Цикл «Аратта» [4 книги]

Учай мотнул головой, не желая признавать за братом правоту.

— Ты погляди, на спинах мамонтов какие-то шатры. Уж не собрались ли мохряки перебраться сюда насовсем?!

— Пойди спроси у них, — усмехнулся старший брат и с удовольствием рассмеялся, заметив брезгливую гримасу на лице Учая. Конечно же, спрашивать о чем-либо мохряков было плохой мыслью. Во-первых, их рычание и мычание с трудом можно было назвать осмысленной речью. А во-вторых, кому же хочется, чтоб его убили и сожрали?

Между тем мамонты все ближе подходили к отвесным скалам Лосиных Рогов. Шатры на их спинах можно было разглядеть, не особо напрягая глаза.

— Смотри, смотри! — Зоркий, как пустельга, Учай схватил брата за плечо. — Там в шатре — люди в скорлупе!

— Ерунда, — Урхо глянул на него досадливо, — тебе почудилось.

— Я говорю тебе! Я разглядел их!

— В скорлупе… — Урхо задумался. — А я про таких слыхал! Но они не приходили в наши края со времен дедов. Да и что им тут делать? Мы исправно даем им меха по уговору, они к нам не ходят. А мы не трогаем их посланцев…

При этих словах он невольно улыбнулся. Последний раз людей этого далекого народа видели в землях ингри, когда отец был еще ребенком. Конечно же, они их не трогали!

— Вот оно, зло. — Учай ткнул пальцем в сторону людей в скорлупе. — Вот то, о чем говорил Ашег!

— Мы не трогаем их, они не трогают нас, — пожал плечами Урхо. — Надо послать весточку отцу. Он все решит. Я сам думаю — нам следует уйти в Зеленый Дом.

— Всем родом?

— Да, всем. Ни мохряки, ни чужаки не отыщут нас там.

— Да? А если эти, в блестящих скорлупках, пожелают отдать нашу землю мохрякам? Зачем они иначе явились сюда все вместе? Если они поселят этих людоедов в наших избах, что ты тогда скажешь?

— Мы не трогаем их, они не трогают нас, — вновь напомнил Урхо.

— Это лишь слова. Кто спросит с них, если они пожелают обмануть тебя?

— Они клялись перед богами! И наши деды тоже.

— Быть может, ты и прав, — осклабился Учай. — И боги накажут их. Но ты будешь уже мертв. Мы должны отвадить их от наших земель. — Он поглядел в небо. — Скоро начнет темнеть. Они остановятся на ночевку здесь, на Лосиных Рогах…

Рука его потянулась к луку.

— Даже не думай об этом! — прервал его Урхо. — Будем покуда за ними тихо следить. И вот что — пусть этот волчий пастух, Мазайка, подкрадется к ним поближе…

— И посчитает зверей и людей, — кивнул Учай.

След человеческих ног был едва заметен, но все же для Ширама было достаточно признаков, чтобы обнаружить его. Отброшенная в сторону сухая ветка, раздавленный гриб — все это говорило о наличии поблизости соглядатая так же явно, как если бы он привязывал на своем пути красные тряпки. Накх склонился над вмятой в мох шишкой, затем посмотрел вперед, измеряя расстояние между шагами.

— Видишь? — сказал он Аюру, который внимательно следил за его поисками, не очень понимая их смысл. — Вон следы наблюдателя. Я их давно уже вижу…

— Почему ты думаешь, что он следит за нами? — спросил царевич. — Может, дикарь просто шел мимо?

— Отпечатков пяток не видно, шаг короткий. Что это значит? Он не торопился, крался осторожно, стараясь не спугнуть дичь — в данном случае нас…

Ширам разведенными пальцами измерил длину следа и, чуть прикрыв глаза, прикинул рост и стать преследователя.

— Тот, кто следит за нами, ростом не выше трех локтей… Ветер есть, но след четкий — значит прошел совсем недавно…

— Он был один?

Ширам внимательно огляделся в поисках других следов. Нет, похоже, это единственные.

— Да. Крался ловко, почем зря веток не ломал — умеет по лесу ходить…

Аюр слушал накха, с каждым мигом проникаясь почтением к его знаниям и чувствуя, как нарастает азарт. Вот это настоящая охота!

