Отелло. Уклонение луны. Версия Шекспира

Следовало отобрать все хоть сколько-то значимые исторически существующие нюансы, вкрапленные в пьесу, которые могли бы помочь определить место рождения Отелло. Далее следовало попытаться связать в единое логически целое три вещи: место предполагаемого рождения Отелло и его биографию с реальными историческими фактами, которые бы как раз и произошли в этом предполагаемом месте его рождения и которые бы полностью совпадали с биографией мавра.

*

Для начала требовалось собрать воедино все хоть сколько-то значимые факты из его биографии. Их оказалось не так уж и мало:

- Отелло бывал в Северной Америке и видел индейцев ("... подобно невежественному индейцу, выбросил жемчужину, более драгоценную, чем все богатства его племени"). Интересно, как и когда он туда попал?..

- Отелло пришлось взять в руки оружие будучи семилетним ребенком ("Ибо с тех пор, как эти мои руки имели силу семилетнего возраста, вплоть до последних проведенных в праздности девяти лун эти руки проявляли главную свою деятельность в лагерном поле"). А с чего это вдруг семилетний ребенок пойдет воевать?

- у Отелло был родной брат, который также состоял на службе у Венеции и погиб на его глазах. (Об этом говорит реплика Яго: "Я видел, как пушка взметала в воздух ряды его солдат и, подобно дьяволу, подхватила у него из-под локтя его собственного брата...").

- Отелло был в плену.

- Он был продан в рабство.

- Он был мусульманином, но принял крещение (когда Яго подсказывает Кассио искать протекции у Дездемоны, в своем внутреннем монологе он произносит: "ей ничего не стоит склонить на свою сторону мавра, хотя бы убедить его отказаться от крещения и от всех обрядов христианской веры"). Тут, конечно, легче всего предположить, что он крестился благодаря некоему религиозному прозрению и под воздействием долгих лет службы у христианских правителей. Но так ли это? Что если он всего лишь вынужден был креститься, чтобы сохранить жизнь?

- Отелло говорит, что он царского рода ("...я получил жизнь и бытие от людей царского рода"). Однако никто из действующих лиц об этом не знает. Получается, что Отелло многие годы если и не скрывает факт своего царского происхождения, то и не афиширует его. Интересно почему?

- Его мать умерла, оставив ему перед смертью тот самый платок.

- Отелло мавр.

Начнем с последнего пункта.

*

Итак, Отелло мавр. Как мы помним, маврами в Средние века называли арабов и берберов, проживающих на территории Испании. Поэтому логично предположить, что Отелло родом именно оттуда.

Кстати.

Некоторыми исследователями почему-то предпринималась попытка сделать из Отелло араба. Однако авторский текст это начисто отвергает. Отелло навсегда останется негром, бербером. И тому в пьесе есть немалое количество подтверждений. Например, упоминание о Мавритании. Когда Отелло получил приказ снять с себя полномочия губернатора Кипра, между Яго и Родриго происходит следующий диалог:

Яго. Сударь, из Венеции прибыл чрезвычайный приказ, назначающий Кассио на место Отелло.

Родриго. Это правда? Значит, в таком случае Отелло и Дездемона возвращаются в Венецию.

Яго. О нет. Он едет в Мавританию и берет с собой прекрасную Дездемону, если только какой-нибудь случай не продлит его пребывания на Кипре; а что здесь найти более верного, чем устранение Кассио?

Понятно, что Яго издевается над Отелло - ни в какую Мавританию экс-губернатор не поедет, под Мавританией в данном случае скрывается язвительный и понятный пока только одному Яго намек на то, что грядущее убийство Кассио непременно потребует расследования - и тогда Яго обязательно сообщит дознавателям, что тот был убит по приказу мавра. В результате чего Отелло ждет как минимум тюрьма, т.е. та самая условная "Мавритания", а вовсе не Венеция. Незавидная судьба в этом случае ожидала и Дездемону.

Так вот, само появление в тексте Мавритании отнюдь не случайно - оно подтверждает происхождение Отелло, так как Мавритания - родина берберов. Правда, переводчик М. Морозов почему-то не счел эту деталь весомой, сказав в комментариях в трагедии, что "На основании этого слова нельзя, конечно, делать никаких этнографических выводов в отношении Отелло".

И он был бы наверняка прав, если бы Мавритания в пьесе оставалась в одиночестве. Однако в дополнение к ней Отелло в тексте практически напрямую назван Яго бербером - "берберийским жеребцом". А также "черным бараном", "чертом" и "черным Отелло" - назван презрительно, но тут важен цвет кожи.

