Передвижная детская комната

В первый день за рулем она оказалась в реанимационной палате без признаков сознания. Это было года два назад, и только недавно ее родители наконец-то решились отключить дочь от аппарата поддержки жизни. Подобия жизни. Но Даня давно понял, что она не выкарабкается. Давно – это с того самого момента, как вошел в палату и увидел ее голову. В таком черепе никак не мог поместиться мозг, здоровый мозг. Половинка – возможно, но не весь.

Аллочка была на искусственном вскармливании и стала похожа на старый изюм. Помня о об этом, Даня не хотел испытывать судьбу.

«Щоепикстабг» – так дети Игоря называли минивэн, но Даня так и не смог запомнить это слово и называл его просто «передвижная детская комната» или «детомобиль».

Багажный отсек был затонирован и переделан в детскую комнату. Мягкий пол и стены, обитые поролоном, были украшены яркими цветными картинками, в углу закреплена корзина в виде большой зеленой лягушки. Открываешь ей рот и – фокус-покус – достаешь из желудка игрушки.

Пол представлял из себя миниатюру городских дорог, по которым можно было ездить моделью «феррари» с открывающимися дверцами. Тут были нарисованы и магазин, и АЗС, и даже детский центр, существовавший в реальности, куда Игорь водил всех своих детишек практически каждые выходные.

Слева в стене было прицеплено баскетбольное кольцо, которое опускалось и поднималось, как крышка унитаза. Даня, увидев его, представил баскетболиста, который «закладывает сверху». Напротив кольца висел детский дартс на липучках, в углу стоял мини-гараж для пожарной машины, а в другом углу были закреплены в специальной сетке, как в вагонах поездов, несколько подушек.

На потолке располагалась разноцветная лампа, которая имела несколько режимов – для вечеринок, для сна, для космической тусовки и для дискотеки. Не детская, а рай.

Даня смотрел на это произведение искусства с восхищением и с завистью. Да, он никогда не смог бы сделать нечто подобное.

Его брат был круче во всем. Игорь с детства начал строить роботов, паял какие-то микросхемы, оснащал пластилиновые замки электричеством и фонарными столбами, ставил эксперименты в темной ванной с разными химическими препаратами, но при этом прогуливал уроки и сдавал тесты, только когда учителя начинали ругать их родителей. Игорь сдавал все разом, за одно занятие.

Даня завидовал способностям брата. И это его немного обижало. Ведь Дане, чтобы выучить что-нибудь, какой-нибудь жалкий параграф, приходилось сидеть весь вечер над книгой. А Игорь мог прочитать один раз и уже становился экспертом.

Даня ходил к репетиторам и старался заучивать сотни формул, когда Игорь, старше его на полтора года, мог работать уже репетитором самостоятельно.

Игорь нравился девушкам, а Даня из-за лишнего веса был не в почете.

В итоге все это сказалось на Дане, и он стал домоседом, больше погружался в себя. Он много проводил времени один, занимаясь уроками, читая книги, и привык к одиночеству. И таким образом развил свое воображение.

И он понял, что воображение – единственное, чем он превосходил своего брата. Он начал сочинять рассказы. Сначала о том, что видел в кино, потом о том, что читал. Потом у него родилась собственная идея о мальчике, который попал в волшебный мир науки, он путешествовал по классным комнатам, где каждый предмет приобретал живую форму. На математике оживали цифры, на истории он попал в мир Юрского периода, а на химии… На химии в результате неудачного эксперимента он создал чудовищ, кровожадных и охочих до человечины. И тут-то Даня понял, что ему нравится больше всего и что у него получается лучше всего.

Он любит писать рассказы. Не простые, а рассказы ужасов.

Родители отнеслись к его увлечению с уважением. Игорь перечитал все сочинения Дани. Но когда друзья Дани узнали, чем он занимается в свободное время, они приняли это с таким оживленным глумлением, что он пожалел, что рассказал. Особенно ему запомнилась реакция Генки: «Ты че, пишешь книги? Это же скучно!»

Даня вспоминал эту фразу вот уже больше восемнадцати лет. Да, мнение друзей тогда играло для него большую роль. И он поддался на их унижения. Постепенно это его увлечение было вытеснено другими. Он узнал, что помимо рассказов ужасов ему дается музыка. Он начал играть в группе. И в итоге учеба совсем пошла под откос. А вместе с ней и писательство. Но он не стал ни рок-звездой, ни писателем.

Школу окончил с двумя пятерками и тремя четверками. Остальными оценками были трояки. Учителя прощали Дане двойки, потому что поведение у него всегда было отличное. Он ни разу не выкинул ни единого фокуса, в отличие от своего брата. Правда, тот побеждал во всех олимпиадах, кроме спортивной, поэтому ему прощали его несносное поведение.

