. А следом еда и сон. Хвала небесам, новые порции зелья были не так тяжелы. Но все равно, доставалось мне порядком. В шатре мага я упорно отмалчивался, предпочитая просто не открывать рот. Или кратко отвечал только на прямые вопросы. Вся процедура не занимала и пяти минут. Зашел, выпил, закрыл глаза, постоял, поклонился и на выход. Ноге стало немного легче, а может просто постепенно она сама заживала? Работа на свежем воздухе, обильная кормежка, частая ходьба, чем не метод исцеления? С другой стороны, кошмары почти перестали мучить. Пойми тут, кто и чего в этом деле значит?

С народом в артели почти не общался. Запах рыбы и вид чешуи начинал доставать до печенок. Подумывал попросить перевести на другое место, но все не выдавалось случая. То сил не было, то времени, то условий для разговора с Страгге. Так и продолжал потрошить и резать рыбу всю неделю.

На седьмой день уже к вечеру рыбаки пригнали обильный улов. С их слов стало понятно, что мимо проходил косяк и они задержались, отдавшись азарту ловли. Крупная рыба, одна другой больше бухалась на разделочный стол. Я вошел в ритм и без единой мысли в голове пластал дары моря. Все уже закончили свою работу, и пошли отдыхать, а мне еще оставалась последняя тушка. Бросив взгляд на которую, озадаченно нахмурился. Похоже, что никто не захотел связываться с такой страховидлой. Вид зубастой зверюги зримо отличался от уже почти привычного тунца. Начав потрошить рыбину, случайно или от усталости хватанул слишком глубоко и зацепил желудок, который оказался у хищника вплотную к брюшной стенке. Переворачивая тушу, заметил, как что-то вывалилось изнутри и сверкнуло, упав на истоптанную и залитую кровью землю. Отложив нож и забыв на время про тушу, протянул руку и, ухватив, поднял неожиданно увесистый диск размером с мою ладонь.

Отмыв найденный артефакт в воде, без тени сомнений определил — золото. Круглый медальон в три дюйма шириной со сложным узором, в центре черный, искрящийся гранями камень. Вещь даже выглядела весомо и дорого. От нее, это теперь, после встреч с магом, мог сказать точно, явственно несло силой. Неизъяснимой и могущественной. Удобно уместившись в левой руке, медальон ощутимо покалывал кожу и грел одновременно. Предмет словно толкался в ладонь и не хотел отлипать. Сжал пальцы, лихорадочно ища решение, но тут руку ощутимо дернуло, и кулак скрючило в судороге. Боль мгновенно прошла, а на раскрытой ладони не осталось ничего. Загадочный предмет исчез.

Меня прошиб ледяной пот. Такая злая насмешка судьбы. Что ж, теперь точно ясно, что медальон мне очень хотелось сохранить и его потеря — настоящая трагедия. Поднес ладонь поближе к глазам и увидел узор. Вглядываясь в него, ощутил, что предмет не пропал, а буквально слился с моим телом. И его отпечаток теперь находился на левой руке. Словно из ниоткуда пришло знание, что никто этот узор не сможет разглядеть кроме меня и что теперь мы с медальоном вместе до самой смерти. И никому, даже мне самому, его не снять. Да и как снять то, чего не видишь и не можешь ухватить? Вот так дела! Магия. И очень сильная. Позабыв про тушу хищницы, с тяжелой от раздумий головой, отправился к общему столу. Кашевар уже сзывал всех артельщиков на ужин.

Рассказывать остальным про находку мне и в голову не пришло. Не настолько уж и глуп Кайдан Дуфф. Такие тайны лучше всего хранить в полной тишине.

После еды меня отчего-то совсем не тянуло в сон. Целый день тяжелой работы, очередная выпитая микстура со вкусом отравы, все словно развеялось. Впервые за долгое время голова на удивление ясная, а настрой бодрый. Увязать эту странность с чем-то иным, кроме волшебного талисмана, просто невозможно. Промаявшись полчаса на лежаке, плюнул на все, сунул ноги в ботинки и вышел на двор. Действительно, а чего бы и не пойти выпить пива в корчме? Тем более, деньги есть. Кроме двух грошей, отданных за хлеб, я ничего не потратил. То есть — шиллинг и два гроша прибавилось. Еще два с половиной шиллинга остались от денег, данных магиком. Итого тридцать семь грошей. Целое состояние! Можно и потратиться немного.

По пути в корчму в голове закрутились мысли. Найденное сокровище порождало гору вопросов, на которые у меня не находилось ни единого ответа. Маг наверняка почует артефакт, значит, идти к нему и «светить» находкой точно не стоит. Кто его знает, может, он и «спрятанный» теперь во мне медальон узрит или какой-то магический след заметит? Откуда мне знать, насколько хорошо укрылся амулет? А может, я теперь для всех окрестных свечусь как новогодняя елка? И что тогда делать?