*

Итак, место рождения - предположительно Испания. Но где же конкретно? Дездемона точно знала, где родина ее мужа, но выразилась туманно: "Я думаю, что солнце его родины иссушило его ревность". Стало быть, климат на родине Отелло должен быть намного жарче и солнечней Венеции. Такой областью могла быть Южная Испания.

Однако все тот же вопрос: где именно?

И вот тут нам очень пригодится наиболее обширная часть воспоминаний Отелло - он вкратце пересказывает ее перед дожем, обвиненный в колдовстве. Приведу этот фрагмент полностью:

"Ее отец любил меня, часто приглашал к себе, постоянно расспрашивал про повесть моей жизни: как жил я из года в год, о битвах и осадах, превратностях судьбы, которые я пережил. Я пробегал все это, начиная от детских дней до того мгновения, когда он просил меня рассказать об этом. Я говорил о злосчастных неудачах, о волнующих случаях на море и на поле боя, как в проломе стен ускользал я от смерти, бывшей от меня на волосок; о том, как я был взят в плен наглым врагом и продан в рабство; о том, как снова получил свободу, и о том, как поступал я во время моих странствий. Я говорил об огромных пещерах, бесплодных пустынях, бесформенных нагромождениях скал, утесах и горах, касающихся вершинами небес, - обо всем этом рассказывал я; также о каннибалах, которые едят друг друга, антропофагах; и о людях, чьи головы растут ниже плеч".

При внимательном чтении можно заметить, что данный коротенький рассказ явно делится на две части, то есть на два периода. Первый период - это все то, что произошло с Отелло до его странствий. Второй период - сами странствия.

Второй период вместил в себя все то, что и должны вмещать в себя странствия: пещеры, пустыни, утесы и встречи со всевозможными племенами. Видимо, к этому же второму периоду относится и его путешествие в Америку (индейцы). После всех этих странствий он оказался на службе у Венеции - и это стало в его жизни третьим периодом, в который вошли и сирийский город Алеппо, и первая битва при Лепанто под командованием адмирала Гримани, и последующая неоднократная служба на Кипре и Родосе, и т.д.

Но меня сейчас интересует исключительно первый период - а что же в нем?

А теперь внимание!

Итак, Отелло, приходя в дом Брабанцио, рассказывал о том, как жил он "из года в год". О чем же именно он рассказывает? Следующая часть фразы расшифровывает это: "О битвах и осадах, превратностях судьбы, которые я пережил". И тут же, следом, стоит очень важное уточнение - "Я пробегал все это, начиная от детских дней..."

Что - "это"?

Что именно он пробегал начиная от детских лет? Да вот это самое - битвы, осады и превратности судьбы! Емко, коротко и точно. А если вспомнить вдобавок, что Отелло пришлось взять оружие совсем еще ребенком - в семь лет, то вырисовывается ясная картина: там, где он спокойно жил до семи лет, внезапно началась война. Кто-то напал на его родину, и враг был так силен, что защищать эту родину пришлось даже детям - отсюда и "битвы". Война оказалась не только кровопролитной, но и затяжной - отсюда "осады". Вот что составляло несчастное детство Отелло.

Остался третий элемент - "превратности судьбы". Но это тоже прекрасно укладывается в биографию Отелло: был свободен - попал в рабство, был мусульманином - стал христианином, был царского рода - стал бродягой-кондотьером.

Ну вот.

Теперь осталось найти некое реальное событие, произошедшее чуть более сорока лет назад, которое было бы связано с войной мавров против... пока еще неизвестно против кого. Но совершенно ясно, что война эта должна была быть длительной и при этом иметь характер не нападения, но защиты.

И такая война нашлась!

*

В 1481 году Гранада - последний на тот момент мавританский оплот на испанской земле, оставшийся от некогда могущественных здешних владений мавров, - отказалась платить дань Кастилии. Так началась десятилетняя война, окончившаяся капитуляцией Гранады.

*

Кстати сказать, Гранада - это как раз не что иное, как Южная Испания. Так что, вспоминая слова Дездемоны о родине ее мужа, солнце там действительно могло иссушить ревность мавра.