И вот они выросли. Один стал гением-программистом, женился, завел пятерых детей, а Даня сходил в армию, устроился на работу IT-специалистом. Благодаря своему упорству, полученному еще в детстве путем долгого просиживания над книгами, он освоил новую профессию, хоть и не на уровне управляющего ЦОД, но компьютер бухгалтеру починить мог.

Даня встретил Катю в банке, когда брал кредит на машину. Она обслуживала его. Он так широко ей улыбался, что она решила, что он заигрывает с ней. Но на самом деле он нервничал. Боялся брать в долг деньги. Брат всегда говорил ему, что это черная дорожка, которая ни к чему хорошему не приведет. Но Даня хотел машину. Во-первых, у Игоря был минивэн. Во-вторых, он понял, что без машины ему не обойтись. У него намечался рост, и Даня думал, что отдаст кредит досрочно. Начальник, видя его упорство, решил повысить ему зарплату, сказал, что таких преданных сотрудников, особенно сисадминов, еще поискать.

Тот год выдался у него чудесный. И из-за повышения по службе – он стал ведущим сисадмином, контора расширилась, у него появилось трое подчиненных, и жизнь пошла как по маслу. А еще и потому, что он встретил девушку, которой понравился. И она даже сама к нему подкатила. Катя сфотографировала его номер телефона в анкете, а вечером позвонила и пригласила встретиться. Сказала, мол, он оставил у нее кое-что, когда заполнял анкету. Оказалось, что ничего он не оставлял. Это был предлог. Они понравились друг другу, и через год у них родился Костя.

Костя, маленький проказник, любивший что-нибудь где-нибудь разлить, уронить и спрятать, был в восторге от детской комнаты на колесах, когда дядя Игорь впервые приехал на ней в гости. Но тогда малыш был еще совсем мал. Теперь же он понимал, что к чему, и даже называл минивэн «Деская ту-ту». Его за уши было не оттащить от минивэна.

Он мог просидеть там хоть весь день, если приносить ему туда еду, горшок, одеяло. Он готов был там жить. Так ему нравилась детская. И Даня, смотря на сына, немного даже жалел, что брат оставил ему минивэн. Потому что, когда они доедут до Краснодара, придется с ним расстаться. Это будет очень грустная новость для Кости.

Отъезжая от дома Лехи, Катя высказала идею, что Костя может всю дорогу играть в детской. Даня посмотрел на нее, как на часы, идущие в обратную сторону.

– Ты что, хочешь, чтобы Костя бегал в багажнике машины непристегнутый, пока я лечу на скорости сто сорок километров в час? Серьезно?

– Ну а ты не лети так сильно.

– Допустим, я поеду с максимально разрешенной скоростью девяносто. Что будет с трехлетним ребенком, если его с такой скоростью швырнуть… пусть даже в мягкую стену, обитую поролоном? Я скажу тебе, что будет, – он сломает шею.

– С чего бы ему с такой скоростью кидаться на стены?

– А если я резко заторможу?

– А ты не тормози!

– Ну, знаешь, на дороге всякие ситуации бывают.

– Тогда ты…

– Если ты предложишь ехать мне еще медленнее, – перебил ее Даня, – тогда мы приедем на море к Новому году. С другой стороны, узнаем, замерзает ли море в декабре.

– Как хочешь, твое дело, – сказала Катя и уткнулась в свою книгу.

Костя не хотел ехать пристегнутым, он хотел играть в деской ту-ту. Он плакал и выл. Касю дескую ту-ту. А через полчаса уже мирно спал, держа Пуппу и Нага в объятиях.

Катя не считала нужным развлекать Даню в пути анекдотами, какими-нибудь веселыми историями из жизни банковского сотрудника или из своего прошлого, хотя таких у нее было навалом. Особенно если вспомнить вечеринку в честь выпускного в школе или случайную встречу с бывшим начальником Олегом две недели назад в кафе, где она выпивала с Олей по случаю ее дня рождения. Эти истории могли бы здорово развеселить Даню, ведь он даже понятия не имел об этом. Но Катя не хотела ему рассказывать, как, впрочем, и кому-либо еще. Да и вообще, она не хотела ничего сейчас рассказывать своему мужу, даже что-нибудь невинное. Несмотря на то что впереди было еще три дня пути.

Она пялилась в свой Kindle, но не могла сосредоточиться на чтении. Она видела только размытое пятно из каких-то каракулей. Необычный мальчик, воспитанный призраками на кладбище, был отодвинут на второй план, хоть и осталось-то дочитать всего несколько страниц.