— А где дикарь сейчас? Надеюсь, не целится в нас из-за кустов?

Ширам задумался, вспоминая увиденную со скалы округу… Так и есть. Дорога шла над берегом реки, повторяя ее изгибы, и всякий раз соглядатай, следуя за ними вдоль опушки леса, выбирал такие места, откуда открывался весь путь целиком. Значит, сейчас он должен быть справа и впереди. А потом… Ширам улыбнулся, становясь в этот миг неуловимо похожим на покойного деда.

— Иди за мной как можно тише, — сказал он Аюру и скользнул в сторону от цепочки оставленных соглядатаем следов.

Мазайка умел ходить по лесу — как же иначе в его ремесле? Он двигался быстро и бесшумно, так что зверь не услышал бы его шагов. Он выбирал хорошие места для слежки и умел затаиваться, подолгу сидеть не шелохнувшись, будто превращаясь в ствол дерева или поросший мхом валун. Вот и в этот раз он подкрался к торчащей над утесом согнутой ветрами сосне, взобрался на нее, прильнул к шершавой коре и притаился, глядя на простиравшийся снизу берег Вержи, по которому неспешно двигались мамонты. И принялся, как велел Урхо, считать.

Зверей — обе руки и еще два пальца. Людей в скорлупе — чуть больше дюжины. Оружных людей без скорлупы — четыре руки. А кроме них, пешие без оружия — мохначи и какие-то еще люди. Мазайка насчитал целых шесть рук. Это было очень много — во всем их роду не набралось бы столько мужчин… Впрочем, дед рассказывал, что однажды в землях южных ингри случилось нашествие — чужаков пришло целых сто рук. Он не слишком-то верил. Во всех племенах, что собирались раз в год на осеннем торгу в Ладьве, большом селении на пути в земли вендов, не набралось бы столько.

Мазайка вслушивался в голоса чужаков, в дикие окрики и рычание погонщиков, стараясь вникнуть в их замыслы, но ничего толком не услышал и не понял. Когда что-то коснулось его плеча, он вздрогнул и резко повернулся. Перед ним стоял незнакомец, похожий на ночную тень, — черные волосы, смуглое лицо, темная, не сковывающая движений одежда. На широком кожаном поясе чужака на первый взгляд не было заметно никакого оружия, но через оба плеча за спину уходили перевязи.

— Здравствуй, — коротко проговорил он, глядя на него немигающими зелеными глазами.

Мальчик отпрянул, едва не сорвавшись с края обрыва, и схватился за манок, висевший на поясе. Однако странный незнакомец вел себя так спокойно, будто ни кость, ни железо не могли причинить ему вреда. Он лишь перехватил запястье волчьего пастуха в тот миг, когда пальцы его еще не сомкнулись на дудочке, и потянул на себя. Удивленный Мазайка ощутил, как небо поворачивается и он вдруг оказывается лежащим на земле. Незнакомец тут же отпустил его и вновь повторил:

— Здравствуй.

— Кто ты такой?! — выпалил мальчик.

— О! Я понимаю его речь! — раздался рядом звонкий голос, и из-за скалы появился второй чужестранец, большеглазый юноша с луком в руках. — Он говорит на языке слуг и рабов. Но как же чудно он выговаривает слова…

— Это весьма удачно, — отозвался его старший товарищ. — Помнится, с вендами у нас язык был совершенно не схож — очень мешало при допросах…

— Неужели здешние дикари родственны нашим «земляным людям»? — Юноша с любопытством уставился на юного ингри. — По виду и не скажешь. Смотри, какие у него чудные волосы — почти белые, хотя он не старик!

Мазайка припал к земле, не шевелясь. Он отлично понимал, что победа не стоила его противнику ни малейшего труда. При желании тот мог попросту свернуть ему шею или столкнуть вниз — он бы и не понял, что случилось, — но не сделал даже попытки. А значит, у него совсем иные замыслы.

— Ты следишь за нами? — спросил черноволосый.

— Вы пришли в земли ингри, — набравшись храбрости, заявил Мазайка. — Мы тут хозяева!

— Мы вам не враги. Этот юноша, — Ширам почтительно указал на Аюра, — сын правителя великой Аратты. Он пожелал навестить свои отдаленные владения. Если он останется доволен, то щедро одарит вас…

Он полез за пазуху, достал несколько круглых металлических пластинок и протянул охотнику. Блестящие кругляши были покрыты неведомыми значками. Стоящий рядом юноша с луком встрепенулся, хотел что-то спросить, но встретил взгляд старшего и умолк.

