Черный камень эльфов. Падение Шаннары

Дрискер вздохнул, отложил в сторону книгу и перевел взгляд на деревья. Сейчас об этом и подумать сложно. Столько грызни. Столько попыток остальных решить собственные проблемы за его счет. Так мало терпимости к чужому мнению. Так мало желания вести нормальную дискуссию, искать компромиссы. Почему все зашло настолько далеко? Даже сейчас, обдумывая старые проблемы, припоминая мельчайшие детали, которые привели к сложившейся ситуации, он не мог однозначно ответить на этот вопрос. Все шло к тому – медленно, но неумолимо. Вполне вероятно, что упадок ранее могучего ордена произошел из-за неверного отбора желающих стать друидами. А может, былую стабильность и управляемость, которую еще помнил он и некоторые соратники, подорвало простое увеличение количества посвященных. В истории ордена и раньше случались неспокойные периоды, его члены умирали или просто покидали орден, иногда устои подрывались, причем как снаружи, так и изнутри. Но друиды смогли все пережить, они каждый раз становились сильнее и всегда были готовы продолжать свое дело. Они оставили прошлое в прошлом, неустанно искали проявления магии в других землях, собирая или нейтрализуя ее самые опасные формы, определяли источники силы, проявлявшиеся в магических водах, и запирали под замок артефакты, которые могли наделать бед, попади они не в те руки.

Да, это была борьба. Постоянная работа, конца-края которой не было видно, да и был ли он, этот край? В мире Четырех Земель магия была везде, и значительная ее часть отличалась нестабильностью. Наука доказала свою несостоятельность еще во времена Древнего мира и потому была позабыта. Тогда на ее место пришла магия, и уже много лет именно она являлась главной силой в юном мире Новых Рас. Но всегда оставалась опасность, что магия, как и наука, может быть использована во зло, может остаться безнадзорной, вырваться из-под контроля или же породить новые беды и болезни, подобные тем, что существовали во время науки. Такое уже случалось, и последствия иногда оказывались катастрофическими. Но каждый раз магию обуздывали и исправляли весь нанесенный ею вред до того, как становилось слишком поздно.

И это стало возможным исключительно благодаря друидам. Именно друиды пасли, сбивая в стадо дикую магию, выступали против худших ее проявлений и подчиняли себе лучшие.

Теперь мир снова начал меняться, и друиды менялись вместе с ним. Не потому ли Дрискер оказался здесь, в глуши, покинув славный Паранор? Возникала новая наука, в основном в Федерации и в такой форме, которая не была известна Древнему миру. Новая наука в значительной степени опиралась на диапсоновые кристаллы и энергию, которую можно было активизировать благодаря тщательной огранке и преломлению солнечного света. На этой энергии уже работали воздушные корабли и наземные средства передвижения. Появились разные виды оружия: боевые вспышки и молнии, рельсовые пушки и пращи-пулеметы, способные высвободить такую энергию, которая разрывала на части или полностью уничтожала врагов вместе с вооружением. Возникли новые средства связи, позволявшие беседовать с глазу на глаз людям, находящимся в сотнях миль друг от друга. Были разработаны машины, влияющие на погоду, генерирующие бури для полива обширных сельскохозяйственных угодий. Существовали транспортные средства таких размеров, что в них можно было перевозить целые армии. Произошло столько перемен, вот только друиды оставались прежними.

«Магия – это все, что нам нужно», – говорили они.

«Магия – единственная стóящая энергия».

Друиды не считали необходимым использовать новые науки. Они не считали нужным приветствовать будущее, радовавшее остальных.

Они удерживали баланс сил Четырех земель и будут делать это вечно.

Дрискер Арк поджал губы: «Сначала вам придется разорвать в клочья и себя, и этот ваш орден».

Он встал и потянулся. Он был крупным мужчиной – очень сильным, широкоплечим и мускулистым. Ростом почти семь футов, с длинными волосами, заплетенными в косички, он выглядел наиболее внушительно из всех друидов со времен Алланона. Дрискер был немолод: его кожа потемнела и сморщилась от постоянного пребывания на воздухе и регулярных упражнений в магии, – но и старым его назвать было нельзя. Будучи Верховным друидом, он не прибегал ко Сну друидов и старел так, как стареют простые смертные. Взгляд у него был цепким и ясным, а глаза – удивительного бледно-голубого цвета, намекавшего на склонность своего обладателя к мягкости и уступчивости. Он умел тепло улыбаться, но его взгляд при этом оставался таким пронзительным, что большинство людей не выдерживало его.

В общем, друид Арк состоял из противоречий.