А кроме того, при завоевании Испании именно Гранада явилась средоточием выходцев из Африки! Причем гранадскими предками Отелло, если верить тогдашним хроникам, оказались наиболее знатные и воинственные мавританские племена (курсив мой):

"... Скажу только, что вся Испания погибла, и вплоть до самой Астурии овладели ею мавры, которых привели смелые вожди и полководцы, один по имени Тариф, другой - Муса . Тогда же была завоевана маврами славная Гранада, и ее заселили африканцы. Но случилось так, что из всех мавританских племен, вторгнувшихся в Испанию, осели в Гранаде самые лучшие, самые знатные и самые воинственные из тех, кто пришел с полководцем Мусой..."

"Повесть о раздорах Сегри и Абенсерахов, мавританских рыцарей из Гранады", написанная очевидцем событий, мавром из Гранады по имени Абен Хамин и переведенная на кастильский язык Хинесом Пересом де Итой, жителем города Мурсии.

*

А теперь посмотрим поближе, что же это была за война. Это поможет нам лучше понять судьбу и характер Отелло.

Гранада стала вассалом кастильского короля еще в XIII веке, сохранив таким образом самостоятельность и арабскую культуру, успешно торгуя с Левантом, с североафриканскими арабами и Италией. Благодаря же иудеям, свободно проживавшим на ее территориях, Гранада стала буквально средоточием золота и денег. Но вот беда: о том, что она должна платить Кастилии ежегодную дань, Гранада в последние годы как-то "забыла". И кастильские монархи, в свою очередь, не очень торопились ей об этом напоминать.

Так бы оно все, вероятно, еще не один десяток лет и шло, но в 1469 году на Пиринейском полуострове случился династический брак - Арагон объединился с Кастилией. Монархи - Фердинанд и Изабелла (особенно она!) - стали править жесткой рукой. Для усмирения феодалов и конфискации имущества непокорных были созданы два института: особая полиция с располагающим к задушевности названием "Святое братство" (1478 г.), и не менее особая испанская инквизиция (1480 г.).

Вспомнили и про Гранаду.

Ее правителем тогда был Абу-л-Хасан, вот он-то и получил от Фердинанда требование уплатить все долги. На что с нехорошим намеком ответил: мол, его монеты теперь чеканятся не из золота, а из наконечников копий, а оно вам надо? Фердинанду пока еще было не надо, и с Гранадой был заключен очередной мир на три года. Однако испанская чета даром времени не теряла - собиралась силами.

В последний год мирного договора испанская инквизиция провела свое первое аутодафе - в двух шагах от Гранадского эмирата. Сожгли шесть человек. И как только срок мирного договора подошел к концу - а случилось это как раз в 1481 году, - монаршая чета объявила Гранаде войну, собрав под свои знамена невиданное войско: 10 тысяч рыцарей и 16 тысяч пехотинцев.

Абу-л-Хасан немедленно отбыл на театр военных действий, чем и воспользовалась его старшая жена, устроив маленький, но победоносный переворот: она помогла двум сыновьям бежать из Альгамбры (дворца эмиров). В итоге старший сын - Боабдил - вернулся в Гранаду новым эмиром.

Мавританские семейные распри оказались настоящим подарком для испанских монархов. Судьба была явно на их стороне. А тут еще Боабдил был внезапно захвачен в плен (в 1483 году). Он согласился объявить себя испанским вассалом, выплатить неплохую контрибуцию, освободить всех испанских пленников и организовать испанской армии беспрепятственное прохождение по своей земле для дальнейшей борьбы с его отцом Абу-л-Хасаном. Взамен Боабдил получал перемирие на два года. Ударили по рукам. Но тут Гранада отказалась признать Боабдила эмиром, и он спешно бежал на восток эмирата, забыв про договор с испанцами.

А в это время Абу-л-Хасан - тот самый несчастный отец так не вовремя рвущихся к власти сыновей - продолжает воевать на два фронта, даже на три - и против испанцев, и против своих мятежных детей. Ему помогает его брат Эс-Сагал. В результате второй сын - Юсуф был взят в плен и казнен. Испугавшись гнева отца больше, чем испанцев, Боабдил бросился к Фердинанду с просьбой подтвердить договор. Испанцы договор подтверждают.

В 1485 году Абу-л-Хасан умирает. Эмиром становится его брат, как раз и казнивший Юсуфа. Но тут подгадили местные феодалы - кое-кто из них поспешил признать эмиром Боабдила. Во избежание очередных распрей Эс-Сагалу пришлось поделить с ним сферы влияния и взять с Боабдила обещание начать-таки воевать не против своего народа, а все-таки против испанцев. Боабдил и на этот раз с готовностью согласился.