Ведь Алезиус наверняка захочет отнять артефакт. Сил противодействовать даже начинающему, но все равно целому бакалавру магии у меня нет. Стоит попасть ему в руки — уже не выберусь. А если учесть непонятно откуда появившееся знание, получается, что снять с меня его можно, только сначала зарезав. Ставлю сто крон против медной полушки, что для мага пустить в расход какого-то дикаря ради столь ценной добычи — проще простого. И никакими угрызениями совести он мучиться не станет.

Подобное если и случается, то один единственный раз в жизни. Такую удачу упускать никак невозможно. Нужно всеми силами сохранить находку в тайне, вот только как? Не ходить к магу завтра? Он быстро отыщет меня в лагере, не так уж и много тут людей. Уходить из города? Куда, как? Денег, которых еще недавно казалось так много, для побега слишком мало. Ни оружия купить, ни припасов, ни тем более — лошадь или лодку. Угнать рыбацкий ялик? Нет, воровство — точно не годится. Честь Дуффов не позволит пойти на столь низкий поступок.

Опять же — выкупной платеж за нашу «добровольную» доставку сюда — дюжина полновесных кронеталеров. Если сбегу, объявят преступником и вором. Слышал, что вокруг лагеря промышляют особые команды людоловов, которые ищут таких шустрых «бегунов». А если поймают, то одна дорога — скорый суд, приговор, крупный штраф и на каторгу, в каменоломни, многие годы бить кайлом, отрабатывая наказание и неподъемные долги. Нет, это точно не для меня.

Уже стемнело. Так ничего не придумал, зато и сам не заметил, как добрался до корчмы. Она располагалась почти на берегу моря. Широкий навес, столы, лавки, большой открытый очаг, на котором, источая аромат и шипя жиром на углях, запекалось мясо. К нему подавали слабенькое пиво местного производства и лепешки со специями. А еще из развлечений — музыка и танцы. В общем, тут было шумно и весело. Четверка музыкантов вовсю наяривала на паре скрипок, бубне и мандолине бодрую мелодию. Вроде бы и наработавшийся за день народ лихо отплясывал парами, девушки заливисто смеялись и подвизгивали от особенно энергичных па. Лампы давали достаточно света; было ясно, что расходиться никто и не думает.

Два больших стола, сдвинутых вместе и плотно обсаженные бурно веселящейся компанией в зеленых куртках имперских егерей. Именно они являлись этим вечером центром местного праздника жизни. Сидели там исключительно легионеры, все как на подбор: усатые, жилистые мужики постарше меня и приглашенные ими девушки из числа колонисток. Оставшись без родительского присмотра, молодежь пошла вразнос, что не удивительно. С другой стороны, трудно осуждать девиц, ведь шанс выйти замуж за легионера здесь, в диких краях, куда предпочтительнее всякого прочего. В местных условиях солдаты — едва ли не лучшая партия. Иметь виды на магов, купцов и чиновников им не полагалось даже в мечтах. Так высоко девицам заглядывать резона не было, а вот связать с судьбу с легионером имели шанс многие. Вот и наряжались, и смеялись, и танцевали; впрочем, веселье было от души, без притворства.

Спокойно и с достоинством прохромал к одному из крайних столов, пробираться в толпе мне было точно не с руки, да и не с «ноги». Перехватив взгляд пролетавшей мимо прислуги, подозвал ее жестом. Она кивнула, но проскочила дальше, неся в руках сразу восемь больших и полных до краев кружек пива.

— О, пиво прибежало! — Пьяно заорали солдаты. Все тут же принялись с необъяснимой жадностью пить, макая усы в пену.

— Эй, кабацкая душа, смотри у меня, только попробуй еще разбавь пиво, голову оторву! — громко и весьма грозно рявкнул легионер с тремя сержантскими угольниками на рукаве, восседавший во главе общего застолья. От остальных он отличался коренастым, очень массивным телосложением и широченными плечами. Видимо, не удовлетворившись словесными угрозами, здоровяк показал корчмарю пудовый кулак. В ответ трактирщик, сконфужено улыбаясь, залебезил, многократно повторяя: «Как можно-с, все только самое свежее и наилучшее для господ военных», не забывая низко кланяться. Еще раз бросив на хозяина корчмы грозный взгляд, сержант, видимо, удовлетворенный достигнутым эффектом, оставил нечистого на руку торгаша в покое.

Девушка-прислуга снова пролетела мимо, теперь уже с пустыми кружками и лихо подмигнула. Мол, я все вижу, скоро буду. Действительно, не прошло и минуты, как на столе появилась кружка с пивом и тарелка с нарезанной солониной.

— Я же и заказать не успел, — проворчал удивленно.