Он ценил порядок и порядочность, как мало кто другой, но умел прощать тех, кто не соответствовал его высоким моральным принципам. Страстью всей жизни для него оставалась магия, но он понимал тех, кто не разделял его чувств и даже считал их глупыми и опасными. Он прославился своей переменчивостью: настроение у него скакало от спокойного и рассудительного до гневливого, несмотря на светившуюся в глазах доброту. Однако голос его всегда звучал одинаково, и по его поведению часто было сложно определить, с какой ноги он сегодня встал.

Друид Арк оставался непроницаемым для других. Непостижимым. Никто не мог сказать наверняка, что Дрискер задумал, пока задуманное не осуществлялось.

Он опустил руки и снова сел. Он все о себе знал. Окружающие так часто становились свидетелями его вспышек, что только идиот не заметил бы их косых взглядов. Он смирился со своими особенностями, но ни одна из них ему не нравилась – пожалуй, за исключением упрямого изучения и применения магии. Ну хоть что-то. Причем что-то очень ценное.

Хотя… наверное, это качество уже утратило свою былую ценность. Ведь теперь некогда славный орден собирался уничтожить все, чего друиды сумели достичь за время своей деятельности. Теперь само существование Четырех Земель оказалось под угрозой и нет никого, кто мог бы предотвратить грядущую катастрофу.

Он покачал головой, и по его венам потекла горечь поражения.

С Севера шли слухи об ужасных событиях – ничего конкретного, но страх охватывал жителей все бóльших территорий. Конечно, верить слухам не следовало, ведь друид узнавал их из ночных кошмаров, из криков птиц и шепота ветра, шевелящего кроны деревьев. Но Арк был магом и прекрасно знал, как опасно недооценивать такие знаки. Его глаза в той части света обязательно пошлют ему весточку, если магические намеки на опасность окажутся небеспочвенными. Впрочем, он и так уже понимал: слухи правдивы. В таких делах интуиция редко подводила его.

Друидам тоже следует поразмышлять на эту тему. Особенно если вещие воды показали следы использования магии: воды всегда реагировали на любое магическое вмешательство на территории Четырех Земель, а событие такого масштаба уж точно не должно было пройти незамеченным. Разумеется, вода в чаше предсказаний все отразила, и друиды наверняка отправили кого-то проверить, что произошло.

Арк немедленно отправился бы в Паранор и расспросил друидов обо всем, что случилось, если бы он хоть на мгновение мог поверить в то, что его примут. Или дадут задать хотя бы один вопрос. Он просто хотел услышать все, что ему могли бы поведать: что именно произошло, что друиды намерены предпринять, – этого для него было бы достаточно. Он злился, что приходится сидеть одному в своем уединенном доме, но разве у него был выбор? Он ведь больше не один из них. Его в Параноре больше никто не ждет. Балронен позаботился об этом, когда вступал в должность Верховного друида: не желая ничего пускать на самотек, он немедленно во всеуслышание запретил Дрискеру появляться в Цитадели, лишил его звания друида и объявил отщепенцем. Балронен позаботился о том, чтобы Дрискер не мог передумать и вернуться в Паранор, чтобы воссоединиться с прежними соратникама.

По правде говоря, Обер Балронен боялся Дрискера, и не без причины. Дрискер всегда считал Балронена просто мелкой политической сошкой, чьи амбиции значительно превосходили способности. Когда Балронен пришел в Паранор и попросил принять его в орден, Дрискер проголосовал против. Но очень многие друиды не согласились с ним, и новичка приняли в орден. Много лет спустя, когда Дрискер решил сложить с себя полномочия Верховного друида, покинуть Паранор и начать новую жизнь, Балронен быстро воспользовался представившейся возможностью и нашел аргументы для большинства друидов в пользу своей кандидатуры на главу ордена. Дрискеру никогда и в голову не приходило, что Балронен осмелится выставить свою кандидатуру на голосование, а тем более что его действительно изберут. Знай он о том, что такое возможно, он бы хорошенько подумал, прежде чем предоставлять такой шанс своему противнику. Скорее всего, он бы не стал уходить в отставку.

Но Дрискер понимал, что обманывает сам себя. Он бы все равно ушел с должности, а значит, нынешнее высочайшее положение Балронена было, пожалуй, неизбежно. Балронен представлял собой квинтэссенцию проблем, обрушившихся на Паранор. Разве не из-за него в основном происходило все то, что заставило Дрискера уйти? Разве он не был одним из тех, кто настолько погряз в потакании своим желаниям и отгораживался от чужих проблем, что Дрискер начал испытывать отвращение ко всему ордену друидов разом? Разве его нельзя считать очередным примером неспособности друидов выполнять свой долг – разыскивать и защищать магию к вящей пользе Четырех Земель, а не в качестве средства увеличения личной власти?