Катю терзали мысли, которые, как моль, оставляли дырки в ее душе. Вот уже несколько ночей подряд она плохо спала, думая об одном и том же. Она знала, что рано или поздно она это сделает. Она бросит Даню, ведь уже давно остыла к нему. И даже Костя больше не мог пробудить того чувства, которое она когда-то испытывала к своему мужу. Она считала Даню хорошим человеком, добрым, воспитанным, открытым, трудолюбивым. С ним она могла выйти в люди, и он не станет травить тупые шутки ее друзьям, обычно он молча слушал и кивал, улыбаясь. Такой милый ручной муж. Очень удобный. Что скажешь, то и сделает.

Но все же.

Вот уже два года как Даня достиг потолка. Складывалось ощущение, что для него выше уже ничего нет в этой жизни. Все, предел, дальше только космос, куда соваться не стоит – крыша взорвется.

Он работал на одной и той же должности несколько лет, не предпринимая попыток подняться выше. Устроился в зоне комфорта, как в конуре маленькая собачка, и сидел там, жирнея и толстея. Последнее время от отрастил себе солидное пузо.

Да, он не был гулякой, любящим бары, танцульки и шумные компании. Но Катя считала, что уж лучше бы ее муж гулял и отрывался, так, может быть, и сдружился с кем-нибудь из боссов. Ведь все знают, что братаны, выпившие в стриптиз-баре, становятся друзьями до мозга костей. И от бухла бывает польза.

А что же Даня? Придет с работы, сядет перед теликом и смотрит сериалы. Говорит, что устал и даже сил на спортзал нет. Это все брехня.

И сколько бы она не пилила его на эту тему, да разве ему втолкуешь? Уперся в свою работу. Говорит, что и платят хорошо, и условия достойные. А раз так, то где же тогда домик за городом, о котором они вот уже четыре года мечтали, с самой первой встречи? Ведь он ее этим и зацепил. Такую яркую картину нарисовал, когда они пили красное полусладкое, ели сыр с плесенью перед экраном компьютера, где на паузе на самой первой минуте замер фильм.

Тогда Даня так оживленно рассказывал о своей мечте. Ну и где это все? Где бассейн во дворе? Где красивый сад?

Это были всего лишь фантазии.

Катя когда-то верила Дане и мечтала вместе с ним. Но в какой-то момент поняла, что ее муж – всего лишь выдумщик, фантазер. Так и будет до самой смерти мечтать о большом особняке. И бредить своими идеями писать книги. Да хоть бы что-нибудь написал.

Он говорил, что писал в детстве. Ну и где это все? Хоть одну бы книгу показал. С другой стороны, какая, на фиг, разница? Разве детские книжечки хоть на что-нибудь годились? Если она перечитывала свои сообщения во «ВКонтакте» годовой давности и думала: «Что я за дура была?» – так разве на его рассказы, написанные больше пятнадцати лет назад, она ожидала другой реакции?

Нет. Она не желала тащиться по жизни рядом с витающим в облаках неудачником. Она хотела человека, кто обитает на земле, кто будет двигаться вперед, на всех парусах. Такого, как Олег. Он зацепил ее, еще когда был ее боссом. У него был командный голос, твердый, сильный, как и мышцы спины и рук. Светлые волосы, вечный загар и черный блестящий «мерседес». Но потом он открыл свое дело и пропал из банка.

Конечно, она знала его телефон, но чтобы подкатить к такому супермену – это какие надо было иметь формы и осанку. Тогда она еще не горела так сильно фитнесом.

Потом появился Даня. И она увидела в нем живую искру. И потом, он зацепил ее своим позитивом, улыбкой и каким-то живыми движениями. Он притянул ее, и она поверила ему. Но все это оказалось маской. Он потускнел и снял с себя парадную форму, в которой выходил в люди на поиски самки. Вот он, толстеющий, уставший, не стремящийся к реальности фантазер. Ему хватало только фильма перед сном, книжки в выходной и прогулки с сыном. На этом все. Что ж, удачи тебе, милый.

– Пожалуй, я посплю полчасика, а потом продолжим нашу веселую поездку. Катя, ты слышишь? Алло? Катя? – донесся голос с соседней планеты.

– А? – она вздрогнула. – Что? Просто книга интересная, почти дочитала.

Но она так никогда и не узнает, чем закончилась повесть.

– А чего мы остановились? – спросила Катя озираясь.

– Мне надо передохнуть чутка, вздремну хоть минут десять, а то глаза будто клеем намазали. Смотри, видишь? – он оттянул веки так, что стал похож на зомби с обвисшим лицом.

Она не улыбнулась.

– Так мы едем-то всего ничего. Еще даже из области не выехали, а ты уже что, устал?

– Да че-то ночью плохо спал, может, волновался из-за…

– Так надо было пораньше ложиться, я же тебе говорила. Ложись, спи, завтра ехать.