— Держи, это тебе, — сказал мальчику темнолицый незнакомец. — Отнеси это тому, кто тебя послал, и скажи, что мы пришли с миром. Сын нашего общего повелителя ищет место для хорошей охоты. Порадуйте его, и он будет добр к вам.

Мазайка с опаской поднялся на ноги и взял кусочки сероватого блестящего металла. Оглядываясь, не пожелает ли темнолицый наброситься на него со спины, он поспешил в лес. Но тот стоял, будто и не глядя на него, — смотрел, как проходит внизу длинная вереница мамонтов.

Костер, разложенный между двумя поваленными деревьями, горел тихо, не вздымая языки к небу, будто стелясь по земле. Для того чтобы поджарить набранные поблизости грибы, этого было вполне достаточно. Учай сидел на стволе рухнувшей сосны, держа над углями согнувшуюся под тяжестью почищенных грибов ветку. С другой стороны со своей веткой, унизанной грибами, устроилась Кирья. Ее старший брат Урхо дремал неподалеку, подложив под голову мощные руки. В тот миг, когда Мазайка, запыхавшись, появился на поляне, это вызвало скорее недоумение. Что могло заставить волчьего пастуха вернуться, бросив слежку?

Не пускаясь в долгие объяснения, парень бросился к Учаю. Урхо приоткрыл глаза и поднялся на локте, желая услышать речь следопыта.

— Я говорил с одним из них! — выпалил Мазайка. — Они не желают нам зла! С ними сын их вождя, он приехал охотиться…

Учай едва не задохнулся от гнева. Зачем вообще высылать наблюдателей, если враг без труда находит их? Да еще и беседует, будто со старым приятелем?!

— И ты ему поверил?

— Он преподнес дары, — оправдываясь, проговорил Мазайка и достал пригоршню изукрашенных металлических пластин.

— Вот как? — Учай взял одну из пластин и принялся разглядывать ее, будто стараясь угадать смысл неведомых знаков. — Говоришь, дары?

— Да, и обещал еще много, если мы порадуем сына его повелителя!

— Ты глупее токующего глухаря!

Учай рывком поднялся на ноги и шагнул к мальчику, держа подарок накха в двух пальцах.

— Бывал ли ты на осеннем торгу в Ладьве?

— Н-нет…

— А я бывал — и видел любимую забаву смуглолицых торговцев. Один из них становится в круг, чтобы иметь возможность сделать шаг в сторону. В руках у него два клинка, и больше ничего. И еще пять человек, а то и больше становятся в пяти шагах за границей того круга. Прыгая из стороны в сторону, они кидают вот такие вот штуки, стараясь попасть в того, кто остался внутри. Тот отпрыгивает, уклоняется, отбивает кругляши, но не смеет выйти за пределы круга. Выигрывает тот, кто увернется от наибольшего количества кругляшей. Вот чем тебя одарили.

— Но я думал, это что-то ценное, — расстроился Мазайка. — Он их так дал, как будто вручил сокровище…

— Он обхитрил тебя. И сейчас чужаки свободно идут по нашим землям неведомо зачем и куда…

Кусты за спиной Учая шелохнулись. И когда тот стремительно повернулся, то обнаружил стоящего перед ним человека в темном одеянии.

— Ты кто?! — рявкнул младший сын вождя, хватаясь за охотничье копье. Урхо за его спиной легко вскочил на ноги. Кирья ахнула и уронила ветку с грибами в костер.

— Я служу сыну повелителя и оберегаю его, — произнес незнакомец. — Не бойтесь меня. Я и впрямь обманул мальчика, чтобы найти вас, — но только в этом. Мы пришли с миром. Отведите нас к своему вождю. Пусть он преклонит колени перед сыном могущественного владыки Аратты.

— Я не верю тебе, — хмуро процедил Учай. — Что делать сыну великого вождя дальних земель в наших лесах?

— Мой господин не обсуждает свои дела с простолюдинами. А поверить все же придется. В ту игру, которую ты так верно описал, играют не только те, кто стоит в круге, но и те, кто бросает.