Так и есть, но степень безответственности Балронена и ему подобных, которые плевать хотели на дело, ради которого и создавался орден, потрясала воображение. Дрискер не мог спокойно думать о том, во что превратился Паранор после его ухода. Мысли об этом преследовали его даже тогда, когда он повторял себе, что уже ничего не поделаешь.

Внезапно друид заметил какое-то движение справа, среди деревьев. Делая вид, что ничего не заметил, он снова поднял книгу и начал читать.

К нему кто-то пришел.

Дрискер терпеливо ждал. Он скорее ощущал присутствие чужака, чем видел или слышал, как тот движется. В лесу точно кто-то был. Но кто именно? Почему незнакомец предпочел подкрадываться, а не прийти открыто? Движение повторилось – как будто неуловимая тень метнулась с одного места на другое, поддразнивая друида, на долю мгновения позволяя заметить неясные шевеления, перемежающиеся долгими паузами: чужак приближался. Кто бы это ни был, сноровки ему не занимать.

Дрискер неожиданно подумал – а может, это один из его многочисленных врагов, желающих смерти опальному магу? – но тут же отмахнулся от дурных предчувствий. Нет, глупости. Какой смысл вот так скрываться? Если враги решили причинить ему вред, зачем тогда временами показываются своей жертве? Кроме того, никаких злых намерений от пришедшего не исходило – друид обычно чуял зло.

Впрочем, лучше таки удостовериться, а не принимать все на веру.

Дрискер снова отложил книгу и посмотрел прямо на то место, где в последний раз уловил присутствие непрошеного гостя.

– Я знаю, что ты там.

– А я знаю, что вы знаете, – раздался голос – совершенно с другого места. – Мне нужна ваша помощь.

Это девушка, причем достаточно юная, иначе Дрискеру было бы сложно определить пол собеседника.

– Что ж, раз мы оба знаем, что ты там, может, перестанешь играть в прятки и мы поздороваемся, глядя в глаза друг другу?

– Нет. Я должна показать свой дар. Как вы считаете, вы сможете найти меня?

Дрискер опешил. Что задумала эта девица?

– Зачем мне тебя искать?

– Чтобы доказать, что вы можете найти меня.

Он встал, окинул взглядом густой лес и пожал плечами.

– Вроде бы это я должен проверять твои способности, а не наоборот?

– Вы и проверяете. – Голос снова переместился. – Так я докажу вам, что буду хорошей ученицей.

– Мне не нужны ученики.

– Но мне нужно учиться у вас. Почему вы не хотите проверить, достойна ли я стать вашей ученицей? Испытайте меня!

– Результат тебе не понравится.

– Может, вы и правы. Давайте договоримся. Если вы меня не найдете, то согласитесь учить меня лучше использовать магию. Я, в принципе, владею магией, если хотите знать. Но если вы меня переиграете, я уйду.

– Ты очень уверена в себе.

– Я совсем не уверена. Я в отчаянии. Испытайте меня, прошу!

– Тебе все равно придется уйти. Я больше не беру учеников. Я отошел от дел. Ты знаешь, кто я такой? Думаю, знаешь.

– Я все о вас знаю. Знала еще до того, как отправилась искать вас по свету. Как только я добралась до Страны эльфов, люди с радостью стали отвечать на мои вопросы. Нет здесь никакой тайны. Ладно. Испытайте меня, посмотрите, достойна ли я вас. Все знают, какой вы великий маг. Попробуйте найти меня.

Она снова сменила дислокацию. Дрискер улыбнулся про себя: ему импонировала ее дерзость. И она действительно умела передвигаться, ничем не выдавая себя. Ему не хотелось признаваться себе в этом, но желание принять брошенный девушкой вызов пересилило. Давненько никто не бросал ему вызов. И друид согласился.

– Ладно. Какие правила у твоей игры?

– Вы должны увидеть меня и успеть окликнуть до того, как я хлопну вас по плечу.

– И это все правила?

Девушка приглушенно рассмеялась.

– А что, нужны еще какие-то?

Дрискер Арк невольно улыбнулся.

Глава шестая

Не выходя из укрытия, Тарша Кайнин увидела, как друид улыбнулся, и улыбнулась ему в ответ. Она навсегда запомнит это мгновение, независимо от того, чем все закончится. Она прошла долгий путь, сбежала от трудностей, которые преследовали ее дома, но взамен на время своего путешествия получила другие. Однако настойчивости ей было не занимать, как и уверенности в себе, и потому она даже не рассматривала возможность неудачи в игре с бывшим Верховным друидом. Найти Дрискера Арка. Впечатлить его своими магическими способностями. Убедить его помочь ей развить и укрепить навыки. Помочь ей спасти брата, пока не стало слишком поздно.