Узнав об очередном предательстве Боабдила, Фердинанд направил войска в его владения, а самого Боабдила снова взял в плен. В связи с этим Боабдил немедленно предал Эс-Сагала и вместе с испанцами выступил против него. А когда его родной дядя Эс-Сагал пошел на выручку губернатора Малаги, Боабдил тут же занял Гранаду и, объявив себя эмиром, напал на дядины войска, спешащие в Малагу на помощь. Вот так правители народа и становятся врагами народа (хотя и не только так). В 1487 году Малага пала. А еще через два года и Эс-Сагал вынужден был сдаться.

Независимость сохраняла только Гранада. Но это была временная независимость. Особенно учитывая, что правителем отныне был вечный предатель Боабдил, который в очередной раз предал теперь уже испанцев, открыв против них военные действия. В ответ испанцы с весны взяли Гранаду в плотную осаду. В городе пышным цветом расцвела пятая колонна - горожане то и дело вступали в тайные переговоры с испанцами. Боабдил не отставал. И вот в декабре 1491 года официальные условия сдачи города были определены. А уже 2 января 1492 года в Гранаду вошли испанцы. Спустя четыре дня, 6 января, туда же перебрались Фердинанд и Изабелла.

*

Падение мавританской Гранады было событием огромного - огромнейшего! - исторического значения. Его торжественно и долго отмечали по всей Европе. Оно было множество раз прославлено в рыцарских романах и запечатлено на полотнах. Фердинанд и Изабелла получили от папы римского почетный титул Католических Королей.

Естественно предположить, что событие такого масштаба первым пришло в голову Шекспиру, обдумывающему биографию не кого-нибудь, а героя-мавра. Ведь для людей начала 1600-х гг. слова "мавр" и "Гранада" все еще были синонимами, устойчивым ассоциативным рядом, как и для русских людей спустя даже 200 лет все еще остаются синонимами слова "Наполеон" и "Москва".

*

Ну вот. Теперь вычислить дату рождения Отелло, а также возраст, в который он умер, не составит труда. Как мы помним, на момент начала десятилетней войны ему было семь лет. Стало быть, он родился в 1474 году!

Такая дата рождения вполне соотносится со словами Отелло - "чувства юности уже угасли во мне", а также "я перевалил в долину лет, хотя и не настолько". Ведь если он и впрямь родился в 1474 году, а умер в 1521-м, то на момент начала пьесы Отелло исполнилось 47 лет.

Глава 11. Умолчание об отце

Итак, Гранада пала в 1491 году. Отелло исполнилось 17 лет. Десять лет бесконечных сражений, предательств, тяжелых осад, краткосрочных побед и горьких поражений - вот о чем рассказывал он Брабанцио: "Я говорил о злосчастных неудачах, о волнующих случаях на море и на поле боя, как в проломе стен ускользал я от смерти, бывшей от меня на волосок; о том, как я был взят в плен наглым врагом и продан в рабство; о том, как снова получил свободу".

Неудивительно, что Брабанцио слушал эту историю с таким интересом - он сенатор, политик, а падение Гранады, случившееся всего-то три десятка лет тому назад, еще долго обсуждала вся Европа. Конечно, интересно послушать свидетеля с той, мусульманской, стороны. И нет никаких сомнений, что Отелло принадлежал к числу тех, кто честно бился за родину.

К этому же периоду - войне за Гранаду - относится и его пребывание в плену. Удивительно, но и этот литературный штрих имеет свой аналог в реальной истории!

В 1483 году (Отелло исполнилось девять лет) неудачник и перманентный перебежчик Боабдил был захвачен испанцами в плен. Никто из христиан и понятия не имел, птица какого полета им попалась. Однако новая партия пленных мавров выдала Боабдила. Фердинанд и Изабелла, как мы помним, согласились отпустить его на определенных условиях, а чтобы Боабдил эти условия выполнил, вместо него были взяты заложники, в числе которых числились десять сыновей гранадских беев. Одним из этих сыновей вполне мог оказаться Отелло!

И об этом он тоже рассказывает Брабанцио: "О том, как я был взят в плен наглым врагом и продан в рабство; о том, как снова получил свободу..."

А теперь одна интересная деталь.

Обратите внимание, как запросто, без всякого опасения и стоя при этом перед христианами сенаторами и даже перед самим дожем, награждает мавр и бывший мусульманин Отелло христиан испанцев весьма нелестным эпитетом - "наглым врагом"!

Эта, казалось бы, маленькая деталь лишний раз и весьма точно указывает на то, что действие пьесы действительно соотносится с 1521 годом, в который и началась вторая Итальянская война, о чем я уже говорила. Ведь Венеция, как мы помним, в ту войну была союзницей Франции, против которой как раз и выступал король Испании и германский император Карл V.

