Великий Аттрактор

– Что?

– Просто вспомнил. Ты рассказывала, как в детстве вы ходили в зоопарк.

– Да, иногда в приюте нам устраивали такие развлечения.

– И там, в зоопарке, был мужик, который фотографировал за деньги. Он таскал обезьяну на плече…

– Хочешь сделать совместное сэлфи? – смеюсь я.

– Лучше твоя мартышка тебе споёт, – отвечает Джек и, не дожидаясь моего одобрения, начинает петь, добавляя в голос наигранной хрипотцы:

Вижу зелень крон,

Куст роз густой.

Они цветут для нас тобой.

И я думаю вдруг: как хорош этот мир…

Вижу синь небес

Там облака

Днём пенье птиц. В ночи – сверчка.

И я думаю вдруг: как хорош этот мир…

Внезапно он замолкает.

– Забыл слова? – издевательски спрашиваю я.

– Я хотел сказать, что у тебя отвратительный упрямый характер, моя девочка…

– Ты это уже говорил.

– И я бросаю тебя…

– Перестань.

– Прости, что так вышло. Но дальше… Ты сама… – произносит он и замолкает, так и оставшись лежать на песке с запрокинутой головой.

Я бросаюсь к нему, но пульс на шее уже не прощупывается. Попытки завести сердце ни к чему не приводят. Я раздосадовано в последний раз бью в грудь напарника:

– Сука! Всё-таки ты сделал это… Сука…

На глаза наворачиваются слёзы, и в этот раз я не пытаюсь их сдержать, как обычно. Что-то внутри позволяет мне сейчас плакать. Какое-то время я сижу рядом, прижав к себе колени руками, и смотрю в пустоту. Солнце начинает опускаться к горизонту. Нужно собраться и идти, чтобы добраться до базы до темноты.

Я поднимаюсь и, пройдя сотню метров, всё-таки оборачиваюсь к бархану, за которым по-прежнему лежит неподвижное тело.

– Hit the road, Jack…

* * *

6:42. Я просыпаюсь. Чувствую, что физически полностью отдохнула, но так и не смогла избавиться от надоедливых эмоций. Тревожность постепенно нарастает вместе с чувством голода. Я готовлю себе большой кофе с сахаром и молоком и наполняю ванну.

6:57. Я пью кофе, лёжа в горячей воде и пушистой ароматной мыльной пене. Почему не бодрящий душ? Почему не зелёный чай? Была ли у меня свобода воли, чтобы сделать всё так, как обычно? Или, наоборот, для того, чтобы всё изменить? Или все мои действия просто определены моим внутренним состоянием, которое я не могу проанализировать?

– Чтобы на это сказала ты, сестрёнка?

И чтобы на это сказал Сартр? И почему я вообще обо всём этом сейчас думаю? Скоро я буду разговаривать с воображаемыми друзьями. Я превращаюсь в шизофреничку? Определённо, я контролирую себя намного хуже, чем обычно. Может, всё дело просто в случайных событиях, которые меняют привычный уклад? Как, например, случайно услышанный шум драки за дверью…

Или стук в дверь… Кто-то действительно стучит в дверь, и это возвращает меня к реальности. Странно, я уже заранее знаю, кто это, но всё равно спрашиваю:

– Кто?!

– Это я, – слышу я в ответ из-за двери голос Жан-Пьера.

– Ну, заходи! – подчёркнуто непринуждённо отвечаю я, стараясь скрыть внезапно нахлынувшую радость.

– Не запираешь дверь?

– Кого мне бояться?

– Действительно…– Жан-Пьер идёт на голос и, свернув за стенку, оказывается прямо передо мной, – О! У тебя ванна не отгорожена дверью?!

– Я тоже рада тебя видеть, – улыбаюсь я, – Теперь, если ты не против, конечно, иди на кухню и налей нам ещё по чашечке кофе.

– Я… Не против, – неловко ретируется француз.

– Ты рассказывай пока… Где пропадал? – спрашиваю я, включая душ и смывая с себя мыло.

– Это совершенно безумная история. Ты убьёшь меня, если узнаешь…– весело отвечает Жан-Пьер.

– Правда? – перекрикиваю я шум воды.