Тарша ждала Дрискера, считая, что тот будет действовать быстро. Девушка негромко напевала себе под нос, и ее песня звучала не громче шепота ветерка в листве окружающего ее леса. Песенка настолько хорошо прятала Таршу, что юная волшебница оставалась практически невидимой для всех, кому вздумается искать ее, какие бы цели они ни преследовали. Это был ее самый сильный магический навык – навык, которым она овладела практически в совершенстве. Она никогда не была бойцом, ей никогда не хватало сил на то, чтобы физически защищаться от обидчиков. Но магия позволяла ей избегать большей части проблем, вызванных лишь тем фактом, что она была сестрой Таво, и девушка решила, что именно так она сможет впечатлить Дрискера Арка и убедить его стать ее учителем.

Поэтому – игра в прятки. Поэтому – все, что за ней последует.

Тарша на мгновение задержалась на месте, прежде чем побежать вперед. На ней была свободная одежда с узором из зеленых и коричневых пятен, изготовленная из бесшумного материала, не отражающего свет. Обувь была из мягкой кожи, высотой до лодыжек. Никакого оружия, никаких украшений – ничего, способного звякнуть или блеснуть на солнце и выдать местоположение хозяйки. Белесые волосы, аккуратно уложенные на голове, прятались под косынкой. Бледное веснушчатое лицо было измазано в грязи. Руки скрывались под перчатками. Тарша тщательно и загодя продумала свой наряд. Она не имела права проиграть.

Друид уже начал смотреть по сторонам, но всего лишь рассеянным взглядом: очевидно, он пока не искал девушку. Тогда Тарша двинулась влево, стараясь ни движением, ни звуком не выдать своего укрытия, затем выставила перед собой магический экран и заскользила вдоль черных стволов старых деревьев, ограждавших скромный домик друида. Друид не повернул голову, не посмотрел в сторону девушки. Он просто шагнул вправо и отвернулся.

Тарша решила, что больше не скажет ни слова. Перестанет дразнить мага. Теперь оставалось самое главное – убедить его, что она достойна стать его ученицей. Все остальное не имеет значения.

Среди верхушек деревьев засвистел ветер, и Тарша немедленно посмотрела на небо. Листья дрожали, ветки раскачивались. Небо над головой было пронзительно-голубого цвета.

Когда Тарша снова посмотрела на друида, то поняла, что он исчез.

В первое мгновение она отказалась поверить своим глазам. Затем девушка поняла, что он делает то же, что только что делала она. Судя по всему, маг владеет способностью растворяться в пространстве.

Тарша перешла на другое место, стараясь двигаться еще осторожнее и одновременно пытаясь отыскать его среди деревьев. В какой-то миг ей показалось, что она заметила его – вон там мелькнула его фигура в темной одежде. Мелькнула и снова исчезла, растворившись, как дымка в солнечном свете. Значит, нужно перехитрить его. Заставить раскрыться, дать ей возможность выиграть. Быстро. Чем дольше длится игра, тем больше вероятность, что неопытный игрок совершит роковую ошибку. Тарша понимала: в игре с таким прославленным магом и волшебником ее первая ошибка станет и последней.

И тут она увидела его. Он стоял на краю поляны, не выходя на нее, и на первый взгляд ничем не отличался от темных стволов деревьев. Но, присмотревшись, девушка поняла, что это друид. Он просто правильно выбрал место и фактически слился с лесом. Он не двигался, выжидал. И будет стоять там до тех пор, пока Тарша не выдаст себя, – а затем он окликнет ее. Какой ловкий ход. Он дождался, пока она отвернется на мгновение, – возможно, даже вынудил ее отвернуться, – а затем исчез из ее поля зрения и смешался с лесом. На его месте она поступила бы точно так же.

Но теперь ему не уйти.

Усилием воли Тарша заставила себя успокоиться и двигаться так, чтобы зайти противнику с тыла. Она ждала, что друид повернется и увидит ее, но этого не произошло. Она продолжала идти вперед, не торопясь и с каждым шагом приближаясь к магу. Подумала – а не стоит ли отвлечь его чем-то, чтобы он точно не посмотрел в ее сторону, – но решила, что риск слишком велик и, скорее всего, приведет к противоположному результату: маг повернется и они окажутся лицом к лицу.

«Потихоньку, – повторяла она себе. – Потихоньку».