Вот почему мавр Отелло будучи в столь высоком собрании и позволяет себе так смело называть христиан испанцев "наглыми" - и никто из присутствующих этим нисколько не возмущен.

Но вот что удивительно. Отелло, нисколько не скрывая, говорит о своем участии в этой войне - а это война с христианами! - рассказывает он также и о своей умершей матери, не скрывает и младшего брата. (Почему я уверена, что брат Отелло был младше его? Потому что мать перед смертью передала именно Отелло некогда полученный в дар от цыганки платок, который магической силой удерживал любовь и верность мужа. Такой подарок обычно передают по старшинству.)

И только о своем отце Отелло не говорит ни слова...

*

Молчит Отелло, как мы помним, и еще об одном факте - что он царского рода. Молчит как рыба! Только однажды он сказал об этом Яго, да и то под воздействием сильного душевного волнения, предчувствуя сложности объяснения с Брабанцио и дожем. Но он так долго и так удачно скрывал этот факт, ничем себя не выдавая, что Яго даже не поверил ему - он просто промолчал, видимо сочтя эту внезапную откровенность за обычную похвальбу и комплекс неполноценности безродного бродяги-кондотьера, который неожиданно для всех женился на аристократке. А позже даже ни разу не поерничал по поводу столь высокого происхождения Отелло.

Так почему же Отелло молчит? Ведь тридцать лет тому назад после капитуляции Гранады испанские монархи предоставили побежденным весьма льготные условия: свободу вероисповедания, право беспрепятственной эмиграции, освобождение от налогов на три года тем, кто захочет остаться. К чему же скрывать имя отца? Тем более что Отелло уж столько лет находится не в Испании, а в Венеции. И почему бы действительно не объявить дожу и сенаторам о своем царском происхождении?

Такому молчанию есть только одно объяснение. Отелло действительно принадлежит к царскому роду, а его отец был в числе самых яростных защитников Гранады. Ну а поскольку история падения гранадского эмирата была известна всей Европе в мельчайших подробностях, то называть победителям-христианам свое настоящее имя Отелло совершенно не хочется. Никакого сочувствия не будет, а торжествующее любопытство к проигравшей войну мавританской династической фамилии, пусть даже и к ее родственной ветви, ему ни к чему.

Тем более что его отец, скорее всего, погиб. Или был казнен испанцами. И это тоже могло явиться веской причиной умолчания о нем. Иначе бы Отелло и его младший брат не оставили отца, а последовали бы за ним в выделенные испанцами земли либо Боабдила, либо его дяди Эс-Сагала, или вообще эмигрировали бы в Северную Африку. Но этого не произошло.

Так что, похоже, Отелло и его брат покинули Гранаду после того, как остались круглыми сиротами. Потому что мать их тоже умерла - по всей видимости, ее здоровье подорвала гибель отца, а также победа испанцев, в связи с чем вся ее привычная жизнь была целиком разрушена.

Глава 12. Период странствий

Итак, зима 1492 года близится к концу. Мавританской Гранады больше нет, родительский дом, скорее всего, конфискован, мать и отец мертвы. Первый жизненный период Отелло закончен. Что делать дальше?

Никаких особых притеснений мавры пока еще не испытывают. А вот евреям становится не по себе - в марте 1492 г. Фердинанд и Изабелла издают указ: всем иудеям креститься или покинуть Испанию до августа.

В марте же в Гранаде появляется Христофор Колумб. Он получает аудиенцию у испанской правящей четы, с триумфом обосновавшейся во дворце эмиров. Он просит денег - не первый раз и не только у испанцев. Но везде получает отказ. Он собирается плыть на запад, через Атлантику, открывать "новую Индию".

Фердинанд и Изабелла подписывают бумаги. К августу вопрос денег и кораблей решен положительно.

Слух о готовящейся экспедиции разносится по всему бывшему эмирату. Обсуждается идея, маршрут и шансы на возвращение - они явно ничтожны. Так что с командой выходит заминка. Наниматься на борт, чтобы отбыть в неизвестном направлении и без гарантии возвращения, желающих нет. Пришлось набирать команду по тюрьмам - приговоренные к смерти соглашались быстро, им нечего было терять. Набрали 90 человек. И 3 августа 1492 года три корабля покинули порт.