Он хотел сказать, что ее ночные звонки не дают ему покоя, но сдержался. Держи себя в руках, друг.

– У меня бывает такое – перед экзаменами, перед собеседованием, перед дальней поездкой, я волнуюсь, вот и не мог уснуть.

– Выпил бы новопассита или валерьянки, не знаю, любого успокоительного. И че, мы сейчас вот так каждый час будем останавливаться? И сколько лет мы будем ехать?

Он хотел сказать, что ей бы не мешало выучиться на права и если бы она это сделала, то сейчас они не делали бы перерыв, а она могла бы вести сама.

– Не каждый час. Мне хватит пятнадцати минут, чтобы выспаться. Если я днем хоть немного посплю, то…

– Ты вечно спать хочешь.

Он молчал. Она отвернулась. Он смотрел на нее. Видел, что она напряжена. Если и дальше что-то выяснять, то ничего из этого не выйдет. Но и ехать он не мог. Спать хотелось очень сильно.

– Дай мне пятнадцать минут, Катя, и потом будем ехать до самой ночи.

– Делай че хочешь.

Она выключила книгу и убрала ее в бардачок, расстегнула ремень безопасности.

– Посмотри за Костей, пока я сбегаю в лес.

– Оке, – сказал Даня.

Катя вышла из машины и хлопнула дверью. Сзади в детском кресле вздрогнул малыш.

– Мама, – позвал сонный голос малыша, – деская ту-ту!

– Извини, дружище, – сказал Даня, – но теперь моя очередь играть деской ту-ту! А вы пока с мамой прогуляйтесь, разомните ноги. Сходи поймай для папы кузнечика.

– Кузецика? – спросил малыш. – А сто такое кузецика?

– Это кузнечик, – сказал Даня, отстегивая ремень безопасности, – насекомыш такой, прыгает по траве, помнишь, в книжечке твоей он есть. Куз-не-чик.

Он вышел из машины. Обошел минивэн и открыл заднюю дверь, где сидел Костя. Он отстегнул ремни безопасности на детском кресле. Вид малыша прогнал в нем нервозность от разговора с Катей.

– Давай, малыш, выбирайся, прогуляешься немного. А то все какашки в попе уже придавил.

– Какаски? – спросил Костя, а потом вдруг замахал руками и закричал: – Пуппа, Наг, Пуппа!

– Они же вроде бы с тобой были? – спросил Даня.

Мальчик показал свои ладошки, будто фокусник, доказывающий, что у него нет туза в рукаве.

Даня наклонился, заглянул под сиденье и нашел игрушку. Он достал Нага и отдал малышу. Костя радостно заулыбался.

– Но Пуппы я не нашел, – сказал папа.

– Пуппа в деской, он там, Наг победил, – сказал мальчик.

– Да ты что? Насколько я помню, это впервые?

Даня поставил сына на землю. Тот сразу же побежал осматривать место, где они остановились. Даня шел за сыном по пятам, посмотрел направо и налево. На дороге пусто. Он прислушался. Ни звука. Даже не слышно, как его депрессивная жена мочится в кустах.

– Папись, смотли, долога, – сказал Костя и ткнул пальцем в ту сторону, куда они ехали, а потом повернулся и показал в противоположную: – Смотли, и тут долога.

– Везде дорога, да? – спросил Даня.

– Ага.

Костя стоял на той самой вездесущей дороге (хотя в данном случае вездессущей можно было назвать Катю). Он оглядывался по сторонам и улыбался. Он вертел маленьким пальчиком, как флюгер, хотя ветра почти не было.

– Костя! – вдруг сзади раздался дикий вопль. – Костя! Костя, а ну иди сюда!

Из кустов выскочила львица, или разъяренная пантера, или бешеная ободранная коза. Это была Катя. Но Даня сначала даже не узнал ее, так она кричала.

– Твою мать, ты что, идиот? Скажи мне, ты идиот? – орала она на Даню, хватая растерянного Костю за футболку и уводя с дороги.

– А что такое? Я же рядом и смотрю по сторонам, – сказал Даня. Улыбка, которую подарил ему только что пробудившийся сын, сдуло воплем жены.

– А если выскочит какой-нибудь придурок-стритрейсер? Ты и оглянуться не успеешь! А что ты будешь делать…

– Да откуда тут стритрейсер, ты че пургу несешь?

– А что ты будешь делать, если он от тебя побежит – и прямо под колеса большущего грузовика? Идиот, бестолковый кретин! – орала Катя.

– Мама, не клици, мне стлашно, – сказал Костя. В его глазах появилось затравленное выражение. Ему казалось, когда мама кричит, значит, это он что-то сделал плохое. Костя задрожал и прижал к себе Нага.

– Ничего же не случилось, мы уже давно не видели никаких ма… – начал Даня.