Время замедлило свой ход. Ветер трепал темный плащ друида, но мужчина по-прежнему не шевелился. Тарша уже была совсем рядом с ним, в каких-то десяти футах. Ее одолели сомнения – не слишком ли все просто, не идет ли она прямо в ловушку? Но в чем состоит ловушка? Вот он, друид, стоит прямо перед ней. Все, что нужно сделать, – это хлопнуть его по плечу и выиграть.

Она быстро шагнула вперед и протянула руку.

Но ее ладонь прошла сквозь его плечо. Это был лишь морок, а не человек из плоти и крови.

Она невольно ахнула, и в тот же миг на ее плечо легла ладонь Дрискера Арка.

– Ты проиграла.

Таршу охватило разочарование, но она все равно напустила на себя храбрый вид и, повернувшись к Дрискеру Арку, сказала:

– Умно придумано.

Он кивнул и улыбнулся.

– Годы опыта, которого у тебя пока что нет. Сколько тебе лет?

Она подумала, не солгать ли, но решила сказать правду:

– Семнадцать.

– Такие навыки в таком юном возрасте! Я под впечатлением. Как тебя зовут?

– Тарша Кайнин.

– Тарша Кайнин, понимаешь ли ты природу магии, которой пользуешься? Знаешь ли ты, как она называется?

– Я о ней ничего не знаю. А вы?

– Твоя магия называется «песня желаний». Впервые она проявилась в семействе Омсфорд. Передается по линии рода и заявила о себе много веков тому назад. Ее сила действует через голос, не так ли?

Тарша кивнула.

– Чтобы магия заработала, – сказала она, – нужно начать петь или хотя бы напевать под нос. Иногда достаточно просто закричать. Насколько я знаю, в моей семье я первая с такими способностями. Точнее, вторая. Таво тоже владеет этой магией. Таво – мой брат. Но у родителей этого дара нет, и ни у кого в роду тоже не было. А вы владеете магией песни желаний?

Дрискер грустно покачал головой.

– К сожалению, нет. Эта магия передается только родственникам по крови, а во мне нет крови Омсфордов. Нет, моя магия совершенно иного вида.

– Но ее хватило, чтобы выиграть у меня.

– Стыдно было бы проиграть тебе. Ведь я намного опытнее и в принципе куда лучше владею магией. А ты, насколько я понял, самоучка.

Тарша печально кивнула.

– Это и привело меня к вам. Я хотела добиться бóльших успехов в магии.

– Я понимаю. – Его улыбка оказалась неожиданно теплой. – Что ж, хоть ты и проиграла наше маленькое соревнование, это вовсе не означает, что тебе нужно немедленно уходить. Как ты смотришь на то, чтобы посидеть со мной на крылечке, выпить чашечку чая со сладким хлебом с корицей?

Девушка ничего не ела со вчерашнего дня, а ее путешествие длилось уже две недели, так что она с радостью согласилась. Раз уж он до сих пор разговаривает с ней, вместо того чтобы немедленно отправить прочь, то, возможно, еще есть шанс? Оставалось только надеяться. Она должна убедить его все-таки согласиться стать ее учителем. Если он откажется, ей больше не к кому идти.

Друид пригласил Таршу в дом, показал умывальник с насосом, где можно было смыть с лица грязь и в целом немного привести себя в порядок. Он стоял и смотрел, как она умывается, и мягко говорил с ней.

– Ты уже сейчас хорошо владеешь магией. Мало кто сумел бы проделать все эти трюки. Будь у меня меньше практики, ты бы выиграла у меня. Но ты не учла возможность того, что я тоже владею этой магией и мои навыки выше твоих. Мой образ был сплетен из более плотной материи, чем ты могла предположить, иначе ты бы никогда не выдала себя. Хороший урок для тебя, Тарша.

– Мне очень нужны такие уроки, – ответила девушка, подняв лицо от умывальника; с ее лица стекала вода, унося с собой остатки маскировки. – Ради них я и пришла. Если честно, я понимала, что, возможно, вы откажете мне. Мои родители – простые фермеры, они живут в деревеньке Бекинг-Фелл, что в Западных землях. У них нет ни денег, ни знакомых, которые бы владели магией. У моего брата, как я уже говорила, тоже есть дар. Но у него плохо получается.

Она замолчала, решив, что сказала больше, чем планировала. Но друид пристально смотрел на нее.

– И ты пришла ко мне из самой глуши Западных земель, чтобы попросить стать твоим учителем? – Дрискер покачал головой. – Не слишком-то умно. Почему ты не обратилась к эльфам в Арборлоне?