– Да… Всё дело в моём журналистском инстинкте. Никогда не мог избавиться от желания, совать свой нос в чужие дела.

– Продолжай…

– Не скрою, ты произвела на меня большое впечатление. Я был очень заинтригован. И хотя ты категорически была не согласна давать мне интервью… Я всё равно не смог отказать себе в удовлетворении любопытства…

– И что же? – выхожу я к французу в махровом халате, на ходу наматывая полотенце на голову.

– Я навёл о тебе справки, – отвечает Жан-Пьер, глядя на меня и отпивая кофе.

– Как это всё…

– По-журнашлюшески?

– Именно, – я сажусь за стол напротив француза, – И что же ты накопал в моём грязном белье?

– Отнесись с уважением к моему тяжкому труду, – отвечает Жан-Пьер, – Мне пришлось неслабо помотаться по разным архивам, переворошить и сопоставить десятки документов, напрячь своих знакомых хакеров и даже немного нарушить закон.

– Я восхищена, – саркастично отвечаю я.

– Я тоже. Твоей биографией. Ливия, Сомали, Ирак, Сирия… Каждый раз дерзкие операции в тылу противника в составе небольших мобильных групп. Но меня интересовали не твои подвиги, а твоё более раннее прошлое, – он сделал паузу и внимательно посмотрел на меня, – Ты говорила о своей сестре…

– Ты смог что-то выяснить? Говори.

– Не много. Ты ведь не помнишь, откуда точно тебя привезли в приют… А я это выяснил. Потом потратил почти сотню евро на практически безнадёжные международные звонки по старому телефонному справочнику. Нашёл какую-то древнюю бабку и, сказавшись родственником её соседей, выяснил, что на их улице какое-то время жили девочки-близняшки, – Жан-Пьер вынимает из кармана смартфон и, открыв на нём карту, показывает мне, – Вот адрес.

– Милое местечко я выбрала, чтобы родиться, – мрачно усмехаюсь я, – Там до сих пор стреляют…

– Когда я начал копать дальше, то стали всплывать какие-то странные истории с намёками на разработки биологического оружия. Жуть и конспирология про эксперименты КГБ. Я бы решил, что читаю криппи-пасту с сайта городских легенд, если бы не знал, откуда мне вынули эти материалы…

– Мутная история…

– Я тоже об этом подумал. Поэтому достал себе сразу два удостоверения: «ассошиэйтед пресс» и «репортёры без границ».

– Уж не собираешься ли ты?

– Да. Поедем и всё выясним на месте.

– Ты кретин?! Думаешь, это так просто? Что это будет, по-твоему? Туристическая поездка? Там сейчас нет наших подразделений. Никто не будет прикрывать там твою худосочную французскую жопу. А за твои две сраные бумажки со словом «пресса» ты получишь ровно две пули. Но хватит тебе одной! – я встаю и начинаю нервно и почти бессмысленно мыть свою чашку под струёй воды.

– Там сейчас действует так называемый «Отряд Венгра»…

– Неофициальная организация, сражающаяся против сил НАТО? Почти террористы. Отличная идея! Они загонят тебе третью пулю – в затылок.

– Я думал, что мой затылок и мою… плотную как орешек французскую задницу.. прикроешь ты. Но, если ты не хочешь, то я поеду один.

– Вот там тебе твой орешек и расколют, придурок… – я оборачиваюсь и грустно смотрю на Жан-Пьера, понимая, что он ещё не осознаёт, куда хочет ввязаться, – Ладно… Будем считать, что ты готов там умереть. Но ты же понимаешь, что нам надо будет серьёзно подготовиться, продумать маршрут, легенду…

– Конечно, – обрадовано отвечает француз, – У меня уже есть два билета до Будапешта на завтра. А там нас встретят.

* * *

Самолёт садится в аэропорту Будапешта. Город встречает нас серым небом и моросящим дождём. Не лучшее время года для туристической поездки. С самого момента получения багажа я не могу отделаться от впечатления, что на нас все смотрят с подозрением.

– Поверить не могу, что я согласилась на эту авантюру, – говорю я, внимательно изучая каждого встречного человека.