Он сделал неуловимое движение кистью, и в древко копья Учая вонзилась небольшая металлическая пластина.

— Я мог убить тебя и всех вас, пока он, — Ширам кивнул на смущенного Мазайку, — рассказывал тебе о нашей встрече. Но не сделал этого, ибо нам нужно совсем другое — ваше гостеприимство.

— Мне думается, он правду говорит, — пророкотал Урхо. — Проводим чужаков к отцу. Пусть сам решает, как быть. А ты, чернявый, кем бы ты ни был, не держи зла на моего младшего брата. Он лишь оберегает наши земли. Ингри не любят мохряков, а вы пришли с ними. Но мудрый Толмай все решит по справедливости. Мазайка, сбегаешь?

— Нет! Я сам пойду предупредить отца, — злобно глянув на чужаков, сказал Учай.

Когда ингри ушли, кусты на краю поляны вновь шевельнулись и из них показался царевич.

— Ловко ты с ними обошелся! Сперва они хотели метать в тебя копья, но потом просили прощения и помчались к своему вождю, чтобы тот готовил нам встречу, — не скрывая восхищения, сказал Аюр. — Но почему ты просил меня не показываться им?

— Они увидят тебя в свое время, во всем блеске, — ответил Ширам.

Накх был очень доволен собой. Он все сделал безупречно, преподал полезный урок царевичу и заодно поднялся в его глазах. Кто теперь скажет, что он пригоден только для войны?

«Дед гордился бы мной сегодня», — подумал он.

Глава 8

Первая встреча

Учай долго шел быстрым, размашистым волчьим шагом, покуда впереди на берегу Вержи не замаячило селение. Тогда он сбавил ход. В конце концов, может быть, Урхо прав и ничего ужасного не произошло. Чужаки выглядят и ведут себя диковинно, но враждебности не проявляют, хоть и пришли вместе с мохряками. Даже этот чернявый хитрец, обманувший простака Мазайку, — что и говорить, ловок, но ведь ловкость не порок…

Младший сын вождя перешел на обычный шаг и направился к воротам селения. Располагавшееся на излучине реки, защищавшей его с двух сторон, с третьей оно было обнесено невысокой изгородью — не столько от какого врага, сколько от дикого зверя. Ворота были распахнуты, как всегда, средь бела дня. Мальчишки, увидев возвращающегося Учая, подняли радостный крик. Младший сын большака возвращался с Лосиных Рогов с вестями! Спеша разнести эту новость, они бросились к просторной большаковой избе, вереща без умолку.

Толмай вышел на крыльцо и остановился, засунув пальцы за широкий кушак, в ожидании сына.

— Здравия тебе, отец! — приблизился тот.

— И тебе поздорову быть. Случилось что — или как?

— Случилось, — ответил Учай. — К добру ли, к худу — не мне то решать.

— Заходи в избу, рассказывай.

Учай поднялся по ступеням крыльца, склонился, проходя под прибитыми над входом лосиными рогами — знаком Хирвы, — а охочие до новостей мальчишки облепили дом, надеясь раньше других услышать, какую новость принес от ведуна Учай.

Однако младший сын и вовсе не стал говорить ни о Кирье, ни о порче, ни о Доме Ветра.

— Чужаки к нам пожаловали, — отвесив поклоны духам-покровителям очага, угла и порога, сразу выложил он.

Толмай сел на лавку, внимательно глядя на сына.

— Толком говори: что за чужаки, откуда, много ли?

— Спустились с Холодной Спины, да так и идут высоким берегом Вержи — скоро до нас доберутся. Одни высокие, статные, вот прямо как Урхо. Все, как один, в этакой блестящей скорлупе. Другие — вроде как пожиже и тем служат, но тоже не хлипкие, и у всех луки со стрелами и рогатины. А еще, — Учай скривился, вспоминая недавнюю встречу в лесу, — есть там человек, ликом темен и нравом крут, а быстрый, что куница…

— Вон оно как, — протянул Толмай. — Все или еще что?

— Куда ж все! С ними еще всякого люду тянется — целое племя! И самое главное, — Учай прервался, чтобы оттенить важность своих слов, — они сюда не своими ногами идут. Они на мамонтах едут, с мохряками!

— Вот как… — Вождь нахмурился. — В скорлупе, говоришь… и с мохряками?