Вряд ли и Отелло был в числе тех первых 90 моряков. Скорее всего, он еще какое-то время пытался прижиться на своей оккупированной родине, возможно ожидая каких-то перемен к лучшему. Это наиболее естественное поведение человека, который слишком много душевных сил вложил в свою землю - его детство и юность прошли в борьбе за свою страну. А тут еще и могилы отца и матери, да и победители проявляют великодушие - можно остаться на вполне приличных условиях, так зачем уезжать?

Однако именно появление в городе Колумба перевернуло всю жизнь Отелло, направив ее в совершенно иное русло. До этого у него было, собственно, два варианта - остаться в Гранаде или эмигрировать хоть в ту же Северную Африку. И не появись в Гранаде Колумб, он наверняка бы в скором времени выбрал второй вариант - уж слишком тяжелы были для него, человека сильных страстей, горечь поражения и одиночество сиротства, чтобы остаться на родине, поверженной врагом. Особое отношение к испанцам он пронесет через всю жизнь. Но жить на чужбине в тот момент означало для него с постоянной болью помнить о родине, болезненно осознавая свое изгнанничество.

Так что соблазн завербоваться за борт экспедиции у него наверняка был, и соблазн немалый. То, что отпугивало других, именно Отелло и должно было привлекать! Ведь молодой парень, с детства видевший одну только войну, - это уже далеко не тот паренек, каким он мог бы вырасти в долгое мирное время. За десять военных лет привычка к опасностям, к риску стала для него необходимостью. А кроме того, добровольное участие в экспедиции по собственной воле - это вам не вынужденная эмиграция, которая для такого человека, как Отелло, есть унижение и позор. Добровольное согласие на экспедицию и на связанный с нею риск - на это способен не каждый, здесь нужен отважный и высокий дух, это поступок с большой буквы, это вызывает уважение даже у врагов.

Но как уехать, если здесь могилы отца и матери, со смертью которых еще надо смириться, к смерти которых семнадцатилетнему парню еще нужно привыкнуть? Как пойти на столь рискованный шаг, если на руках младший брат? Имеет ли он право обречь его на верную гибель?

И он остается.

*

В марте следующего 1493 года экспедиция Колумба благополучно возвращается и рапортует об открытии новой земли. Испания ликует. Вопрос о второй экспедиции решается быстро.

За прошедший год боль многих ран утихла в душе Отелло. И о многом он говорил со своим братом. Наверняка не раз обсуждали они и экспедицию Колумба. И когда весть о столь удачном ее возвращении дошла и до них, то мысль завербоваться матросами в следующее плавание уже не вызывала сомнений. Ведь риск неизвестности оказался не больше военного риска, которым их было вот уж и правда не испугать.

И вот в сентябре к берегам Америки направилась вторая экспедиция Колумба, теперь уже в составе 17 кораблей. На борту одного из них были и Отелло с братом.

На этот раз в Америке - вернее, в основанном на скорую руку городке Ла Изабелла на острове Эспаньола (территория нынешней Доминиканской Республики) - колумбовы поселенцы численностью примерно в полторы тысячи человек прожили несколько лет, намереваясь найти здесь золото и серебро.

Именно здесь и начался второй жизненный период Отелло - его "странствия", как он выразился, к которым как раз и относится его финальная реплика об "индейцах". В этот же период он включил и воспоминания "об огромных пещерах, бесплодных пустынях, бесформенных нагромождениях скал, утесах и горах, касающихся вершинами небес <...> также о каннибалах, которые едят друг друга, антропофагах; и о людях, чьи головы растут ниже плеч".

Эту мою догадку подтверждают и современные археологические изыскания, проведенные исследователями из Университета Висконсин-Мэдисон. Ранее считалось, что первыми европейскими поселенцами здесь были только мужчины и только европейского типа. "Однако первый же осмотр останков 20 человек, извлеченных около 20 лет назад итальянскими и доминиканскими археологами, нарисовал иную картину - вместе с испанцами в Ла Изабелле жили представители коренного населения Багамских островов, женщины и дети народа таино, и, возможно, индивидуумы африканского происхождения. <...> На основании полученных предварительных данных профессор Прайс делает осторожный вывод о том, что один из трех индивидуумов с проанализированным изотопным составом зубной эмали, вероятнее всего, был африканцем", сообщается в передаче "Гранит науки" радио "Эхо Москвы" от 26.03.2009 г. (курсив мой. - НВЮ).

Впрочем, добавляет "Эхо Москвы", "известно, что у самого Колумба были рабы-негры, возможно, он взял их с собой во второе плавание к далеким берегам".