– Пойми, я доверяю своему чутью… Ещё когда я только встретил тебя, то сразу понял, что ты необычная девушка с необычной историей. Это мой шанс раскопать, наконец, что-то стоящее! А не делать бесконечные материалы, про мигрантов, которые торгуют в пригородах контрафактными сигаретами…

– Бл..ь! Лучше бы у тебя тогда отжали фотоаппарат…

– Жалеешь, что мы встретились?

– Да, – резко отвечаю я, и смотрю на часы, – Ты забронировал гостиницу, как я просила?

– Конечно. Не сказал бы, что это гостиница… Какой-то отельчик…

– Это замечательно. Тогда сейчас поймаем такси и заселимся туда.

– Зачем? – искреннее не понимая, спрашивает Жан-Пьер, – Мы же не собираемся тут жить…

– Думаешь, мы и дальше поедем по шенгену? Ребята, которые нас тут встретят, не будут спрашивать у нас паспорта. Ненавязчивый сервис маленького отеля тоже не станет задавать лишних вопросов, особенно если мы оплатим всё вперёд. А для властей ЕС мы должны остаться жить здесь. Запереться в номере и, не вылезая, трахаться 15 дней…

– Почему именно это? – смущается француз.

– Чем ещё можно заниматься в Будапеште?

– Ну… Поехать на минеральные источники…

– Отличная идея, дорогой! – наигранно громко отвечаю я, – А теперь попробуй поймать такси.

Мы садимся в машину и, всю дорогу невинно обсуждая культуру и архитектуру, добираемся до отеля. Уже на ресепшене я понимаю, что с местом жительства нам повезло. Отдельный вход запирающийся на ключ, ленивый хозяин, уставшая горничная с недовольным лицом, страдающая избыточным весом… Люблю, когда всем на всех наплевать. Здесь именно так. И это идеально.

К слову, в чём-то мой лопоухий лягушатник оказывается более прошаренным, чем я могла бы подумать. Переписку с рекрутерами Венгра он вёл со своего бука глубоко проксированного через TOR и I2P. Впрочем, это не гарантирует, что на встречу не приедут агенты Интерпола, чтобы скрутить нам ласты. Надеюсь, их будет не больше троих.

Скинув вещи в номере, и переодевшись для продолжительной прогулки по городу, мы отправляемся по присланным через даркнет GPS-координатам. Они приводят нас в отдалённую от центра города точку какой-то промзоны. Кажется, что вокруг никого нет, но я чувствую, что за нами наблюдают уже минимум минут 15.

Точно в назначенное время подъезжает тонированный «Гелентваген». Из него появляются двое коротко стриженых парней. На копов они точно не похожи, хотя кто их разберёт в этом Будапеште. Пока я мысленно прикидываю, кого из них первым стоит при случае ушатать, тот, что повыше спрашивает:

– Ты что ли Цикута?

– Ну, я.

– А это журналист? – бритоголовый кивает в сторону Жан-Пьера

– А это журналист.

После короткого обыска, бойцы понимают, что мы чисты и сажают нас в машину, предварительно надев на головы тёмные плотные мешки. Жан-Пьер хочет возмутиться, но я останавливаю его. По крайней мере, это не Интерпол. Значит, в случае чего, их как минимум можно будет по-тихому убить. Француз нервничает, я беру его за руку.

Машина трогается и едет, периодически петляя между складских помещений. Похоже, нас везут куда-то на юг. Неужели они собираются пересекать границу на этом автомобиле? Впрочем, остановка всё же происходит. В нос бьёт прохладный воздух. По всей видимости, уже глубокая ночь. Нас перегружают в кузов фуры и, задвинув какими-то ящиками, оставляют одних.

– Какие деликатные ребята, – комментирую я, снимая надоевший мешок с головы, – Даже ни разу не саданули нас по голове.

– Кошмар…– отзывается француз, – Со мной ни разу такого не было. И за это я заплатил 3 штуки евро?

– А ты думал? Нелегально перебрасывают через границу бизнес-классом? – смеюсь я и оглядываюсь по сторонам, – Да это уже почти бизнес-класс. Что тут у нас? Какая-то гуманитарка… Шикарно! Не говно же. Похоже, у них тут проплаченное окно на границе.